Я неслась по коридорам дворца, не разбирая дороги, а перед глазами до сих пор стояла сцена, невольным свидетелем которой я стала. Так и видела эту голую задницу своего благоверного, которая ритмично дергалась, и, по обе стороны, от которой вверх торчали голые ноги. Сама обладательница этих голых ног радостно стонала и закатывала глаза. Впрочем, ровно до тех пор, пока в их поле зрения не появилась я.

И хватило же ума! Во дворце, средь бела дня, да еще и в девичьих покоях, куда может вломиться каждый. Впрочем, этим каждым по иронии судьбы и стала я. Хорошо хоть мне хватило ума и выдержки не швырнуть в этих неудачливых любовничков каким-нибудь забористым проклятьем. Еще бы к ответственности призвали за такое самоуправство.

Нет, я поступила куда хитрее и изворотливее. Всего лишь сделала магснимок и, когда из-за яркой вспышки ко мне повернулось два испуганных и изумленных, но при этом потных и раскрасневшихся лица, выдала ехидненько: «Вы продолжайте-продолжайте, не буду отвлекать».

С Нейтаном фон Миллер мы были обручены с детства. Как же, внучка советника короля и внук верховного королевского мага были просто созданы друг для друга. Оба с высоким магическим потенциалом, из высших аристократических родов, приближенных к власти, да еще и, по счастливой удаче, ровесники. В общем, деды не могли не воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств и не постараться породниться друг с другом.

Вот только я, едва увидев юного отпрыска семейства фон Миллер, сразу поставила на нем клеймо «олух обыкновенный». Мелкий, белобрысый, без передних зубов, с туповатым смехом и дурной привычкой ковыряться в носу не вызвал во мне ни капельки благородных чувств. Впрочем, одно желание все же имелось — пристукнуть женишка и прикопать в семейном саду, чтобы глаза мои его больше никогда не видели.

Время шло, мы взрослели, менялись. Даже фон Миллер с возрастом похорошел и больше не напоминал деревенского олуха, не обремененного зачатками разума. Вымахал в росте, почти доходя до своего отца. Вырос в плечах, и стал обладателем обворожительной белозубой улыбки. Эдакий покоритель женских сердец, который, впрочем, был больше похож на неотесанного мужлана, чем на аристократа с длинной родословной. Но он по-прежнему не вызывал во мне никаких чувств, кроме неприязни. И это было взаимно.

Правда, сначала фон Миллер делал нелепые попытки за мной ухаживать во время нечастных встреч обеих семей. Один раз обнаглел настолько, что полез ко мне со своими слюнявыми губами. За что тут же схлопотал по лицу и был награжден емкой характеристикой «олух». А вот после этого да, фон Миллер терпеть меня не мог даже больше, чем я его.

Но терпеть нам друг друга приходилось ежедневно. С тех самых пор, когда обоих отправили учиться в Высшую академию магии, едва нам стукнуло по восемнадцать лет. И по иронии судьбы, хотя, скорее, по очевидной закономерности, что я, что фон Миллер поступили на факультет королевских магов. А как же, самый престижный факультет, из которого выходят первоклассные специалисты. И берут туда тоже самых-самых, во всем.

Вот только как туда затесалась Вероника Лере, лично мне было непонятно. Никак, приемная комиссия испытала приступ жалости к юной деве. Ну, или здесь все было более чем прозаично, и в тот год был жесткий недобор на факультете, а страна нуждается в новых кадрах. Это мне дед по секрету шепнул.

В общем, эта юная леди, которая к леди, как выяснилось, имеет весьма посредственное отношение, происходила из низшей аристократии, талантами, как и магическим даром, особо не блистала. Да и во время учебы всегда плелась где-то в конце.

Лишь на последних экзаменах каким-то чудом смогла сдать все на высший балл и попала на двухмесячную стажировку во дворец. Не скажу, что мы с Вероникой были близкими подругами. Но я, к огромному стыду, иногда страдала приступами альтруизма и жалости к ближним. Вот и взяла эту девицу под свое крыло, позволяя ей периодически крутиться где-то рядом.

