МЭДИСОН

— Так, типа как личный врач? — Джейк поднимает глаза от меню и сканирует его. Мы бывали в этом ресторане не меньше десятка раз за его визиты, и оно не изменилось, но он всегда делает вид, что может попробовать что-то другое.

— Да, наверное, — я кусаю внутреннюю сторону щеки, глядя на лёд, тающий в моей маргарите. Сначала идея показалась хорошей, но добавлять текилу к уже бушующим эмоциям — не лучшая мысль.

Никто в мире никогда не влиял на меня так, как Роман. Никто никогда не злил меня так сильно. Никто никогда не выводил из себя так, как он. И, кроме пары случайных прикосновений и проницательных взглядов, мы ни черта не сделали.

Я хотела полностью избежать темы о нём сегодня вечером, но должна была знать, что Джейк захочет узнать о моей новой работе. Я опустила все детали, потому что брат — последний человек, которому я хочу рассказывать, что работаю на — и безумно влюблена в — крутого мафиози.

Это совершенно не в моём характере, и, честно говоря, он мог бы попытаться отправить меня в психушку, если бы знал правду.

— Хмм, — он сжимает губы, откладывая меню. — Думаю, я возьму лосося на этот раз.

Как всегда.

Предсказуемость — видимо, семейная черта. Мы с Джейком, а также наш брат Лукас — все одинаковы в этом плане.

Ни один из нас не проходил через подростковый бунт, но, наверное, потому что у нас никогда не было времени. Расти в тени нашего отца, одного из самых известных хирургов-травматологов в мире, а потом рядом с двумя такими же талантливыми и целеустремлёнными братьями — это было далеко не просто.

Я в детстве идеализировала отца и хотела быть такой же, как он. В отличие от других девочек, я предпочитала белый халат и скальпель платьям принцессы и волшебной палочке, мечтая стать травматологом, как он. Его мечта была моей мечтой.

Мы с братьями постоянно соревновались, у кого лучшие оценки, больше научных наград, лучшие предложения от колледжей и медицинских школ. Всё это всегда казалось гонкой, и как будто я родилась уже с отставанием. Медицина и так довольно мужская сфера, а травматология — отдельная история. Я, наверное, могу на пальцах одной руки пересчитать известных женщин-травматологов, так что шансы всегда были против меня.

Даже в детстве братья получали больше возможностей, чем я. Они могли идти с отцом на работу, наблюдать операции и знакомиться с врачами. Мне всегда говорили, что я «слишком мала» или что травма «слишком страшная», чтобы я могла смотреть. А в колледже было ещё хуже. Поскольку отец учился в Джон Хопкинс, братья получили два наследственных места там. Мне же пришлось бороться за место среди тысяч других претендентов и работать в десять раз усерднее за те же вещи, которые братьям давались на блюдечке.

Где-то по пути это перестало быть мечтой и стало больше о том, чтобы доказать себя семье и всем, кто сомневался.

Официант приходит, мы с Джейком делаем заказ и немного болтаем. Обычно мне нравится, когда он приезжает, но сегодня мой разум полностью занят Романом.

Его реакция, когда я сказала, что у меня планы, выбила меня из колеи. Он дразнил меня несколько дней, не делая ни одного шага, а тут, когда он думает, что я вижу другого парня, его охватывает ревность.

Даже если это было свидание, он не имеет права так реагировать. Ничто не выводит меня из себя сильнее, чем его полувовлечённость. Это глупо и по-детски, и одному из нас нужно положить этому конец. Одним или другим способом.

Наверное, мне понравилась его реакция больше, чем следовало. Иметь верх на этот раз приятно, особенно когда это делает Романа таким же неудобным, как он обычно делает других. Не говоря уже о взгляде кипящей ревности в его глазах, который пробил мне мозг. Он дразнил меня, как йо-йо последние недели, и я цепляюсь за малейшее подтверждение, что он чувствует то же, что и я.

— Так сколько пациентов ты видишь в день там? Не может быть много, если это только для персонала этого человека.

— Нет, — соглашаюсь. — За несколько недель я видела всего двоих пациентов. Но деньги хорошие, и мне приятно иметь спокойную, скучную работу, чтобы подзаработать, когда я так занята в больнице.

Спокойная и скучная — это почти смешно по сравнению с тем, что я реально делаю.

Джейк забавно на меня смотрит и пожимает плечами. — Как знаешь. Ты можешь вернуться в Сент-Луис и выбрать любое отделение…

— Кроме травматологии.

Отец отдал места братьям, хотя я отчаянно хотела одно для себя, и теперь там для меня нет места. Ни одному из них это особо не было важно, но для меня — да.

— Верно, — Джейк делает глоток пива. — Но в общем хирургии есть хорошее место. Хорошая зарплата, стабильный график. Ближе к дому.

Вот это звучит скучно и спокойно.

Жизнь в Лас-Вегасе вытащила меня из скорлупы ещё до встречи с Романом. Мне здесь нравится. Мне нравится, кто я здесь. А возвращение домой — это как снова подчиняться желаниям семьи.

