38

Елена

Палаццо семьи Ломбарди – это огромное старинное здание с потрескавшейся мозаикой и легким ароматом плесени в коридорах. Я выдыхаю дым и смотрю вниз с балкона своей спальни. Охрана здесь днем и ночью патрулирует периметр, однако внутри сегодня только верхушкаFamiglia. Когда я вечером переехала сюда из отеля, никто из Ломбарди меня даже не заметил. Ладно, возможно, это потому что я выбрала именно тот момент, когда они все собрались в главной столовой. И да, возможно, я не хотела ни с кем сталкиваться.

Сказать, что я нервничаю, это ничего не сказать.

Одно дело рисковать собой, но совсем другое подставлять Сандро. Но кто ж знал, что он не откажется от меня. Я былауверена, что наш брак не продлится и пяти лет. Иначе я бы не…Нет. Я бы все равно ничего не поменяла. Ведь все события привели меня именно в эту точку. Мне бы только хотелось, чтобы точка эта была подальше от гребанного гнезда Ломбарди.

Никогда бы не подумала, что играть себя настоящую окажется так…страшно. До этого момента лишь узкий круг людей мог похвастаться тем, что знает меня. И то, даже они не всегда ожидали от меня определенных поступков.

Разве что только Бьянка видела меня без масок вообще. Теперь таким человеком становится еще и Сандро.

За спиной раздается уже второй стук в дверь. Я закатываю глаза и раздраженно тушу сигарету. Поправляю подол своего алого платья. Того самого, что мне подарил муж. Оно элегантное, но с намеком на сексуальность. Сдержанный верх на бретельках и свободный подол с высоким вырезом на бедре. На ноги я надела свои самые тонкие и высокие шпильки. Сегодня я намереваюсь смотреть на всех с высока. Во всех смыслах.

Пересекаю спальню и распахиваю дверь, тут же сталкиваясь с хмурым Антонио. Странно, что Сандро оставил его, хотя вся охрана сегодня должна находиться строго снаружи. Скорей всего, он решил, что меня попытаются убить в собственной спальне. И технически это бы не считалось убийством. Таковы законы этого хреного палаццо. Либо ты, либо тебя. Если остаешься живым после семейного ужина, получаешь десять очков Слизерина. Умираешь? Ну, что ж, соболезнуем, но честно говоря, всем насрать.

И знаете, что самое забавное?

До меня женщинам никогда здесь не угрожали. Они ведь матери и все такое.

Не знаю, гордится мне этим или же не стоит.

– Нам пора. – сообщает Антонио.

– Скажи мне то, чего яне знаю.

Он задумывается. Серьезно.

– До недавнего времени я был телохранителем Доминики.

– Что? – выпаливаю, когда он закрывает за мной дверь и буквально подталкивает по коридору к лестнице. – Значит, это ты шпионил для Сандро?

– И да, и нет.

– И что это вообще значит?

Молчание.

Что я только что узнала?

Доминика в курсе, что у нее под боком был шпион Ломбарди? Вряд ли.

– Так вот откуда мне знакомо твое лицо. Ты был на похоронах отца, верно?

Он кивает, и мы спускаемся по лестнице. Если Сандро пристроил его к Доминике, а потом ко мне, значит, он емуочень доверяет. Что их связывает?

Пока я думаю об этом, не замечаю, как мы преодолеваем очередной коридор и подходим к столовой. Ох, теперь понятно, зачем Антонио мне это рассказал.

– Спасибо. – тихо бурчу ему.

– Обращайся. – сухо бросает в ответ и подталкивает туда, откуда достоится звон посуды и шум разговора.

Глубокий вдох.

Ты, мать твою, Елена Ломбарди, жена босса этой гнилой семейки. Они тебе не ровня.

Ну, поехали.

Высоко вскидываю подбородок и выхожу из тени коридора, взмахнув длинными черными волосами.

– Прошу прощения за опоздание. – мой голос разлетается по просторной столовой и отскакивает от высоченного потолка.

Шум резко стихает, и ко мне обращаются взгляды сразу двадцати пяти человек.

– Я не особо хотела приходить. – добавляю скучающим тоном и направляюсь к левому концу длинного стола, где во главе сидит Сандро.

Он смотрит на меня своими холодными зелеными глазами и поднимается со своего места. За ним нехотя встают Вико, Михель, Матео и остальные более молодые члены семьи. Однако старики, занимающие весь правый конец стола во главе с отцом Сандро, полностью игнорируют меня, возвращаясь к своему разговору. Их пятеро. Братья Ломбарди. Они же и те самые старшие этой семьи.

