Тем же вечером, когда я пришла в столовую, Закари уже сидел там, низко склонив голову и грустно вздыхая, глядел в окошко.

— У меня есть отличные новости, — произнесла я, опускаясь напротив.

Мне прямо не терпелось поделиться с ним собственной радостью, связанной с тем, что мне, наконец, удалось избавиться от Вероники Лере.

— Какие? — отозвался парень без особого энтузиазма, уныло ковыряя вилкой в своей тарелке.

— Веронику Лере отчислили, — торжественно произнесла я после недолгой паузы, — Все благодаря моей хитрости, смекалке и высоким интеллектуальным способностям, — добавила не без гордости.

— Здо-о-о-орово, — тоскливо протянул Закари, подперев щеку рукой и устремив свой взгляд к окну.

— Какой-то ты странный, — заметила я, покосившись на парня.

Выглядел он так, словно узнал о неизлечимой болезни и умирать собрался прямо этим вечером.

— Разбитое сердце ничего склеить не сможет, — философски отметил Закари, в очередной раз вздыхая.

М-да, он точно умом тронулся. Еще и на лирику теперь потянуло…

— И где ты свое успел разбить? — поинтересовалась я скептически.

Отвечать адепт первого витка обучения не спешил. Зато весьма красноречиво повернул голову в противоположную сторону и бросил взгляд на один из столов, где сидел фон Миллер в обществе друзей и его новой постельной грелки.

— Ты из-за этой поломойки тут сопли жуешь? — удивилась я, красноречиво выгнув бровь.

— Не называй ее так, — нахмурился Закари.

— А что я такого сказала? Нужно смотреть правде в лицо, это, во-первых, — парировала я, — А, во-вторых, не шибко она и умом блещет, если повелась на смазливую мордочку фон Миллера.

— Спасибо за попытку, — вздохнул адепт, — Но пока что это слабо утешает.

— Когда ты вообще успел влюбиться в это низкосортное безобразие? — задала я закономерный вопрос.

Мне казалось, что Закари Хант вообще от меня не отлипает, проводя рядом почти все свободное время.

— У нас было несколько совмещенных лекций, — пояснил он.

— В общем, не раскисай, — бодрым тоном произнесла я, — На каникулах познакомлю тебя с кем-нибудь из своих приятельниц. Ты им точно понравишься. Да и они девушки хоть куда. Богатые, красивые, родовитые, в отличие от некоторых. Эта поломойка им в подметки не годится.

— Если они такие же, как ты, то лучше не надо, — пришел в ужас Закари.

— Эй, я вообще-то помочь пытаюсь, а не напрашиваюсь на оскорбления, — возмутилась я.

Адепт, наконец, улыбнулся, и я продолжила:

— Вот, так-то лучше. А теперь пойдем, будем отмечать отчисление теперь уже бывшей адептки Лере.

Глаза Закари тут же алчно заблестели. Ох уж эти первогодки. Когда на горизонте веселье, они забывают обо всем. Даже о своей большой и безответной любви.

— А огненная настойка у тебя есть? — шепотом поинтересовался он.

— Обижаешь, — с гордостью отозвалась я, — Есть даже лучше. Шоколадно-вишневая настойка премиального качества.

Лично бабуля подарила еще в то время, когда меня только отправляли в академию. Как она тогда сказала, подальше от старого ворчуна (в смысле, деда), дитя сможет отдохнуть по-человечески. Вот, хранила для подходящего случая. А что может быть более подходящим, чем победа над заклятым врагом?

Дорога в женскую половину общежития для Закари была заказана, поэтому, недолго повздыхав, мы решили найти укромное местечко в местном парке и распить хваленную бабушкину настойку именно там.

Хорошо, что меня мама сейчас не видит, она бы уже точно принялась хвататься за сердце и причитать о том, что молодое поколение абсолютно безнадежно потеряно для общества. Сижу на траве (благо Закари свой пиджак подстелил), пью настойку прямо из бутылки. Да еще и с кем? С простолюдином!

Сама бы ужаснулась собственному поведению еще два месяца назад. И завтра непременно тоже ужаснусь. Но сейчас я испытываю лишь радость и ликование после победы над Вероникой. И на душе та-а-а-ак хорошо.

— Ой, а что это там? — воскликнул Закари, выхватывая бутылку из моих рук.

Я сначала решила, что это он пошел на ловкий ход, дабы глотнуть лишний раз настойки. Но потом подалась вперед, получше пригляделась и выдохнула восторженно:

— Там Лютики кого-то жрут!

Этих страшных созданий высадили в академическом саду еще год назад. С виду вполне милые, красивые цветочки размером с человека. А вот с наступлением ночи… В общем, тянут Лютики в рот все, что плохо лежало или мимо проходило.

И ведь повесили там табличку, что приближаться к цветам опасно. Так нет же, каждый раз кто-то умудряется оказаться пожеванным. А все потому, что уголок там укромный. И несанкционированные в академии напитки распивать хорошо, и тайные свидания устраивать. Да что там говорить, и после комендантского часа затаиться от дежурящих магистров тоже место подходящее.

Вот и сейчас, стайка ищущих на свои прелестные попы приключений адепток мило повизгивала, пытаясь отбиться от кровожадного цветка.

— Помогать не будем, — покачала головой я.

— Точно не будем, — поддакнул Закари, передавая мне бутылку.

Просидели мы спокойно недолго, и уже через пару минут визги и крики начали усиливаться.

— Кажется, спокойно посидеть они нам не дадут, — разочаровано протянула я, понимая, что на эти крики рано или поздно кто-то да прибежит.

А тогда и нам мало не покажется, за нарушение академического устава.

— Кажется, да, — глубокомысленно изрек Закари, которого, судя по всему, бабушкина премиальная настойка окончательно развезла.

— Есть у меня одна идея, — радостно произнесла я, мысленно уже потирая руки.

— Какая? — меланхолично поинтересовался у меня собутыльник, растянувшись на траве.

— По избавлению ректора от дисциплинарного взыскания, — произнесла я, — Ой, то есть меня от взыскания, что назначил ректор, — исправилась я и тут же глубокомысленно добавила, — Хотя, и ректора тоже…

Закари к моим блестящим идеям никакого интереса не испытывал. И я поняла, что адепт на сегодня все. В смысле, помощи от него никакой ждать не стоит.

Решительно поднявшись на ноги и отряхнув юбку от травинок, я всучила парню в руки почти допитую бутылку и дала ценное указание:

— Иди в общежитие и нигде не отсвечивай, а я за ректором.

— Ну, во-о-о-т, — расстроено протянул Закари, принимая сидячее положение, — Как всегда, все веселье заканчивается на самом интересном месте.

— Потом этих куриц поблагодаришь, — ворчливо отозвалась я, — А сейчас дуй в общежитие, если не хочешь нарваться на дисциплинарное взыскание.

— Да иду я, иду, — проворчал в ответ адепт, поднимаясь на ноги.