На следующее утро я чувствовала себя так, словно воскресла из мертвых. Не понимаю, как другие адепты способны употреблять низкопробные настойки на регулярной основе, если у меня после одного такого вечера ужасно раскалывается голова. А тело гудит так, будто кто-то незримый меня пинал всю ночь.

С трудом удалось доползти до столовой. Старалась, разумеется, шагать с гордым и невозмутимым видом. Но то и дело приходилось хвататься за виски, которые отдавали острой порцией боли на каждое резкое движение.

В общем, чувствовала я себя отвратно. И от того было в буквальном смысле тошно и мерзко смотреть на слишком бодрого господина Ханта, который с завидным удовольствием уплетал свою кашу. Меня же воротило только от вида и запаха еды, и все надежды были только на кофе.

Взяв чашку с бодрящим напитком, я опустилась напротив Закари, и осуждающе на него взглянув, произнесла:

— Ты слишком противный сегодня.

— Похмелье мучает? — понимающе протянул адепт и уставился сочувствующе.

Потом полез в свою сумку и вытащил оттуда колбу с непрезентабельного вида жидкостью.

— Бери-бери, — ответил Закари на мой скептический взгляд, — У целителей взял сегодня утром. Анти-похмельная настойка, — произнес он с важным видом.

Что ж, даже если и отравлюсь, хуже уже точно не будет. И с этими мыслями я перехватила колбу из рук адепта, откупорила ее и залпом выпила содержимая. Та еще гадость, хочу я вам сказать.

Но не прошло и пяти минут, как боль начала притупляться, а тошнота отступать. Закари, следивший за всеми метаморфозами моего состояния, довольно улыбнулся и поинтересовался:

— Полегчало?

— Да, — выдохнула я, наконец, почувствовав себя человеком, — Но пить я больше не буду. В топку эти бабушкины настойки.

Парень в ответ покивал, но без особо энтузиазма. М-да, ничему жизнь человека не учит.

— Завтракать будешь? Я принесу, — предложил Закари.

— Нет, — потрясла я головой, — На еду я все еще пока не могу смотреть. Кстати, ты вчера как провел остаток вечера?

— Как ты и просила, вернулся в общежитие и просто лег спать, — пожал плечами адепт первого витка обучения, не отвлекаясь от содержимого своей тарелки.

— А странностей никаких не наблюдал? — поинтересовалась я осторожно, — Ну там, допустим, побочных эффектов?

— Ничего такого не было, — уверенно произнес в ответ Закари.

— Странно, — пробормотала я себе под нос, — Может, индивидуальные особенности организма?

Откуда же мне знать, как обычно мой организм на всякого рода настойки реагирует, если я пила ее вчера в первый раз? Может, я каждому проходящему мимо парню делаю комплименты по поводу его красивых глаз? В любом случае, проверять это опытным путем мне бы не хотелось.

— Ты это о чем? — полюбопытствовал мой собутыльник.

— Да так, не бери в голову, — заверила того я.

— Смотри, — кивнул Закари в сторону входа в столовую, — Тут ручной цербер нашего ректора явился по чью-то душу.

Повернувшись в указанном направлении, я увидела нашего прекрасного секретаря, которая гнетущим взглядом окидывала столовую в поисках жертвы. Жертва обнаружилась как-то быстро, и госпожа-секретарь устремилась в нашем направлении.

— Я вчера мирно спал в своей кровати, — тут же начал выстраивать Закари логические цепочки, — Значит, она тут по твою душу, — пришел он к очевидным выводам, — Что вчера опять натворила? — умиленным тоном поинтересовался адепт, подперев подбородок руками.

Ну, вот как ему объяснить, что натворила я вчера так много, что сама теряюсь в догадках, из-за чего конкретно я потребовалась секретарю?

— Демон настойку учуял, — быстро выдала я парню самую безобидную версию случившегося до того, как секретарь успела добраться до нас.

