Предстоящий разговор с главой рода фон Соммер я малодушно откладывала, каждый раз находя для этого все новые отговорки. И, в конце концов, сошлась со своими трусливыми тараканами на том, что с дедом мы побеседуем во время зимних каникул. Помолвлена я была с фон Миллером всю свою сознательную жизнь и справедливо рассудила, что могу спокойно еще пару месяцев походить в гордом звании его невесты.

Но тут сама судьба-злодейка решила вмешаться в мои планы и смешать мне все карты. Потому как на исходе учебной недели магическая почтовая шкатулка, пылившаяся на моем столе без дела большую часть времени, слабо тренькнула, оповещая о новом письме.

Писал мне дед, который ввиду постоянной занятости государственных масштабов частыми и трепетными переписками с любимой внучкой себя не утруждал. Так, внимательный и любящий родственник сообщал, что меня ждут в семейном поместье к обеду выходного дня. Повод? Повидаться с семьей, разумеется. Бедные родственники безумно соскучились по своей крошке.

Поверила ли я в подобные доводы? Разумеется, нет. Если до приглашения домой снизошел сам дед, да еще и о причинах внеплановой семейной встречи умолчать решил, значит, дело дрянь.

Сначала лихорадочно пыталась вспомнить, что же такого успела натворить. Затем пыталась понять, как дед об этом прознал. Потом еще долго размышляла, за что именно из того, что я натворила, меня будут отчитывать. А в конце убедила саму себя, что я белая и пушистая (исключительно в глазах любящих родственников), и вообще ничего противозаконного не совершала.

Зато у меня появилась возможность поговорить с главой рода фон Соммер о расторжении помолвки. И, похоже, от разговора уже не отвертеться. Все возможные отговорки, которые я для себя придумала, оказались бесполезны.

Так как домой меня приглашали явиться как можно раньше (читать, как немедленно), то пришлось идти на поклон к лорду Вальтеру, чтобы тот своей могучей карательной рукой выписал мне официальное разрешение на покидание академии и открытие стационарного портала в родовое поместье фон Соммер.

И после тщательных сборов на таинственное семейное мероприятие, на котором, разумеется, я должна была предстать во всей красе, я отправилась на поиски лорда-ректора.

Отыскать демона труда не составило, как и получить необходимое разрешение. Мне даже показалось, будто ректор с какой-то странной радостью выпроваживал меня домой, еще и удачи пожелал напоследок.

Но над странным поведением демона я предпочла не задумываться. У меня тут дела поважнее есть, знаете ли. Мне необходимо морально подготовиться к серьезному разговору с представителями рода фон Соммер. Уже представляю, как дед начнет возмущаться, отец неодобрительно качать головой, матушка взволнованно интересоваться, что же случилось, бабуля громко охать и хвататься за сердце, а брат… А с этого прохиндея и взять нечего.

Проблем в портальном зале тоже не возникло. Служащий, отвечающий за пространственные переходы адептов и преподавательского состава, внимательно всмотрелся в подписанное ректором разрешение. Неодобрительно поцокал языком, но лишних вопросов задавать не стал и переход открыл.

Ну, здравствуй, милый дом. Я иду.

Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы оказаться в родовом поместье семейства фон Соммер, где меня встретил блестящий начищенный каменный пол портального зала.

Я даже расстроиться успела, что меня в добровольно-принудительном порядке вытянули из академии, а встречать никто не спешит. Но потом услышала знакомый голос, раздавшийся из-за спины:

— Как дела в академии, сестрица?

Обернувшись, я увидела Вейланда фон Соммер собственной персоной, который стоял, подпирая плечом дверной косяк. Внешне мы со старшим братом были похожи, за исключением одного, весьма важного, отличия — если мне досталась алая шевелюра, то братец был обладателем копны темных, как вороное крыло, волос.

А если говорить про характер, то тут мы тоже недалеко друг от друга ушли. И от постоянных склок нас спасали лишь разница в возрасте и весьма редкие встречи. Но отношения у нас сложились своеобразные, чего уж скрывать.

— Все идет по плану, — отчиталась я, — По утрам пью слезы младенцев, а по вечерам кровь девственниц.

— Я бы советовал сменить рацион, — сообщил Вейланд с важным видом, — Кровь девственниц на ночь плохо усваивается.

— По опыту знаешь? — не удержалась я от шпильки, — Хотя в твоем возрасте… Я бы вообще посоветовала перейти исключительно на супы.

В ответ брат заливисто рассмеялся, позволяя бархатистому голосу эхом разойтись по каменным сводам портального зала.

— Один-ноль, твоя взяла, — признал он без сожаления и, расставив руки в стороны, произнес, — Иди сюда, мелкая гадость, буду душить.

— И никакая я не гадость, — чисто из вредности отозвалась я куда-то в подмышку Вейланда, оказавшись в поистине удушающих объятиях.

— Ну, рассказывай, пакость моя, что уже успела натворить? — поинтересовался братец, когда мы, наконец, покинули портальный зал.

— Ничего? — вопросительным тоном произнесла я в ответ.

— Из-за ничего всю семью не собирают, — заметил Вейланд.

— Все совсем плохо? — осторожно поинтересовалась я.

— О подробностях мне не рассказывали, — пожал плечами брат, — Просто дед попросил срочно приехать домой. Ты знаешь, каким убедительным он может быть. И кстати, семейство фон Миллер тоже здесь.