Сандро выдвигает мне стул по правую руку от себя и помогает сесть. Затем возвращается на свое место, а следом и его капо. И почему-то я впервые в жизни радуюсь тому, что рядом со мной сидит Джулия. Она подбадривающе мне улыбается, и я бросаю взгляд на Карлу, которая находится напротив вместе с Эстель. Странно, но Карла отводит глаза практически сразу.

– Скажи, Елена, это правда? – протягивает сучья версия Белоснежки с бокалом в руках. – Ты действительно оказалась двуличной подстилкой?

Ох, разговоры снова стихают.

И вот, в чем дело. Мужчины не лезут в женские разборки точно так же, как и женщины в мужские. Поэтому Сандро нихрена не может сделать. Хотя не то чтобы мне требовалась чья-либо помощь.

– Двуличная? – делаю вид, будто пробую слово на вкус. – Возможно. Подстилка?

Расслабленно откидываюсь назад, положив руки на подлокотники своего стула.

– Это смотря с какой стороны посмотреть. – заканчиваю, и она невинно хлопает глазами.

– А что, разве ту, которая трахается со множеством мужиков, можно назвать кем-то помимо подстилки?

– Не знаю. – широко улыбаюсь и киваю на Давиде. – Вон твой муж трахает все, что движется, ты и его подстилкой называешь? Ах, простите, этодругое.

Эстель больше не улыбается, Давиде бросает взгляд на скучающего Сандро и хочет что-то сказать, но вдруг раздается смех с той стороны, с какой я ну ни как не ожидала.

Тетя Сандро, ненавидящая меня всей своей черной душой, Роберта Ломбарди смеется. Она старшая и единственная сестра братьев Ломбарди, ей шестьдесят, уже лет двадцать как вдова, и онаникогда, повторюсь, никогда не смеется. По крайней мере, я не слышала.

– А яйца у тебя будут побольше, чем у многих за этим столом. – бросает, изучая меня своими светло-зелеными глазами. – Но проблема не в том, что ты сходила налево, а в том, начьемчлене оказалась.

– И на чьем же члене, я по-вашему оказалась?

– Илья Баринов. Будешь отрицать?

Ничего не могу с этим поделать, из горла так и лезет смех. Я искренне не понимаю, как очутилась в подобной ситуации. Почему всем так хочется залезть мне в трусы?

– Простите. – прочищаю горло. – Но мне до жути любопытно. Вы что все тут свечку держали?

– Тогда почему Сандро подрался с ним, если не из-за тебя? – выгибает бровь Эстель и ее подружка с другой стороны поддакивает.

– Не знаю, спроси у Сандро.

Эстель переводит взгляд на моего мужа, но почему-то прикусывает язык.

– Но мне кажется, – отвечаю за него. – Он сделал это, потому что Баринов мудак.

– Он пытался увести тебя. Катарина слышала. – не унимается Эстель, и теперь я точно убью Катарину. – Зачем ему это делать, если вы не спите вместе?

Я усмехаюсь. Видит бог, не я это начала. Но раз уж они тут решили достать грязное бельишко, почему бы не раскидать его по углам, верно?

– Ты меня видела? – выгибаю бровь. – Едва ли в этом зале найдется мужчина, не желающийувести меня.

Михель напротив меня прочищает горло.

– Ну, кроме тебя, разумеется. – бросаю ему и снова смотрю на Белоснежку без гномов. – И следуя твоей логике, я тоже могу сказать, что видела, как ты отсасывала охраннику в саду. Вон, – киваю на Антонио у стены. – Антонио подтвердит. Он тожеслышал, как ты заглатывала по самые гланды. Что, станешь отрицать?

Она краснеет прямо таки на глазах, и над столом повисает напряженное молчание. А следом хлопки. Один. Второй. Третий. Роберта медленно аплодирует и одобрительно кивнув мне, просит кого-то передать салат, а затем втягивает минимум половину стола в новый разговор.

Мое сердце бешено колотится, когда смотрю на Сандро. Выражение его лица все такое же холодное и невыносимо скучающее, но в момент, когда наши глаза встречаются, один уголок его губ незаметно дергается вверх.

Почти уверена, что у него встал.

Остаток этого блядского ужина проходит без обсуждения моей половой жизни. Хорошо, что я спустилась к десерту. Но на этом все не заканчивается.

Вся семья переходит из столовой через вестибюль в главную гостиную. Здесь все поделено на своеобразные зоны. Слева диваны и кресла, где размещаются женщины для перемывания косточек какой-нибудь бедняжки,– сегодня это определенно я, – а справа зона для мужчин, которые курят сигары и делают вид, будто не хотят перерезать друг друга горло во сне.

Я тут же решаю примкнуть к Карле, но та намеренно избегает меня, выбрав место рядом с сукой Эстель. Джулия уже во всю хохочет с женой одного из капо, и у меня честно говоря сегодня нет настроения на поддержания легкомысленной беседы. Да, и Сандро велел быть собой.

