Первые лекции в новом учебном году прошли привычно. Любимый (а чаще нелюбимый) куратор распекал неугодных адептов по поводу прошедшей стажировки во дворце, тыкая каждого в его ошибки, как маленького непослушного котенка в лужу с его же экскрементами.

— Адамина, — зычно произнес магистр, когда дошел до моего имени в списке.

— Да, магистр фон Кэрион? — послушно поднялась я со своего места, как и все несчастные до меня.

— Вопросов нет. Практику прошла блестяще, хвалю, — привычно отозвался куратор.

Я лишь фыркнула себе под нос. Еще бы, других комментариев от него и ожидать не стоило в адрес лучшей адептки на курсе.

С позволения магистра грациозно опустилась на свое место, разглаживая юбочку и с удовольствием слушая оды в свою честь.

— Посмотрите адепты на Адамину фон Соммер, — произнес разгневанный куратор, — Вот с кого вы должны брать пример. Адептка фон Соммер несмотря на свое происхождение, связи при дворце, — толстый намек на моего деда, — И способности, дарованные при рождении, показывает блестящие результаты, каждый раз старательно подходя к процессу обучения и выкладываясь на полную. А вы что? Штаны тут просиживаете, прикрываясь родительскими именами. Бездари! — припечатал разочарованно магистр фон Кэрион.

Его бедного можно было понять. Притащил свой выводок во дворец, так сказать, в приличное место. Решил показать всем будущих королевских магов, так сказать, свет и элиту грядущего времени. А они взяли и разом облажались, заставив куратора краснеть из-за этих оболтусов перед всем дворцом.

Поймала брошенный на меня недовольный взгляд со стороны фон Миллера. На меня сейчас большая часть группы неодобрительно косилась. Конечно, их тут, как обычно, распекают, а я белая и пушистая. Но могли бы уже и привыкнуть к подобному. Не всем суждено быть такими неотразимыми, как я.

А вот женишок сегодня бесился особенно. Как же, внука главного королевского мага и прямо при всех опозорили, в красках описав каждый его промах. Публика, разумеется, не разочаровала. Несмотря на собственные невысокие результаты, милые товарищи не преминули злорадно похихикать над язвительными замечаниями куратора, который распекал фон Миллера. У того едва ли пар из ушей не шел, а зубы так скрипели, что я уж всерьез забеспокоилась о том, что к моменту нашей свадьбы жениху понадобится вставная челюсть.

В общем, позор и унижение фон Миллер переживал плохо. И объектом ненависти был выбран не куратор, который этому позору и унижению всячески способствовал и был его главной причиной, а бедная и несчастная я. Конечно, ведь проще во всем обвинить злобную стерву, из-за которого у тебя все идет наперекосяк. Тогда и не придется задумываться о том, что во время двухмесячной практики ты больше времени уделял окучиванию девиц, а не выполнению возложенных на тебя поручений.

В общем, начался учебный год как обычно, сразу погрузив меня в привычную атмосферу ненависти, зависти и вражды. Бодрит потрясающе, всем советую. А главное — всегда держит в тонусе, заставляя держать марку.

В перерыве между лекциями, я привычно неспешно прогуливалась по коридорам академии. Фигура сама себя в форме держать не будет, знаете ли. Да и нравится мне наблюдать, как разбегаются в стороны адепты, освобождая путь, когда слышат стук моих каблучков. Этих неучей тоже нужно держать в тонусе.

В одном из коридоров, вблизи столовой, было заметное оживление. И множество адептов, столпившихся в кучки, что-то оживленно обсуждали, громко перешептываясь. Не знаю, что у них тут за поводы для сборищ, но меня они мало волнуют и совершенно ко мне не относятся.

Так я считала, пока парочка адептов, запоздало заметив меня, резво не отступила в сторону, открывая мне вид на весьма занимательную сцену. В одной из ниш главный красавец, завидный жених и вообще герой, каких повидать, зажимал несчастную адептку второго витка.

Справедливости ради стоит признать, что несчастной адептка не выглядела. Наоборот, весь ее вид буквально кричал о том, что она поощряет действия своего визави.

А последний, похоже, почувствовал себя безнаказанным и охамел в край. Решил, видимо, что раз вчерашние магснимки не были пущены мною в дело, то я теперь перед ним бессильна. И у фон Миллера развязаны руки, которые он поспешил еще и распустить.

Нет, он и раньше менял подружек как перчатки. Но все это было больше на грани слухов, и тискать адепток на глазах у всея академии у фон Миллера не хватало то ли духу, то ли совести. А теперь и вовсе совесть издохла на фоне этой поразительной наглости.

Все это пронеслось в моих мыслях буквально за те пару мгновений, пока я оценивала обстановку. Оценила я и то множество взглядов, которые адепты нервно бросали то на фон Миллера с его очередной однодневной подружкой, то на меня.

Что, мои дорогие, надеетесь на форменный скандал? А вот фигушки вам. Фон Миллер творит глупости, вот пусть сам и позорится. А я участвовать в этом абсурде даже не подумаю. Не для того меня мама десять часов рожала. И не для того меня дед воспитывал, чтобы я тут из-за какого-то олуха истерики закатывала.