У-у-у-у, совсем плохи мои дела. То ли женишок сотворил пакость и нажаловался родителям, то ли его дед всполошился после моего письма. В любом случае, придется мне сегодня несладко. Даже гадать не нужно, чтобы понять, кого в итоге обвинят во всех грехах.

— И я бы предположил, что, возможно, решили ускорить вашу свадьбу. А поводом для всеобщего сбора послужило обсуждение подготовки. Если бы не одно но…

Вейланд решил выдержать драматическую паузу, но я не собиралась так легко сдавать своих позиций, оставаясь стоять с абсолютно равнодушным выражением лица.

— Я слишком хорошо знаю деда, и он бы не стал вырывать меня с работы, а тебя с учебы только ради того, чтобы обсудить, сколько розочек стоит пришить на твое свадебное платье. Так и что вы натворили, детки?

— Я могу со всем разобраться сама, — пробубнила я насуплено, понимая, что братец вывел меня на чистую воду с такой же легкостью, как и в детстве.

— Я ничуть не сомневаюсь в твоей самостоятельности, Адамина, — парировал Вейланд, — Но, очевидно, попытка все решить самостоятельно не удалась, если мы сейчас стоим здесь. Если ты хочешь, чтобы я помог тебе выкрутиться, то лучше рассказать мне все здесь и сейчас.

Вот не люблю я такие моменты, когда Вейланд включает режим серьезного старшего брата. От его поучительного тона иногда аж на стенку лезть хочется.

— А если не хочу?

— Боюсь, у тебя нет выбора, сестрица, — обманул все мои надежды этот прохиндей.

— Наверное, нас уже ждут, — продолжала я свои попытки отвертеться и избежать необходимости покаяния в грехах.

— Подождут, — бескомпромиссно заявил Вейланд, утягивая меня в сторону одной из пустеющих гостиных на первом этаже.

— Двинула ты ему хорошо, — присвистнул братец, выслушав мою историю, — Но этому фон Миллеру не мешало бы добавить.

— С каких пор ты стал таким заботливым? — насторожилась я.

— Пакость моя, — посмотрел на меня Вейланд снисходительно, — Тебя обижать могу только я, а другим не позволю.

И не успела я умилиться радушию старшего братца, как тот поднялся на ноги и произнес:

— Пойдем, узнаем, чего же там хочет от нас дед. И я полностью тебя поддержу в вопросе разрыва помолвки.

Как удалось выяснить из слов брата, расположились оба знатных семейства в общем составе в рабочем кабинете главы рода фон Соммер. Когда мы направлялись туда, то не знали, чего ожидать. Но были готовы к долгим и изнурительным спорам по отстаиванию моей свободы.

Когда Вейланд распахнул дверь и вошел в кабинет первым, я бочком продвинулась за ним и осторожно бросила взгляд на присутствующих, оценивая обстановку.

Дед, сидящий во главе стола, был хмурым и крайне раздраженным. И даже почти не скрывал этого. Отец кидал на всех пылающие гневом взгляды и то и дело сжимал и разжимал кулаки. Даже мама, обычно спокойная и расслабленная, сейчас напоминала разъяренную фурию. А бабуля, сидящая рядом с дедом, потягивала свою фирменную настойку и кидала в сторону семейства фон Миллер крайне недоброжелательные взгляды. И, между прочим, она только выглядит самой безобидной из всей этой дружной компании. На самом деле сильный дар проклятийника мне достался именно от нее.

Настроение моего семейства ясности в происходящее не вносило. Но крайне и крайне настораживало. Если этот мелкий олух им наябедничал, то мне точно несдобровать.

— Какие-то они все нервные, — шепотом подметил Вейланд, подталкивая меня к столу.

— Рада всех видеть, — улыбнулась я, стремясь немного снизить градус гнетущей атмосферы, витающей в воздухе.

Все четверо членов семейства фон Соммер, сидящих за столом, окинули меня крайне мрачными взглядами. И отец произнес, кивнув на стул рядом с собой:

— Садись, Адамина.

Папеньку ослушаться я не решилась. И обогнув стол, плюхнулась на стул рядом с ним. Соседнее место занял Вейланд.

И теперь, когда я оказалась лицом к лицу с семейством фон Миллер, которых сначала видела только со спины, нехороших подозрений стало еще больше.

Дед моего жениха сидел с крайне понурым видом, отец фон Миллера с постной миной уставился в окно, а у его спутницы жизни были красные заплаканные глаза.

Святые небеса, надеюсь, они не пришли с обвинениями, что я затерроризировала их бедного мальчика?

Отвернувшись от леди фон Миллер я наткнулась на жениха, который сидел и смотрел на всех вокруг с таким выражением лица, будто его заставили сожрать гору кислых лимонов. И последним действующим лицом был тот человек, которого я никак не ожидала увидеть в собственном доме, да еще и при таких обстоятельствах.

— А она что здесь делает? — вырвался вопрос сам собой, когда я кивнула на девушку, сидящую напротив Вейланда.

— Адамина, детка, — вздохнула мама, но больше ничего не успела произнести.

— Внучка, мы собрались здесь как раз для того, чтобы обсудить этот вопрос, — мрачным тоном произнес дед.

Ну, все, теперь мне стало еще страшнее.