Именно поэтому вместо того, чтобы выбрать зону, я направляюсь к длинному барному столу, который как раз и разделяет визуально зал на две части. Тут есть прислуга, которая разносит напитки по приказу, но мне чем-то надо занять руки.

Поворачиваюсь спиной к змеиному гнезду и встаю лицом к адским псам. Наливаю себе мартини в бокал и делаю желанный глоток. Еще чуть-чуть и можно будет уйти. Сейчас что-то вроде антракта, надо просто переждать. Но быть может, стоит выбрать цель заранее? Знаю, что Сандро просил не об этом, но все же…

Должно быть, господь услышал мои молитвы, потому что не проходит и пяти минут, как ко мне подходит Эстель. Улыбаюсь ей во все зубы.

– Как настроение? – спрашиваю и делаю глоток мартини.

– Я таких как ты насквозь вижу. – цедит она, прикрывая слова милой улыбкой.

– Неужели?

– Думаешь, сможешь отмыться? – делает шаг ко мне. – Говори, что хочешь, но вэтой семье отныне у тебя всегда будет клеймо шлюхи на лбу. А когда ты забеременеешь, все будут шептаться, а ребенок ли это Сандро.

– Приятно слышать. – отвечаю, будто это комплимент, но она еще не закончила.

– Такие как тызаслуживают того, чтобы их брали силой все, кому не лень. Потому что только для этого вы и годитесь.

Что?

В ушах резко поднимается гул, а в груди слово пробивают дыру. Такую огромную, из-за которой невозможно сделать вдох.

– Хочешь сказать, – произношу ровным бесцветным голосом. – Что я заслуживаю того, чтобы меня насиловали?

Она моргает, приоткрыв рот, будто слово «насиловать» слишком грубо для ее нежной натуры, но спустя мгновение расплывается в довольной улыбке и делает еще шаг ко мне.

– Тыпадшая женщина, Елена. Давиде предупреждал, что не стоит брать женщин Эспасито. Судя по слухам, вы все с запашком.

Я медленно опускаю свой бокал на стол.

– Особенно твоя младшая сестра. Как ее там? Бьянка? О, да, мы и о ней наслышаны. Так что совсем неудивительно, что если одна сестра шлюха, то и…

Договорить она не успевает, потому что я хватаю ее за волосы и со всей силы впечатываю ее лицо в стеклянную столешницу рядом с нами.

Никто. Не смеет. Оскорблять моих сестер.

Осколки разлетаются в разные стороны, и острая боль пронзает мое предплечье. Эстель в моей руке пытается обмякнуть, но я крепко держу ее за волосы. Кто-то за моей спиной ахает, а старушка Роберта произносит на-итальянском:

– Ну, наконец-то что-то интересное.

В этот же самый момент ситуация передо мной резко меняется.

– Сука! – летит в мою сторону крик, и я поднимаю голову. – Да как ты посмела?!

Эта часть спектакля должна была получиться немного иной, но в целом, все так или иначе свелось к дулу пистолета, направленному прямо на меня.

Все мужчины на ногах, и все сбрасывают свои хреновы маски. О, в этой семье уже несколько лет все шло именно кэтому. Их слишком много, а место босса только одно. И его просто так не отдадут.

Давиде наставляет пушку на меня, Сандро на него. Но проблема в том, что…

– Бросай, Сандро. – сквозь зубы произносит Давиде. – Нас больше. Ты проиграл.

И да, на стороне моего мужа только Вико,удивительно конечно, но спасибо ему и на этом, Михель, Матео и Антонио. Остальные родственнички целиком поддерживают Давиде. Пять пуль против семи – это ахренеть как неудобно. Что до старших? Эти ублюдки не вмешиваются. Таков хренов закон этого чертого палаццо, чтоб он провалился.

– Смирись, – продолжает Давиде. – Эта сука должна умереть.

– Тронешь ее, и я заживо сдеру с тебя кожу. – отвечает совершенно спокойным голосом Сандро.

Я поднимаю свободную руку и улыбнувшись, как абсолютно слетевшая с катушек психопатка, спрашиваю:

– А у этой суки есть право голоса?

– Отпусти. Мою. Жену. – рычит Давиде.

– Ой, да пожалуйста. – толкаю стонущую Эстель в сторону, и она падает мешком в кучу стекла.

Вскинув обе руки в знак поражения я привлекаю внимание ублюдка к себе и говорю:

– Хочешь, расскажу, в чем твоя проблема?

– Заткнись. – бросает он.

Шаг.

–Вот в чем. – еще шаг. – Ты не хочешь слушать голос разума. А ведь он, то есть, я, пытаюсь сказать тебе нечто крайне важное.