— У-у-у, — протянул Закари, — Плохо дело. Зря я вообще вчера тебя не остановил.

— Да ладно, — успокоила его я, — Что уж теперь поделаешь?

— Адептка фон Соммер? — обратилась ко мне вездесущая госпожа-секретарь, нависнув сверху.

— Чем могу быть полезна? — учтиво поинтересовалась я в ответ.

— Лорд-ректор вызывает к себе, — отчиталась она и добавила, — Сейчас.

Хотелось бы, конечно, оттянуть момент неловкой встречи и проснувшегося стыда за свое вчерашнее поведение. Но и привлекать к себе лишнее внимание не хотелось. Потому я послушно поднялась, отправляясь вслед за секретарем как на эшафот.

— Ты там это, держись, — донеслось мне в спину напутственное пожелание от юного господина Ханта.

Всю дорогу до кабинета главы академии я пыталась предугадать, за что конкретно меня будут распекать на этот раз. А поводы для этого, откровенно говоря, имелись и весьма весомые. Но ни одно из моих предположений не оказалось достоверным. И об этом мне довелось узнать уже весьма скоро.

Когда мы вошли в приемную, госпожа-секретарь попросила меня подождать здесь. А сама удалилась в кабинет ректора, чтобы уведомить его о моем появлении.

— Лорд-ректор вас ожидает, — произнесла она, после того как вернулась в приемную.

Заходить в эту демоническую обитель мне не очень уж и хотелось, но пригвожденный ко мне взгляд секретаря заставил нервно выдохнуть, отпуская напряжение, и двинуться в сторону ненавистной двери.

— Проходите, адептка фон Соммер, — поторопил меня лорд Вальтер, заметив мои нервные подергивания у двери.

Когда я опустилась на предложенное место и морально приготовилась к долгим и нудным воспитательным беседам, лорд-ректор снова решил развеять все мои ожидания и представления о его персоне.

— Вот, — протянул мне демон белоснежный конверт и пояснил в ответ на недоуменный взгляд, — Вам пришло ответное письмо от верховного королевского мага.

Так меня сюда вызвали из-за письма от главы рода фон Миллер, а не для карательных мер? Прямо камень с души свалился.

Видимо, я слишком громко вздохнула с облегчением, потому как лорд Вальтер на меня неодобрительно покосился, но промолчал. И на том спасибо.

Сгорая от любопытства, я нетерпеливо разорвала конверт, даже не воспользовавшись ножом, который мне любезно протянул ректор. Затем развернула сложенное послание и вчиталась в текст.

Ну, что я могу сказать. Все получилось вполне ожидаемо. Осчастливливать меня немедленным разрывом помолвки никто не спешил. Дед фон Миллера выразил свою обеспокоенность состоянием и поведением внука, принес свои соболезнования и поинтересовался моим физическим состоянием на текущий момент. Осторожно, полунамеками, уточнил, в курсе ли всей сложившейся ситуации кто-то из рода фон Соммер, а в особенности, дед. И, как вишенка на торте, преподнес мне в качестве извинений и моральной компенсации дарственную на особняк в элитном районе нашей славной столицы, которую и приложил к письму.

М-да, желаемого результата я пока не добилась, но уже обошлась семейству фон Миллер в немаленькую копеечку.

Кстати, о последних. Пока я читала крайне занимательный опус от верховного королевского мага, его собственный внук успел незаметным для меня образом проникнуть в кабинет ректора. И сейчас он сидел в соседнем кресле и с таким же сосредоточенным видом читал письмо из идентичного белоснежного конверта. Ага, карательная рука старшего родственника и до него добралась.

И едва я успела спрятать дарственную в карман пиджака (в хозяйстве, как говорится, все пригодится, а особенно элитная недвижимость), как фон Миллер, наконец, дочитал адресованное ему послание и, повернувшись ко мне, гневно произнес:

— Почему тебе не сидится спокойно, Адамина? Из-за тебя у меня теперь проблемы. Ты этого добивалась? Молодец! Уже не знаешь, как мне жизнь испортить.

