20

Амора поднялась на основную палубу с подносом и прокручивая в голове слова старика. В лицо ударил морской воздух, слегка пригретый солнцем, что уже стремилось к горизонту. Принцесса заметила Рида, который очевидно следовал за ней тенью, но сделала вид, будто не чувствует его внимательный взгляд на себе.

Она направилась в каюту этого проклятого пирата, что находилась на носу корабля. Море пело в ее ушах. Его зов был сильным. Настолько, что Амора не сразу поняла, что остановилась посреди палубы. Ее взгляд был обращен к горизонту, где небо пылало всеми оттенками красного. Сердце ускорилось на мгновение. Все ее существо тянуло Амору в воду. Весь день ей вполне удавалось справляться с этой тягой, отвлекаясь на разговоры и пиратов вокруг. Но этот зов сейчас…Она словно знала, что там, под водой ее ждали. Ее искали. Причем не русалки, нет. Создания, что не покидали ее снов с того момента, как медальон впитал в себя ее кровь.

Она не знала, что делать со всеми этими новыми ощущениями. Магия всегда была для нее чем-то до ужаса банальным. Все русалки обладали теми или иными дарами. Для Аморы это не было чем-то особенным, а потому она никогда даже и не пыталась толком научиться ей управлять. В этом не было нужды. Она всегда была принцессой, просто наследницей в очереди на трон, который будет занят еще минимум лет пятьдесят. Ее мать стала Королевой в юном возрасте просто потому что предыдущую Королеву и всех ее наследниц скосила жуткая лихорадка. Мать Аморы была единственной выжившей. Самой младшей, но упертой настолько, что даже Тритон не сумел забрать ее душу. Это было чудо, однако та болезнь все равно имела последствия. Королева Оринфа не смогла зачать больше троих дочерей, что по меркам подводного мира было равносильно бесплодию.

В любом случае, Амора всегда знала, что пусть она и была первой в очереди на трон, мать никогда не сделала бы ее королевой в силу ее характера. Принцесса не подчинялась правилам, не подходила на роль монарха. Ей по большей части было плевать на то, как жила добрая половина Оринфа. Ее не интересовали законы, политика, безопасность и все в таком духе. А потому ей уже давно была отведена негласная роль сосуда по воспроизведению потомства. Оринфу требовалась сильная династия. Особенно после того, как весь их род был искоренен ужасной болезнью. Амора идеально подходила на эту роль. Самую скучную, предсказуемую и не требующую ничего, кроме ее здорового тела. По крайне мере, так было до того, как все резко изменилось несколько дней назад. Она больше не была наследницей. Она вообще не знала, кем была. Хранительницей? Принцессой? Предательницей?

Амора знала, что прямо сейчас могла бы броситься в воду. Да, была вероятность, что ее бы остановили. Или же, что все на этом треклятом корабле увидели бы ее суть. Однако она могла бы наплевать на все это и уплыть. Могла бы. Но не стала бы. Ее до ужаса пугало то, что скрывалось под водой. Семь морей были огромным чудовищем, и она понятия не имела в каком именно из его уголков она сейчас находилась. Забавно, что пираты вокруг вселяли меньше страха, чем море, в котором она родилась. Оно было громадным. Больше, чем способна переплыть любая русалка. Больше, чем любой корабль может осилить. И оно вызывало клубок непонятных эмоций в ее горле.

Амора почувствовала движение на периферии и вышла из транса, продолжив путь к каюте капитана. С каждым шагом она топила тревожную мысль одну за другой вместе со всей этой магией и желанием обернуться. Ей не было в этом равных.

Когда Амора приблизилась к высокой двери из черного дерева, что располагалась прямо посередине между двух лестниц, ведущих наверх, на капитанский мостик, она не стала стучать, а просто распахнула одну из створок и вошла, тут же замерев на месте.

Капитан этого адского судна висел на деревянной балке, зацепившись за нее руками, и подтягивал свое тяжелое тело вверх резкими и быстрыми движениями. На нем не было рубашки, и смуглая кожа, покрытая множеством черных узоров, блестела от пота. Крепкие мышцы торса перекатывались, напрягались и извивались, не давая Аморе отвести взгляд. Этот мужчина так явно отличался от других на корабле. Пираты в принципе славились тем, что были ублюдками, но этот образец перед Аморой был чем-то иным. От него исходила густая насыщенная тьма, что заставляла других подчиняться. Он был выше, шире и сильнее большинства. Среди всех этих хищников он был самым опасным. Амора просто знала это, чувствовала на уровне самых базовых инстинктов. Если бы элитный отряд стражниц атаковал корабль, они бы в первую очередь пришли за его сердцем. Возможно, поэтому Амора так сильно ему сопротивлялась. Ей хотелось доказать ему свое превосходство, поставить ублюдка на колени и заставить подчиняться. И тот факт, что он раз за разом пытался прогнуть ее только разжигало это желание.