— У меня ещё есть время по контракту, а потом кто знает?

Мой ответ его пока удовлетворяет, и мы доедаем оставшуюся часть ужина с удовольствием. Он рассказывает про новую девушку, мы делимся историями о сумасшедших случаях, которые видели недавно. К концу ужина мы оба полностью сыты, а щеки болят от смеха. Хуже всего то, что вся конкуренция между нами всегда напрягала обычные братско-сестринские отношения. В такие моменты я скучаю по ним ещё больше.

— Как этого парня, на которого ты работаешь, зовут? Может, папа его знает?

Я чуть не смеюсь вслух. Нет никакого шанса, что папа и Роман когда-либо пересекались, но Джейк хорошо разбирается в технологиях, и даже простой поиск Романа в Google даёт довольно ясную картину.

— Думаю, он его не знает, — говорю я. — Мы…

— Ну вот, как будто частный врач, да? — звонок моего телефона прерывает мои мысли. Я рыщу в сумке, и на экране вспыхивает имя Романа. Внутренне мне хочется кинуть телефон в пруд, что всего в нескольких шагах от нас, но я не могу этого сделать. Он платит мне за то, чтобы я была доступна ему в любое время, независимо от того, злюсь я или веду себя по-детски.

— Алло?

— Мэдди, привет, — его голос короткий. — У нас сегодня снова случился инцидент. Можешь приехать на склад?

Мой живот скручивается. Слово «инцидент» звучит просто. Хотелось бы, чтобы он просто сказал, что случилось, чтобы я могла подготовиться. — Эм, хорошо. Я буду через минут тридцать.

— Отлично. Приезжай как можно скорее.

Линия обрывается.

— Всё в порядке? — Джейк приподнимает бровь, подписывая счёт.

— Это был мой босс. Извини, но у них экстренная ситуация, мне нужно идти, — я собираю куртку и сумку.

— Никаких проблем, — он встаёт, ставит салфетку на стол. — Завтра у меня ранний рейс. Увидимся через пару недель, да? На вечеринке у папы?

— Эм, да, я буду. Спасибо за ужин, — я быстро целую его в щёку и машу рукой, уходя.

Парковка в Лас-Вегасе — катастрофа, а машина у меня в нескольких кварталах. Тон его голоса был срочным, и я могу только представить, какой беспорядок ждёт меня. Если судить по прошлому, что-то ужасное и чья-то жизнь в опасности, поэтому я беру такси, чтобы не терять время.

Поездка до склада быстрая, я спешу внутрь. В отличие от первой ночи, явной жертвы нет. Примерно десять мужчин беззаботно разгуливают вокруг; никто не выглядит раненым.

— Привет, Док! — кричит один из них. — Отличный наряд!

Платье и туфли, в которых я пришла на ужин, кажутся совершенно неуместными, и я жалею, что не взяла свитер. — Роман здесь?

Он откашливается за моей спиной. Облокотившись на дверной косяк, скрестив массивные предплечья на груди, с грубым выражением лица, в спортивных шортах и серой футболке. Странно, ведь даже когда он разбудил меня ночью, он надел рубашку и брюки, чтобы прийти сюда. — Привет, Мэдди.

— Привет, кто пострадал?

— Сюда, — Роман кивает за собой и идёт. Я иду за ним, удивлённая, как все вокруг действуют так спокойно. При травме обычно проявляется больше срочности.

— Что случилось?

Роман ведёт меня в спортзал в глубине склада. — Мы играли в небольшой матч, и один из парней ушибся.

Моё тело напрягается, гнев вспыхивает — теперь всё ясно. Неужели Роман реально придумал «чрезвычайную ситуацию», чтобы вытащить меня из того, что, по его мнению, было свиданием? — Ты позвал меня сюда из-за травмы в баскетболе?

— Я нанял тебя, чтобы лечить моих людей, доктор Тейлор. Не помню, чтобы указывал, какие травмы считаются важными, — Роман ухмыляется, наблюдая, как я вхожу в зал. — Сэмми, пусть доктор Тейлор посмотрит твою ногу.

Сэмми выходит вперёд и вовсе не выглядит раненым. Крови нет. Кости не сломаны. Головокружения нет. Он практически подпрыгивает к стулу передо мной. В глубине души я хочу, чтобы он был травмирован, ведь это означало бы, что Роман не такой эгоистичный засранец, каким кажется.

— О, конечно, босс, — Сэмми улыбается, выставляя ногу. — Здесь болит, — он показывает на заднюю часть бедра.

Я резко вдыхаю и наклоняюсь. — Опиши боль.

— Проходит и возвращается, — он пожимает плечами. — Небольшая тянущая боль, когда прыгаю, но не сильно.

Я сдерживаю желание закатить глаза. Боль в задней части бедра? Роман привык манипулировать людьми и получать своё, но со мной это не прокатит. Я тоже умею играть в игры.