Теперь пистолет прямо перед моим лицом. Он щурится, пытаясь понять, что я несу.

– Эффект неожиданности. – шепчу ему точно секрет.

– Что ты?..

Следующее происходит как в замедленной съемке. С бешено колотящимся сердцем, я перехватываю его пушку и врезаю кулаком ему в горло. Это на долю секунды отвлекает его фан-клуб. Что дает шанс Сандро. Раздаются выстрелы и женский визг.

Моя пуля попадает в плечо того, кто ближе всего. Затем я возвращаюсь к Давиде и врезаю ему коленом по яйцам. Напоследок, обхватываю руками его голову и бью еще раз. От отдачи он летит назад и приземляется на спину.

Когда снова поднимаю глаза и оцениваю на обстановку, она в корне меняется.

На ногах стоят только Сандро и его люди, а остальных мой муж поставил на колени. Антонио как раз уже забирает у них оружие.

Старший Ломбарди явно доволен происходящим, но думаю, улыбаться ему не долго осталось, потому что я подхожу к Давиде и вскидываю вопросительный взгляд на Сандро. Тот опускает свой пистолет и едва заметно кивает.

Я вспоминаю наш с Сандро разговор утром:

– Как завоевывают власть в нашем мире? – спрашивает он.

– Либо уважением, либо страхом. – отвечаю я и тут же догадываюсь о чем он. – Тебя не уважают.

– Досадно, но это правда.

– Значит, теперь нужно сделать так, чтобы тебя боялись.

– Не меня.Нас.

В этом мире, иособенно в этой семье иначе никак.

Они хотят крови. Хотят демонстрации власти.

И что тут скажешь?

Бойтесь своих желаний, мудилы.

– Что ты?. – пытается произнести ублюдок на полу, но я уже замахиваюсь и со всей силы вонзаю свой длинный каблук ему в живот.

Все вокруг застывают, но я слышу голос свекра:

– Сандро.

Давиде рефлекторно тянется к моей ноге, и я наставляю на него его же пушку.

– Руки прочь. Только мой муж может ко мне прикасаться.

Он явно сдерживает ругательства, но все же подчиняется, покраснев до самых кончиков ушей.

– Итак, Давиде, давай уточним пару деталей. – склоняю голов набок. – Скажи, кто я такая?

Он до треска стискивает зубы.

– Елена.

Давлю каблуком сильнее, и он исправляется:

– Елена…Ломбарди.

Одобрительно киваю и немного ослабляю давление.

– Хорошо. Чья я жена, Давиде?

Он тяжело дышит и смотрит на меня так, будто с радостью сейчас сломал бы мне обе ноги. Но для этого ему сначала придется встать в длинную очередь.

– Сандро Ломбарди.

Киваю.

– И кто такой Сандро Ломбарди?

На этот вопрос он прямо таки не хочет отвечать, поэтому то я и давлю сильнее.

– Босс… – выдавливает мужчина из себя. – БоссFamiglia.

– Что? Я не расслышала. – навожу пистолет на тех, кто на коленях. – Повторите.

И по залу эхом прокатываются слова о том, кем здесь является мой муж, а затем отец Давиде пытается остановить унижение своего сына, зовя Сандро по имени.

Забавно.

– Молодцы. Напомнить,что это значит? – так как никто почему-то не отвечает, я продолжаю. – Это значит, что если Сандро говорит, прыгать, вы прыгаете. Говорит кричать как хреновы сучки, которыми вы и являетесь, вы кричите. Все вот настолько просто.

Поворачиваю головы к старшим и смотрю прямо на отца Сандро, когда произношу:

– Лично мне насрать на всю вашу иерархию. В этой комнате мою верность и уважение имеет только мой муж. Не знаю, с чего вы решили, что я делала хоть что-то не поего указке. – обвожу взглядом всех присутствующих. – И просто для ясности, попробуете предать его еще раз, я отрежу ваши яйца и скормлю вашим женам. Capito?

– Елена. – зовет Сандро, и я поворачиваю к нему голову.

Больше ему ничего не нужно говорить. Я вынимаю каблук из тела Давиде и направляюсь прямо к своему мужу. Стоит подойти ближе, как он обхватывает рукой мое горло так, что можно подумать, будто он собирается меня придушить, однако мне знаком этот жест, как и то, что происходит дальше.

Сандро прижимает свои губы к моим с жаром, но сдержанно.

– Я буду наверху. – шепчу, протягивая пистолет.

– Хорошо. – отвечает он, позволяя мне уйти.

С пальцев правой руки продолжает капать кровь, и я слышу голос мужа за спиной:

– Вытяни ту руку, которой наставил пистолет на мою жену.

Затем раздается выстрел.