— Жизнь ты портишь себе сам, — невозмутимо отозвалась я, внезапно осознав, что это наш первый диалог с женихом за долгое время, — А заодно и другим. Думать надо было прежде, чем пытаться отправить меня в загробный мир.

— И это повод выставлять меня сумасшедшим, который не может справиться с собственной силой? — возмутился фон Миллер.

— А откуда мне знать, что это не так? — пожала я плечами.

— Ты поплатилась за свои действия, — гордо ответил мне этот напыщенный индюк.

— Адепт фон Миллер, — предостерегающе произнес демон, который до этого момента молча наблюдал за нашей перепалкой.

Но на него никто не обратил внимания, и нас с фон Миллером было уже не остановить.

— Это я поплатилась за свои действия? — переспросила я, — А, по-моему, милый мой, все обстоит совсем иначе. Ты спокойно развлекался все эти годы, и я в твою жизнь не лезла. Ровно до тех пор, пока ты не натравил на меня свою сумасшедшую бывшую подружку. Что произошло потом? Именно ты начал лезть в мою жизнь и пытаться мне указывать, что мне делать, и с кем общаться. За что получил по заслугам. Но и на этом ты не остановился. Решил воспользоваться грязными и низкими методами, чтобы мне отомстить, да еще и на потеху публике. Я тебя переиграла. И тебе, маленькому, злобному, обиженному мальчику, это снова не понравилось. И ты не придумал ничего лучше, кроме как, рискуя собственным будущим и моей жизнью, потешить свое драгоценное эго. И все, что происходит сейчас, не более, чем результат твоих собственных поступков, — выпалила я на одном дыхании.

Все, что я сказала, очень сильно не понравилось моему драгоценному жениху, у которого глаза стали наливаться кровью, а ноздри нервно раздуваться. Он вскочил со своего места и буквально прокричал:

— Если уж на то пошло, то твоя кандидатура невесты меня тоже давно перестала устраивать. Да кто в здравом уме на тебе женится после того, как ты стала подстилкой для отбросов?

Это я, значит, подстилка для отбросов? Да как у него вообще язык поворачивается такие вещи произносить? Особенно в свете того, что у него в спальне побывали целые пачки этих самых «отбросов».

Значит, сам творит все, что ему в голову взбредет, а когда наступит время жениться, то ему непременно понадобится чистая, благородная и скромная дева из высших слоев аристократии? Хорошо придумал, ничего не скажешь.

Гнев бушевал во мне и искал выхода, и тут я не выдержала и подлетела к благоверному, дав ему пощечину. Усиленную магией пощечину, от которой теперь алел след в виде моей ладони на щеке обаятельного фон Миллера.

Жених стоял и неверяще хлопал глазами. А потом кинулся на меня, сжимая кулаки, и злобно зашипел:

— Ну, ты и с-с-с-у…

— Еще хоть одно движение или нелестно высказанное слово в сторону адептки фон Соммер, и вы вылетите отсюда, адепт фон Миллер, — оборвал его на полуслове ректор, — Адептке фон Соммер не стоило заниматься рукоприкладством. Но, откровенно говоря, вы это заслужили. А о вашем недостойном любого адепта, аристократа и просто мужчины поведении я немедленно доложу главе вашего рода.

— Это все? — прошипел сквозь зубы фон Миллер, едва сдерживая свой гнев.

Ну, конечно, это мы со мной такие смелые. А демону и слова поперек сказать не может.

— В этот раз отделаетесь дисциплинарным взысканием. Обратитесь к секретарю, он вам назначит отработку. На этом можете быть свободны.

Дверь за моей спиной громко хлопнула вслед за удалившимся женишком, который даже не удостоил себя банальной вежливостью и словами прощания.

— Мне тоже назначите дисциплинарное взыскание? — грустно протянула я в ответ на осуждающий взгляд, доставшийся мне от ректора.

