МЭДИСОН

Я обожаю ходить на работу.

Хотя эта работа не совсем такая, какой я её себе представляла, я всё равно с нетерпением жду каждого дня. А последние несколько недель, пока я подменяю команду травматологов, были просто потрясающими. Я чувствую, что наконец на своём месте, что у меня есть шанс доказать, на что я способна, и заслужить своё место здесь. И к тому же, всё прекрасно с Романом и Тайем, я счастлива, как давно не была.

Мало что может испортить мне настроение, но когда я сажусь на короткий перерыв и звонит телефон, настроение сразу падает.

Папа.

Я даю звонку прозвонить пару секунд, пытаясь решить, отвечать или нет. Могла бы проигнорировать, но всё равно придётся перезвонить. По крайней мере, если я на работе, у меня есть оправдание, чтобы быстро завершить разговор. С неохотой нажимаю «принять».

— Привет, папа!

— Привет, Мэдди, — звучит странно бодро. — Надеюсь, не отвлекаю тебя.

Я закатываю глаза и отодвигаю кипу документов перед собой. — Вовсе нет. Как дела?

— Отлично! Занят подготовкой к церемонии награждения и вечеринке в эти выходные. Ты же приедешь, верно?

О боже. Я бью ладонью по лбу. После того как Джейк упомянул об этом, я отложила это в сторону, и совсем забыла. Обычно мне нужны месяцы, чтобы морально подготовиться к поездке домой, а у меня остались примерно сутки до вылета, если я хочу успеть. Лететь домой в эти выходные — это мучительно, но я знаю, что мне никогда не простят, если я пропущу.

— Конечно, приеду, — отвечаю, открывая билеты на компьютере. — Ни за что не пропущу.

— Отлично! — говорит он. — Джейк немного рассказывал о твоей новой работе. Мне интересно узнать подробности. Не могу представить, что у тебя есть время на вторую работу с таким напряжённым графиком в St. Joe's.

Технически, у меня сейчас даже нет официальной работы, но я не собираюсь вдаваться в детали. — Ну, график нестандартный, так что всё как раз сходится.

— Знаешь, если бы тебе нужны были деньги, ты могла бы попросить маму и меня.

Я сдерживаю смех. Конечно, могла бы, но это означало бы признание поражения, а к тому же наверняка привело бы к миллиону условий, включая переезд домой и отказ от трека по травматологии.

Я хочу это ему сказать, но не делаю этого. Нет смысла начинать спор, который я точно проиграю. Иногда кажется, что папа хочет, чтобы я потерпела неудачу, чтобы доказать, что он правильно решил и дал места в Сент-Луисе моим братьям.

И я даже не смею упомянуть, что у меня есть сомнения насчёт всего этого, потому что это будет ещё одним доказательством для него, что я не создана для этого.

— Дело не в деньгах, папа. Я многому учусь, и любой опыт — это полезный опыт, верно? — надеюсь, он не услышит горечь в моём голосе.

— Верно, — говорит он. — В любом случае, ждём тебя в эти выходные. Мы с мамой ужинаем в пятницу вечером. Ты справишься с такси от аэропорта, да?

— Да, разберусь. Пока, папа.

— Пока, Мэдди.

Я кладу телефон на стол и тру виски. Не понимаю, почему он так действует на меня, но это происходит каждый раз. Как будто я жду от него большего, чтобы потом разочароваться. Глупо постоянно себя так настраивать. Я с ужасом думаю о выходных; празднование очередного достижения отца кажется хуже, чем хождение по раскалённым углям. Но как послушная дочь, я пойду.

Жаль, что я не могу взять с собой Романа для отвлечения. Единственное, что они будут ненавидеть больше, чем если я не приеду, — это если я приеду с парнем, о котором они ничего не знают. Особенно с одиноким отцом с татуировками и личной неприязнью к ним.

— О, Мэдисон, я так рад, что застал тебя. У тебя есть минутка?

Я поднимаю взгляд и вижу перед собой доктора Бауэра. Да уж, прощай хорошее настроение.

— Привет, доктор Бауэр. Конечно, что случилось?

— У меня хорошие новости. Мне позвонил коллега из нашего филиала в Лос-Анджелесе. Ты знаешь, тот, что ведёт программу Fast Track? — он садится рядом со мной.

— Конечно.

— Он сообщил, что открывают два дополнительных места в программе, и спросил, есть ли у нас хирурги, которых можно порекомендовать. Я назвал твоё имя.

— Т-так вы…?

Бауэр кивает. — Я отправил ему твоё резюме, и он был в восторге. Предложил работу сразу.

Я резко вдыхаю, удивлённая. Три недели назад мне приходилось умолять его дать работать хоть с какими-то травмами, а теперь он рекомендует меня для одной из лучших программ в мире? Я должна быть на седьмом небе от счастья. Это именно то, чего я хотела, но что-то кажется странным, и я не могу избавиться от ощущения тревоги.

— Вау… здорово! А почему открыли дополнительные места? — спрашиваю. Обычно так не бывает. На такие программы подают заявки за годы, и новые места не открывают просто так без финансирования и ресурсов. Всё это не происходит само собой.

Тем более, я стала осторожнее с Бауэром после того, как узнала о случившемся с Романом. Слишком совпадение, что всё это совпало так скоро после того, как доктор узнал о нас с Романом.