На этом корабле не было существ сильнее их двоих. И это делало Дэмиана занозой в заднице Аморы.

– Так и будешь там стоять и смотреть? – произнес пират, не прерывая тренировки и все еще не смотря в сторону принцессы.

Она разумеется ничего не ответила и размашистыми шагами прошла в каюту к круглому столу слева. Ее взгляд метнулся к письменному столу, что стоял у ступенек, ведущих к кровати. Она заметила там что-то очень похожее на карту, и ее сердце пропустило удар. Она попадет сегодня ночью в каюту, чего бы ей это ни стоило.

Амора даже не пыталась сделать все аккуратно и буквально швырнула поднос на стол. Какая досада, вино разлилось по всей еде и столу. Подумала она с улыбкой на губах, которая тут же пропала, как только она услышала, как Дэмиан спрыгнул вниз. Она резко развернулась, собираясь уйти, но снова застыла на месте. Пират оказался слишком близко к ней. Слишком. И теперь все, что он видела – это его широкое мускулистое тело, покрытое черными метками. Они обнимали сзади его плечи, торс и руки, но спереди большая часть кожи оставалась чистой. Если не считать множественна шрамов. Амора впервые видела мужское тело так близко. Его тело. Мужчину, за которым она месяцами наблюдала с моря.

Все ее тело разом охватил знакомый жар. Тот, что она испытывала только, когда следила за ним. Этот мужчина был опасным неукротимым созданием, и мысль о том, чтобы обладать им разжигала ее точно так же, как и потребность в том, чтобы подчинить его. И что-то в синеве его глаз подсказывало ей, что в этом они были похожи. То, как он смотрел на Амору, заставляло ее кожу покалывать и пульсировать желанием.

– Если нравится наблюдать за мной, – вдруг заговорил он, и его хриплый голос эхом раздался где-то глубоко внутри нее. – Ты только скажи. Я с радостью утолю любые твои желания.

Ухмылка на его лице была по истине дьявольской, порочной. Черные волосы находились в полном хаосе, и Аморе пришлось сжать кулаки, дабы не позволить себе запустить туда пальцы. Она хорошо помнила, как другие женщины делали это. Стонали, хватаясь руками за его волосы и плечи, пока он доводил их до исступления. Какая-то ее часть была готова поддаться, ответить согласием на его предложение. Однако другая часть сопротивлялась, напоминая о том, что это он схватил ее, он связал, он бросил ее в камеру и пытал голодом, прикрываясь необходимостью получить информацию. Он с самого начала обращался с ней так, будто имел право на нее, просто потому что она была женщиной, у которой было то, что когда-то принадлежало какому-то пирату. Гребанная монета.

Он не заслужил ее тело. И уж тем более не заслужил ее мысли. Нет. Этот пират заслужил лишь страдания и агонию, которую она с радостью ему организует.

Старик напомнил ей кое-что. То, что Амора на мгновение забыла. Она была русалкой. Созданием, что своим голосом и песнями сводило с ума моряков и топило целые корабли.

До этого момента у нее не было возможности использовать свой природный дар. На русалках он не работал. Однако на людях действовал практически безотказно.

Может, Амора и планировала сбежать, но прежде, она устроит настоящий хаос, какой всегда оставляла после себя. Дэмиан на собственной шкуре прочувствует последствия такого неуважительного отношения к принцессе Оринфа.

Амора заметила крупную каплю пота, что образовалась у горла пирата и теперь медленно стекала вниз. Прежде чем русалка смогла себя остановить, ее указательный палец поймал эту каплю. Дэмиан резко втянул ртом воздух и напрягся так, словно это было последним, чего он от нее ожидал.

Она чувствовала его тяжелый взгляд на своем лице, но не сводила своего с дорожки, которую прокладывал ее палец, спускаясь все ниже и ниже, очерчивая твердые, точно вырезанные из камня, мышцы.

Его кулаки сжались, когда она добралась до торса, а дыхание стало тяжелее. Ей пришлось изо всех сил сдерживать ухмылку. Ей нравилось иметь подобную власть над этим существом. Нравилось находиться на грани между искушением и опасностью. Ведь она понятия не имела, что творилось у него в голове в данный момент. Знала только, что играла с огнем, но не собиралась останавливаться. Само ее тело пылало от этого небольшого контакта с ним.

