19

Елена

Лас-Вегас

Выпустив струю дыма в окно своей неприметной машины, пролистываю утренний некролог.

Даниэль Уильямс, сын окружного прокурора внезапно скончался. В статьях выпущенных сегодня утром сообщается, что причиной стала остановка сердца. Ни слова о передозировке или ректальном кровотечении. Беднягу ведь буквально затрахали до смерти. И надо же, нигде не упоминается, что нашли его через день после его «громкой» вечеринки, привязанным к кровати в собственной рвоте, моче и слюне. Так вышло, что танцовщицы, с которыми он хотел разлечьсяпосле той самой вечеринки решили проявить инициативу задержаться на денек. К счастью, Даниэль уже давно позаботился о хорошей шумоизоляции своего пентхауса, и никто из соседей ничего не услышал. Совсем. А кричал он давольно громко. Хотя откуда мне знать? Меня ведь там не было.

Затягиваюсь сигаретой и листаю милые посты его друзей и знакомых, где упоминается о том, каким он был лапушкой.

Хм, так не пойдет.

Загружаю пару видео на сервер, созданный Бьянкой. Любой файл с него разлетается по всему интернету, так что на этот раз папуля Даниэля не сможет спрятать дерьмо своего сыночка.

На одном видео Уильямс младший, сидя на своем диване, балуется тем, что уж никак нельзя употреблять такому лапушке, как он.

На втором он появляется с девушкой, чье лицо я намеренно скрыла. Сначала они просто целуются, на том же самом диване, но спустя мгновение раздается шлепок по лицу. Девушка вскрикивает и пытается отстраниться, однако ее хватают за волосы.

По салону разносятся уже настоящие крики и мольбы остановиться. Она плачет, зовет на помощь, даже пытается бежать, но ублюдок оказывается быстрее. Видео длится почти час. Если точнее, сорок три минуты. Он кончает только на сорок четвертой.

Я не успела спасти ее от этих сорока трех минут в аду. Одна из моих девочек, Мия, следила за ним и даже сумела убедить одну девушку в туалете ресторана никуда с ним не ехать. Однако эта девушка, Кайла Мастерс, пришла к нему сама.

Она выжила. Он отпустил ее, швырнув пачку денег и пригрозив расправой в случае, если она заговорит. Я нашла ее позже и рассказала свою историю. Сегодня Кайла со своей бабушкой приземлились в небольшом городке на побережье Италии.

Снова затягиваюсь сигаретой и убираю телефон.

Остался последний, тот к кому я за все три года так и не сумела подобраться.

Натаниэль Кинг.

К сожалению, после смерти Уильямса, до него станет еще труднее добраться. И более того, теперь окружной прокурор на пару с шефом-полиции начнут охотиться за убийцей, отлавливать всех преступников, в особенности членов Братвы иFamiglia.

Моих девочек уже допросили сегодня утром. Однако все гости на той вечеринке были настолько угашенными, что никто так и не смог точно сказать, остался ли кто-то в пентхаусе с покойным после окончания веселья. А наружные камеры показали, что после окончания вечеринки из его квартиры никто не выходил. Им известно, что кто-то напортачил с камерами, вот только никто ничего не может доказать. Разве может быть такое, что какая-то девчонка Мия пару месяцев назад намеренно начала встречаться с одним из сотрудников безопасности высоко охраняемого здания и проникла туда, куда обычным смертным путь закрыт? Нет, слишком сложно. Да и у кого столько терпения, а главное мотивации, верно?

Уильямсы, Кинги и Гордоны входят в местную элиту этого города, так называемое сообщество, которое якобы не существует, но на деле все знают, что именно оно по сути и управляет штатом. Именно туда Ломбарди на пару с Бариновым хотят попасть. Как говорится, кто первый, у того больше шансов завладеть целым городом.

И кажется, я немного облегчила им задачу. Если не получится войти в закрытое общество при помощи денег и политики, всегда можно привести убийцу их сыновей. Проще простого, учитывая, что оба хорошо с ней знакомы.

Пассажирская дверь распахивается, и Фабио забирается внутрь с бумажным пакетом в руках.

– Твой бургер. – достает и протягивает мне картонную коробку. – Картошка фри и…

Я кручу в руках жестяную банку колы.

– Без сахара?

– Другой не было. – закатывает глаза.

Я кошусь на его бумажный стакан с трубочкой.

– А у тебя что?

– Лимонад, но ты такой… – бросаю ему банку и забираю лимонад. – …не пьешь.

– Все лучше, чем кола без сахара.

Фабио вздыхает, и мы принимаемся за еду, наблюдая за зданием впереди. Пару часов назад мы приземлились в Лас-Вегасе. Завтра утром Карла скажет Джулии, что я неважно себя чувствую, что Фабио присматривает за мной, и у нас будет несколько часов, чтобы вернуться к вечеру в Чикаго. Это значит, что на то, чтобы устранить Орландо Конте у меня есть только эта ночь.