— Точно не знаю, но это не важно. Это невероятная возможность. Я подготовлю документы для перевода.

— Сколько у меня времени, чтобы принять решение?

Спешка тоже вызывает у меня сомнения. Они ведь сейчас как раз посреди цикла — с чего бы им вдруг набирать новых людей?

Доктор Бауэр странно смотрит на меня.

— Решить? Что ты имеешь в виду?

— Сколько у меня есть времени, чтобы решить, принимать предложение или нет?

Его глаза расширяются, будто я сказала что-то немыслимое. — Мэдисон, от такого не отказываются. И я очень надеюсь, что ты не собираешься отказываться из-за своих отношений с мистером Моланари.

— Дело не в…

— Это невероятная возможность, Мэдисон. Если ты её не примешь, можешь поставить крест на своей карьере, — его взгляд жёсткий, не оставляющий места для возражений. Я не понимаю, почему он так настойчив и откуда вдруг такая забота. Он прав — возможность действительно выдающаяся, но из-за этих сомнений мне трудно радоваться. Возможно, я просто зря себя накручиваю.

Как бы там ни было, Бауэр и мой отец — одного поля ягоды, и я знаю, что сегодня это спор, который я не выиграю.

— Вы правы. Спасибо, что порекомендовали меня.

Он кивает.

— Как только смогу, подготовлю документы. А пока у меня есть несколько первокурсников, которым нужно пройти практику в отделении неотложки, а у меня нет времени. Они будут следовать за тобой сегодня.

Я сжимаю губы в тонкую линию. — Замечательно.

Он машет рукой группе студентов. Все трое выглядят так, будто не представляют, во что ввязались: глаза круглые, лица напряжённые — похоже, день обещает быть долгим.

После того как доктор Бауэр уходит, я направляюсь в приёмное отделение со своей новой свитой. Сразу три пациента: наложение швов, девочка, упавшая с турников и, возможно, сломавшая запястье, и мужчина с алкогольным отравлением после вчерашнего.

Двое студентов внимательно наблюдают, конспектируют, а вот третий держится особняком. Сначала я не придаю этому значения — слишком занята мыслями о Лос-Анджелесе, — но быстро замечаю, что он не похож на остальных. Он не знает даже базовых вещей: когда я прошу передать скальпель, он суёт мне пинцет. Что-то здесь явно не так, и мои подозрения подтверждаются, когда я замечаю татуировку на его предплечье. Такую же я видела на груди у Романа.

Невероятно. Он один из людей Романа.

Он как-то упоминал, что хотел бы отправить кого-нибудь присматривать за мной на работе, но больше к этой теме не возвращался. Я не думала, что он сделает это без предупреждения.

Последнее, чего я хочу, — это чтобы кто-то из его людей играл телохранителя и таскался за мной по больнице. Мне и так достаточно нервно, а этот парень ещё и актёр никудышный. Вопрос времени, когда кто-нибудь заметит, что он вовсе не студент-медик. Я прекрасно справляюсь сама, и, в конце концов, это приёмное отделение больницы, здесь полно полиции и охраны. Что он думает, что может случиться?

Когда двое других студентов выходят из палаты, я использую момент.

— И как долго Роман приказал тебе за мной следить? — спрашиваю, стягивая перчатки и бросая их в мусор.

— Не понимаю, о чём вы, мэм, — отвечает он без выражения, не глядя мне в глаза.

— Можешь передать Роману, что мне не нужен нянь. Это смешно.

В уголках его губ мелькает улыбка. — Уверен, вы — единственная, кто может позволить себе так разговаривать с Боссом, мэм. И это не «нянь». Это предосторожность. Сегодня утром была утечка безопасности.

Его слова заставляют мой желудок сжаться. Утечка безопасности? Что это вообще значит? Я в опасности? Или Тай? Или Роман?

— Что случилось?

— Я просто выполняю приказы, — пожимает он плечами. — Все целы. Мы просто усиливаем охрану на время, так что придётся привыкать — я, скорее всего, буду тут часто. Босс объяснит всё сам, когда вы будете дома.

Либо он действительно ничего не знает, либо слишком предан Роману. Так или иначе, он просто выполняет поручение.

— Хоть скажи, как тебя зовут? Раз уж нам придётся «дружить».

Он усмехается. — А я не хочу с вами дружить, мэм. Я видел, что Босс сделал с Руссом, когда тот просто посмотрел в вашу сторону на складе. Нет уж, спасибо. Но зовут меня Эрни.

Через несколько секунд возвращаются остальные студенты. Я стараюсь вести себя естественно до конца смены, но это непросто, зная, что Эрни следит за каждым моим шагом, а я даже не понимаю, что произошло утром.

Мысль о том, что Тай или Роман могут быть в опасности, парализует. Я злюсь, что он до сих пор не позвонил. А потом тревога берёт верх, и разум начинает играть со мной злые шутки. Что, если он не звонит, потому что ранен? Эрни уже здесь несколько часов. Вдруг за это время случилось что-то, чего он сам не знает?

Я проверяю телефон каждые пару минут — ничего. Ни звонка, ни сообщения от Романа. Эта смена не может закончиться достаточно быстро.