— Вот скажите, Адамина, почему вы не разорвете помолвку с фон Миллером? Зачем все это терпите? Или вы его так сильно любите?

— Боже упаси, — искреннее воскликнула я, — Я терпеть этого олуха не могу с самого детства. Возможно, вы не поймете, но такова участь всех девушек из знатных аристократических родов — выйти замуж по велению родственников.

— И что, вы даже не пытались взять свою жизнь в свои руки?

— Легко вам говорить, — возмутилась я, разозлившись, — Я бы на вас посмотрела, будь вы на моем месте. Вам, мужчинам, значительно легче. Особенно если вы не связаны с каким-нибудь древним родом, как в вашем случае. Вы-то сам себе хозяин, и никто вас с пеленок женить не пытается.

— И все же, Адамина, зачем вы это терпите?

— Думаете, я не пробовала разорвать помолвку? Да я пыталась уговорить деда избавить меня от этого женишка. И из этой затеи не вышло ровным счетом ничего.

И я сама не заметила, как выдала демону все подробности той истории и крайне неприятного разговора с дедом.

— Попробуйте поговорить с советником еще раз. С тех пор прошло много лет, вы выросли, поумнели. Да и фон Миллер в подростковые годы не вел себя так отвратительно, бросая тень на вашу репутацию. Расскажите все главе рода без утайки. И, возможно, он пойдет вам на встречу.

— Может, и правда попробовать? — пробормотала я вслух, впечатлившись убедительными речами ректора, — А если откажется?

— Ну-у-у, если откажется, вы всегда можете сказать, что закрутили с кем-нибудь роман. И, чтобы избежать скандала с семейством фон Миллер, глава вашего рода разорвет помолвку в кратчайшие сроки.

Я ненадолго задумалась, а затем отрицательно покачала головой.

— Нет, мне этот вариант не подходит. Во-первых, я не планирую так рисковать своей репутацией.

— А во-вторых?

— А, во-вторых, в академии нет достойных кандидатов для того, чтобы крутить с ними романы.

— Совсем никого достойного? — с сочувствием протянул демон.

Я намеку не вняла и отрицательно покачала головой.

— Скорбно признавать, что даже адепты собственной академии не считают меня достойной кандидатурой для сомнительных мероприятий, — с тоской в голосе вздохнул демонюка и добавил ехидно, — А мне, между прочим, ваш дед уж точно не осмелился бы предъявить претензий.

— Не-е-е, вы слишком старый и страшный, — протянула я.

Ну, правда, сколько там лорду Вальтеру? Целых тридцать лет! Негоже такой молодой и цветущей мне путаться со всякими старикашками не первой свежести.

Но, заметив, как вытянулось лицо ректора, а взгляд потемнел от гнева, я поспешно добавила:

— Ну, не внешне, в смысле страшный, — про старого благоразумно не стала уточнять, — Репутация у вас весьма устрашающая. И дед, зная меня, решит, что вы к роману принудили меня силой.

— А мне кажется, что ваш дед, зная вас, решит, что силой принудили к этому мероприятию именно меня, — усмехнулся ректор, — В любом случае, я в этой затее участвовать не намерен. Выкручивайтесь сами. Я же старый и страшный, чтобы крутить с вами романы. Пусть даже ненастоящие.

— Угу, — кивнула я, — А еще, как оказалось, склочный, обидчивый и злопамятный.

— Отшлепаю, — предупреждающе прошипел демон.

— Правда? — поинтересовалась с предвкушением, поддавшись вперед и облокотившись ладонями о столешницу.

— Нет, — рявкнул глава академии, — Назначу дисциплинарное взыскание.

— У-у-у, не больно-то и хотелось, — пробурчала недовольно и поспешила ретироваться, пока демон не приступил к исполнению своих угроз.

А с дедом и правда стоит попробовать еще раз поговорить. Вдруг, он позволит разорвать помолвку с фон Миллером. И тогда я смогу выдохнуть с облегчением, и ка-а-ак заживу.