«Адамина фон Соммер никогда не будет терять лицо и стоять в очереди за каким-то мужчиной. Еще и не первой свежести», — именно с этими мыслями я скользнула ленивым равнодушным взглядом по своему жениху, гордо задрала подбородок и поплыла по коридору дальше, заставляя опешивших адептов нервно прижиматься к стене.

В этот момент на моем пути неожиданно возникла Вероника Лере. И, стоит признать, вид у нее был далеко не такой счастливый и торжествующий, как накануне.

— Довольна? Добилась своего? — гневно зашипела на меня сокурсница.

Ну, здравствуйте, приехали.

— А я тут причем? — задала я закономерный вопрос.

В постель к главному бабнику академии, зная о наличии у него невесты, прыгает Вероника. А виноват во всем кто? Быть может, этот самый бабник? Или, быть может, леди Лере, которая совершила бесстыдный и опрометчивый поступок? Конечно же, нет! О чем вы вообще? Во всем виновата эта злобная невеста. Это же я заставила фон Миллера после постельных утех с одной девицей сразу же зажиматься с другой.

Вот правда, смотрю я на них всех, и все больше диву даюсь, как они вообще до своих лет-то дожили и до пятого витка академии дотянули?

— Если бы не было тебя, Нейтан бы себя так не вел! — прошипела мне в лицо леди Лере.

Я прям там едва на попу не присела от неожиданности. Теперь я помешала фон Миллеру и его пассиям своим фактом рождения? А, может, я просто слишком доброй с ними была? Зря не вмешивалась? Надо было первую же за волосы оттаскать или так проклясть, чтобы она потом заикалась от одного упоминания моего имени. Может, тогда было бы больше пиетета к чужим невестам.

— Это его способ протеста семье и этому навязанному браку! — продолжала вещать Вероника Лере.

М-да-а-а…

А я поняла в этот момент, что леди Лере окончательно потеряна для этого мира. Это же надо так умом тронуться, чтобы бабника оправдывать. Я, может, тоже протестую. Что мне теперь, по мужским постелям прыгать, чтобы за фон Миллера замуж не выходить? А может это ее мой женишок в порыве страсти головушкой приложил обо что-нибудь твердое разок, другой? Иначе я объяснить этот откровенный бред, что сейчас лился из уст Вероники, не могу.

— А протестовалка у него еще не стерлась? — насмешливо фыркнула я, не в силах серьезно воспринимать доводы этой девицы.

— Да ты! — рыкнула она, подавшись вперед и вцепившись пальцами в ворот моего пиджака.

А вот это она зря! Чужих прикосновений я терпеть не могу.

Сила заискрилась на кончиках пальцев раньше, чем я успела закончить мысль. Выдрессированные за годы учебы рефлексы сделали свое дело. По руках Вероники больно шлепнуло агрессивно настроенной силой. Девица ахнула, одергивая ладони. Но было уже поздно, адептку отшвырнуло от меня на добрый метр. А нечего было мять мой любимый форменный пиджачок!

— Еще раз хоть пальцем ко мне притронешься, и расплата будет куда более суровой, — предупредила я жестким тоном.

Леди Лере вскочила на ноги, гневно сжимая кулаки, но бросаться на меня снова не рискнула.

— Я вообще-то люблю его, стерва! — припечатала Вероника прежде, чем унестись прочь.

— Сама дура, — фыркнула я ей вслед вполне заслуженно.

Вслед за ней поспешила и Мариса, видимо, собралась утешать подружку. А я-то думала, почему она утром не караулила привычно под моей дверью. А ей, похоже, уже успели донести свежие сплетни. На практике во дворце ведь Марисы с нами не было.

Ну, тем и лучше. Можно даже сказать, что мне повезло сразу избавиться от обеих змеюк, что я пригрела на груди.

Стоило главной скандалистке дня скрыться с глаз долой, как я вновь обратила свое внимание на обитателей академии, которые и стали свидетелями скандала. Они мое внимание тоже заметили, оценили, впечатлились и поспешили вслед за леди Лере. Правильно-правильно, мои хорошие, сейчас мне лучше на глаза не попадаться.

Правда, все же парочка особо любопытных зевак осталась жаться по углам, надеясь на продолжение концерта со мной и фон Миллером в главной роли. Ох, как же я люблю разочаровывать людей.

Вон и фон Миллер стоял и предвкушающе скалился, ожидая, когда я начну предъявлять претензии. А вот и не дождешься, мой драгоценный. Больно ты мне нужен, сцены ревности тебе закатывать. Я, наоборот, жду не дождусь, когда же смогу от тебя избавиться. А ты теряешь бдительность, наглеешь и совершаешь ошибки. Такими темпами, он сам себе скоро могилу выроет и без моего участия.

Хладнокровно выдержав злорадный взгляд фон Миллера, и ответив на него моим равнодушным, я чинно направилась дальше. Краем глаза, успев, заметить, как вытянулось от удивления лицо благоверного и как поскучнели физиономии наглых наблюдателей.

Да катитесь вы все к черту! Адамина фон Соммер никогда не опустится до публичных скандалов. Зато с превеликим удовольствием отомстит всем желающим эти скандалы спровоцировать. И начнет она с Вероники Лере, рыженькую второкурсницу оставит на закуску, а драгоценный фон Миллер станет самым лучшим десертом.