– А где?.. – спрашиваю, осматривая Фабио.

Он перекладывает бургер в одну руку, а второй лезет во внутренний карман своей куртки.

– Сумел найти только этот. – протягивает мне плоский длинный нож, похожий на канцелярский.

– Сойдет.

Запихиваю оружие в потайной карман своего высокого сапога. Лучше, чем ничего.

Покончив с едой, опускаю зеркало и поправляю свой короткий светлый парик. Вдобавок к нему я себе нарисовала веснушки и приклеила ресницы потолще. В целом, если не присматриваться особо, меня не узнать.

– Итак, каков план? – спрашивает Фабио, и кажется, в голосе слышатся тревожные нотки.

Поворачиваюсь к нему, и точно, в серых глазах определенно есть доля беспокойства.

– Оу, милый, ты боишься за меня?

Его бледных щек мгновенно касается румянец, Фабио закатывает глаза и отворачивается к окну, запихивая в рот остатки бургера.

– Я боюсь засебя. Если с тобой что-то случится, Сандро мне голову оторвет.

– Ага. – улыбаюсь и убираю зеркало. – Но Сандро Ломбарди лишь одна из твоих проблем, верно?

Серые глаза впиваются мне в лицо. В каком-то смысле, мы с Фабио родственные души. Оба ходим по крайне тонкому льду, оба скорей всего не доживем до старости. Он не знает многого обо мне, но понимает так, как никто другой в моей жизни. И при иных обстоятельствах, я бы…

– Где ты меня хочешь, Елена?

Я моргаю и поворачиваюсь к широкому зданию, оно находится в черте города и со стороны кажется совершенно неприметным баром. Однако на входе стоит охрана, проверяющая эксклюзивные приглашения крайне богатых гостей. Парковка рядом буквально забита дорогущими тачками от Бугатти до Ролс-Ройса. Именно туда я и указываю.

– Жди меня там за зданием, но ни в коем случае близко не подъезжай. Тебе нельзя светиться. Если не вернусь к пяти утра, вылетай без меня.

Он начинает качать головой, но я продолжаю.

– Скажешь Карле, что не нашел меня в номере, забьешь тревогу. По камерам будет видно, что ночью дежурил Леон, так что твоей вины не будет. Твоя смена начнется только в одиннадцать утра. Я все продумала.

Он раздраженно вздыхает и снова отворачивается к окну.

– Я не могу тебе ничего приказывать и диктовать, что делать. – продолжаю. – Но имей в виду, если сбежишь, тебя найдут. И мы оба это знаем.

Фабио резко поворачивает ко мне голову.

– Ты думаешь меня заботитмоя шкура?

– О, нет, я знаю, что твое сердечко бьется только ради моей красивой шкурки.

– Ой, да иди ты. – бросает сквозь зубы, качая головой, и я улыбаюсь шире.

– Я просто напоминаю тебе не быть идиотом. Если последуешь за мой, тебя убьют, не вернешься в Чикаго, и угадай что? Тебя убьют. Все вотнастолько просто.

– Звучит так, будто я труп в любом случае. Так почему бы не умереть, прикрывая твой зад.

– Потому что я об этом не прошу. И что не менее важно, у меня есть план.

– Какой.

Отворачиваюсь к лобовому и делаю глубокий вдох.

– Импровизировать и молиться.

Одарив своего телохранителя очаровательной улыбкой, открываю дверь и уже почти выхожу, как он хватает меня за руку.

– Ну, что еще?

– Просто… – вздыхает и отпускает меня. – Не умирай, ладно?

– И не собиралась,idiota.

Он фыркает.

–Troia.

Так то лучше.

Выхожу из машины и поправляю свою мини-юбку. Господи, надеюсь, моя жизнь не пойдет прахом из-за гребанного Орландо. Направляюсь прямиком ко входу с неоновой вывеской «Paradiso». С каждым шагом, мои плечи опускаются чуть ниже, а походка становится менее уверенной.

Когда охрана пропускает очередную пару, проверив приглашение, я начинаю молиться взаправду, надеясь что мои сведения не устарели.

Двое мужчин с метками Короны на руках переводят на меня взгляды, и я начинаю тараторить на итальянском прежде, чем у них появится возможность развернуть меня.

– Я Роберта, меня послал сюда Энцо, сказал, что сеньор Доминик может дать работу.

Смотрю на них с надеждой, дергая себя за крестик. Они переглядываются. Заметив сомнение на их лицах, я добавляю.

– Пожалуйста, мне очень нужны деньги.

Один из них бросает взгляд на мои руки, ища синяки. Оскорбленная этим до глубины души, я гордо вскидываю подбородок.