— Ложись на стол, чтобы я могла получше рассмотреть. Ляг на живот.

Сэмми выполняет указание, а глаза Романа сверлят меня, пока я провожу рукой по его голой ноге.

— Хмм. Возможно, нужно немного размять, — говорю, поднимая баскетбольные шорты выше на бедре. Я нажимаю ладонью руки на мышцу, и Сэмми чуть не слетает со стола.

— Чёрт, Док. Это так классно!

Каждая мышца на теле Романа напрягается, он злится, пар буквально идёт из ушей, наблюдая. — Отлично. А это как?

Я снова нажимаю, проводя рукой от внешней стороны бедра до колена. Вверх и вниз. — Ммм. Как ощущения?

— Так чертовски хорошо, — Сэмми стонет.

— Отлично, — я улыбаюсь. — Задняя часть бедра начинается вот здесь… — я вдавливаю руки в мышцу ягодицы. — Так что важно проработать её глубоко.

Сэмми снова стонет, а лицо Романа искажается от злости, какой я никогда раньше у него не видела. На секунду я думаю, что зашла слишком далеко, но понимаю, что Роман о таких вещах со мной даже не думает, поэтому продолжаю.

— Ты уверен, что всё в порядке? Мне, возможно, нужно подняться и сесть верхом…

— Хватит, — Роман хватает его за плечо и срывает Сэмми со стола. — Какой диагноз?

— Боль в задней части бедра, — я сжимаю губы. — И босс с отвратительной ревностью.

Роман приподнимает бровь. Я пыталась сдерживать свой гнев до того момента, пока мы не останемся наедине, но этот подмигивание добивает меня, и я не могу сдержаться.

— Сэмми, можешь приложить лёд и принять ибупрофен, это должно помочь. А ты, Роман, ничего не сделаешь с этим раздражающим эго, кроме как отправить его в ад.

Я разворачиваюсь на каблуках и вылетаю из спортзала. Наш конфликт привлекает внимание всех его людей, и они все наблюдают, как я бурно шагаю к выходу.

Холодный ветер ударяет мне в лицо, когда дверь хлопает за спиной, и я тяжело вздыхаю. Боже, этот мужчина невероятен. Для него это всё просто игра, а я — пешка. Он доказал это раз за разом, и пора мне начать верить ему.

Дверь резко открывается позади, и воздух становится холодным. Лицо Романа настолько суровое, что сердце замирает, я отступаю, мои каблуки бьют по красному кирпичу склада. На его губах играет злая улыбка, он медленно приближается, сокращая дистанцию между нами. С каждым шагом моя грудь сжимается, дышать становится всё труднее.

Вскоре он нависает всего в нескольких дюймах надо мной, бергамот его одеколона наполняет мои лёгкие. Одна рука опирается на стену рядом, прижимая меня к кирпичу своим телом. Я не могу поднять взгляд, но грубый палец Романа касается моего подбородка. Он слегка наклоняет его, и я вынуждена встретить его глаза — от этого кружится голова. Кружится от страха. Кружится от влечения. Я не могу понять, что именно.

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь?

Мои губы складываются в невинное недовольство. — Лечу твоих людей. Разве не для этого ты меня нанял?

Роман кипит. Жила на шее выпячена, он ставит меня в угол, тяжело выдыхая.

— Думаешь, я позволю тебе выйти отсюда после того, как ты заговорила со мной таким тоном перед моими людьми? После твоего маленького истеричного выпада? Я плачу тебе, чтобы ты была доступна каждую чертову секунду, по любой медицинской причине, которую я сочту нужной. Разве не так? — его хриплый голос обжигает меня, как раскалённые угли, возбуждая и причиняя боль одновременно.

В его глазах странный блеск, и я не могу понять, собирается ли он убить меня или поцеловать.

Когда он не делает ни того, ни другого, я ещё больше смущена.

— Где твоя машина? — его голос напряжён, он осматривает парковку.

— Она… всё ещё в центре, — шепчу я. — Я была посреди ужина, когда ты позвонил, и подумала, что это экстренная ситуация, поэтому не хотела тратить время на путь к машине несколько кварталов отсюда.

— Ты взяла такси ночью одна?

— Ты не дал мне выбора, Роман, — я закатываю глаза. — Как я сказала, я думала, что это экстренная ситуация. А не глупая баскетбольная травма.

Роман сжимает челюсть, тяжело вздыхает. — Жди меня в моём грузовике. Мне нужно пять минут внутри, и я отвезу тебя домой.

Он снова уходит внутрь, не оставляя места для спора. На мгновение я замираю, авторитет в его голосе делает меня мягкой, словно пластилин. Я не должна позволять ему так влиять на меня, особенно сегодня. Хлопок двери возвращает меня в реальность.

Грузовик Романа припаркован прямо перед складом, и я забираюсь на пассажирское сиденье. На улице так тихо, что я слышу собственное бешено бьющееся сердце, пока жду.