Когда Амора коснулась края его брюк и просунула палец в запретную зону, зацепив штаны точно крюком, их взгляды встретились. Его глаза горели самыми разными эмоциям.

Сомнение.

Подозрение.

Страсть.

Он будто ждал от нее нападения, но и в то же время хотел, чтобы она была к нему еще ближе. Уголки Аморы едва заметно дернулись вверх, и она сделала шаг к нему, встав так близко, что теперь ее грудь касалась его тела на уровне ребер. Взгляд Дэмиана потемнел, ища ответы на лице Аморы. Он то смотрел ей в глаза, то снова на ее губы. И она дала ему увидеть все самые грязные желания в своем взгляде. Позволила ему поверить в то, что ее тело способно подарить ему такое наслаждение, какого он в жизни своей не испытывал. Ей даже не нужно было использовать для этого магию или голос. Желания, что пульсировало в воздухе между ними, было вполне достаточно.

И в тот момент, как пират на мгновение поддался искушению и слегка опустил голову, потянувшись к Аморе, она зло ухмыльнулась и оттолкнула пирата от себя двумя руками.

Дэмиан настолько удивился этому, что едва не споткнулся, отшатнувшись назад. Его рот приоткрылся, но слов не последовало. Амора самодовольно взмахнула своими светлыми волосами и развернулась, направившись к выходу.

О мужском эго ходили легенды. Большинство не выносили отказа женщины, веря в то, что те должны исполнять любые их прихоти. Амора не сомневалась в том, что у Дэмиана подобного высокомерия хоть отбавляй, а значит, ее отказ вполне может вывести его из себя. Тыкать палкой в дикого зверя было опасно, но Амора ничего не могла с собой поделать.

Только она дошла до двери, как за ее спиной раздался голос. Русалка, что-угодно ожидала в нем услышать. Гнев. Презрение. Высокомерие. Яд. Но уж точно не веселье.

– Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Она обернулась, взглянув на него через плечо. Ублюдок улыбался. Синие глаза горели вызовом. Дэмиан выглядел, как темный бог, которого совсем не беспокоили такие ничтожные существа, как Амора. Словно у него просто-напросто были дела поважнее.

Все внутри нее вспыхнуло огнем. Она стиснула зубы, изо всех сил стараясь скрыть негодование от того, что ее отказ ровным счетом никак на него не подействовал.

– Мои двери, всегда для тебя открыты, принцесса. – подмигнул Дэмиан, и Амора вдруг вспомнила знак, который пираты бросали друг другу на корабле. Это был явно оскорбительный неприличный знак, и русалка продемонстрировала его этому проклятому пирату, показав средний палец.

Брови капитана удивленно взметнулись вверх, а в следующую секунду каюту затопил его искренний и глубокий смех. Аморе захотелось кричать. Развернувшись, она распахнула дверь и со всей силы хлопнула ее за собой.

Чертов пират! Чтоб его сожрали крабы!

Рид, который по всей видимости ждал ее возвращения, как верный лангуст, вопросительно взглянул на Амору, но та снова проигнорировала его и направилась обратно через всю палубу к кухне. Внутри нее все кипело. И в данный момент больше всего раздражала эта тень в виде пирата недоноска. Она слышала его тяжелые шаги за своей спиной даже сквозь шум голосов вокруг.

Сжав кулаки, Амора вдруг резко обернулась, оказавшись с ним нос к носу. Тот на мгновение насторожился, но быстро принял скучающее выражение лица, скрестив руки на груди.

– Хочешь что-то мне сказать? – выгнул он свою темную бровь, явно подначивая Амору тем фактом, что она все еще даже слова им не сказала.

Ну, всем, кроме старика.

Тут ей в голову пришла идея. Дэмиан спросил ее, почему Тео. Почему она пошла на диалог с ним. Это могло значить что-угодно, но Амора была готова поспорить, что все дело было в эго и высокомерии, ведь самого Дэмиана русалка до сегодняшнего дня полностью игнорировала. Интересно, как он поступит, когда узнает, что она говорит со всеми, кроме него?Как поступит, если вся его команда вдруг примет ее, полюбит?

– Нет. – коротко ответила Амора, и глаза Рида округлились, что вызвало на губах принцессы широкую ухмылку.

Она развернулась на месте и продолжила путь, намереваясь устроить то, что у нее получалось лучше всего. Хаос.