– Деньги нужны на оплату медицинских счетов моего отца. – скрещиваю руки на груди. – И я не прошу их увас. Мне нужна работа. Просто дайте возможность поговорить с сеньором Домиником.

У меня за спиной уже образуется небольшая очередь, так что один из мужчин бросает второму:

– Лоренцо, проводи ее к боссу, я тут разберусь.

Мои губы расплываются в улыбке.

– Спасибо, сеньор.

Мужчина отмахивается от меня, и я вместе с высоким головорезом Лоренцо наконец-то попадаю внутрь бара.

Все столики забиты до отказа, на стенах висят экраны, транслирующие какой-то бой. И на первый взгляд, кажется, будто это обычный спорт-бар. Однако здесь почти у каждого второго метка короны на руках. Это люди моей сестры. Правда, едва ли хотя бы кто-то из них об этом знает. Нет, Орландо точно не стал бы сам рассказывать о том, что теперь подчиняется женщине. Но, возможно, до кого-то уже дошли слухи…

Лоренцо ведет меня через весь зал и мимо барной стойки. Там он сворачивает налево к подсобным помещениям, но я вижу, как несколько девушек хостест провожают «избранных» гостей к двери в противоположной части зала. Я даже знаю, что там находится лестница вниз. Лет пять назад я уже была здесь с отцом и сестрами. Надеюсь, с тех пор мало что изменилось.

Лоренцо останавливается где-то на середине длинного коридора и стучит в дверь, когда ему отвечает низкий голос, открывает дверь. Меня встречает небольшой уютный кабинет с кожаным диванчиком, пальмой в углу и столом у дальней стены. Именно за ним и сидит Доминик Лучиано, неизменная правая рука всех капо Лас-Вегаса. Свет отражается от его лысой головы, а татуировки покрывают едва не все тело и теряются где-то в густой, немного поседевшей бороде. Ему около пятидесяти, но выглядит он так, будто вполне может скрутить в рогалик любого двадцатилетку.

– Что у тебя, Лоренцо? – спрашивает на итальянском, не отрываясь от каких-то документов на столе.

– Девчонка ищет работу. Говорит, что от Энцо.

Доминик поднимает голову, и его бледные голубые глаза тут же впиваются в мое лицо. Кажется, я даже задерживаю дыхание. Он не должен меня узнать, пять лет назад я была все равно что подростком, по крайней мере, изо всех сил старалась таковой казаться. Да и сам Доминик в тот визит не обращал на нас внимание. В присутствии нашего отца в нашу сторону даже боялись смотреть.

– Забавная хрень. – мужчина откидывается на спинку своего кресла, и то скрепит так, что я едва не морщусь. – Насколькоя знаю, мой племянник вот уже как год кормит червей на местном кладбище.

Merda.

Мои глаза в ужасе и вполне искренней панике округляются.

– Н-но…я не… – перевожу глаза с одного мужчины на другого, на ресницах собираются слезы. – Я не знала. – усердно качаю головой. – Он ходил стричься к нам в салон, сказал, если вдруг понадобиться помощь, найти его или прийти сюда.

Мои коленки подкашиваются, и я потрясенная опускаюсь на один из стульев, стоящий перед столом.

– Как?.. – все, что удается выдавить из себя.

Доминик пристально изучает меня пару мгновений, потом кивает Лоренцо, и тот выходит из кабинета, оставляя нас наедине.

– Значит, ты была той девчонкой, о которой он постоянно говорил?

Я не уверена, не проверка ли это, поэтому решаю просто пожать плечами, как бы говоря, даже если был кто-то другой, я понятия не имею.

Мужчина трет рукой лицо и тяжело вздыхает.

– Ладно, что ты умеешь?

– Все, что-угодно. – с надеждой выпаливаю, и он морщится.

– Запомни раз и навсегда, девочка, в этом мире не произносят подобных слов,особенно женщины.

Киваю, подавляя улыбку. Все, что нужно знать о Доминике Лучиано – может, он и выглядит так, что детишки делают в штаны только при одном взгляде на него, но вместе с этим, он всегда помогает своим, не обижает женщин,потому что у самого пять дочерей, и любит животных.

Отец ценил его за верность, а бабуля Федерика за то, что он вытворял в постели. Да, она прям так и сказала мне после пяти бокалов мартини – «лучший оргазм в моей жизни».

– Английский знаешь? – спрашивает Доминик, и я киваю. – Хорошо, сегодня на нижнем этаже много иностранцев, я поставлю тебя в пару с кем-нибудь обслуживать столики и…

Он не успевает закончить, раздается стук в дверь, и спустя мгновение в кабинете появляется незнакомый парень.

– Нашел их у черного хода. – он отходит в сторону, и в кабинет проходят двое. – Пытались проскочить мимо охраны.

У одной короткие темные волосы, у второй густая черная копна до поясницы. И глаза обоих распахиваются так же широко, как и мои, когда они узнают меня.