За что в конце концов и поплатилась. Как оказалось, умом юная леди Лере тоже не блистала. Раз решилась лечь под моего женишка, да и, судя по всему, с крайним восторгом. И ведь знала же, гадюка, что он мой жених. И даже сочувственно вздыхала, когда фон Миллер начинал строить глазки очередной юной адептке, которая млела от его похабных улыбок, родовитого происхождения и огромного кошелька.

Ну вот, вспомнила про эту гадюку подколодную и вновь перед глазами эта сцена. И ощущения до того мерзкие, что хочется отплеваться и никогда больше этих двоих не видеть.

Но, увы, уже завтра меня ждет возвращение в академию и ежедневное созерцание обоих любовничков, что предавались страсти прямо у меня на глазах. Да и не понимаю я восторгов всех этих девиц. Что они в фон Миллере находят? Судя по тому, что мне довелось увидеть, он и в постели чистый олух. Весь потный, с красной рожей, а эти его дерганья вызывают только омерзение вперемешку с нервным смехом и желанием пожалеть убогого.

Но если эти двое думают, что все им сойдет с рук, и я прощу такое оскорбление, то они сильно ошибаются. Нет, я не побегу прямо сейчас к деду с требованием немедленно разорвать помолвку. Знаю, что мне это не поможет.

Мужчинам же в нашем мире положено гораздо больше, чем женщинам. Это я до самой свадьбы должна оставаться чистой и невинной, не запятнанной следами порока. А фон Миллер этих юных дев может хоть пачками иметь прямо во дворце средь бела дня. И никто ему слова поперек не скажет (Ну, разве что гневные отцы этих юных дев и то, если посмеют). Только по головке погладят парня, да руками разведут. Мол, что ты хотела, он же мужчина, ему положено. Да мало ли, что ему положено! Мне, может, тоже много чего положено.

Да и был уже один крайне неприятный инцидент. Мне тогда было пятнадцать, и после очередных приставаний юного отпрыска семейства фон Миллер я пришла к деду, пытаясь воззвать к его разуму и донести, что фон Миллер мне ни капельки, вот совсем не нравится. Тогда-то и получила в ответ жесткие слова о том, что мои желания в данном вопросе не играют никакой роли. И вообще, взрослые и умные не будут упускать возможности укрепить свое положение, породнить древние рода и приумножить богатства из-за капризов какой-то соплячки. И я должна думать в первую очередь о долге перед семьей, а не о своих желаниях. И вообще, повзрослею и сама передумаю.

М-да, то ли дед все-таки чего-то в этой жизни не понимает. То ли я еще недостаточно повзрослела в свои двадцать два, чтобы передумать.

Так что, идти к любящему родственнику в данной ситуации было абсолютно бесполезной затеей. Зато у меня есть крайне занимательный магснимок и целых два года времени, пока я не окончу академию. А по договоренности между семьями, наша свадьбы с фон Миллером должна произойти именно после того, как юные отпрыски наберутся ума и выйдут из стен обители знаний дипломированными специалистами.

В общем, времени у меня даже в избытке, чтобы отомстить фон Миллеру за годы моих страданий и придумать, как разорвать эту нелепую помолвку. Зато с Вероникой подобным образом церемониться не надо. Ну, дорогая, трепещи, скоро я за все отыграюсь сполна.

Даже усмехнулась своей кровожадности и захохотала дьявольски, на мгновение совершенно забыв, где именно нахожусь. Но мне повезло, и придворных вокруг не наблюдалось.

И не успела я порадоваться отсутствию свидетелей, как врезалась в чью-то широкую грудь.

— С вами все в порядке? — любезно поинтересовался сверху незнакомый голос.

Все ясно, очередной дворцовый хищник, который находится в перманентной охоте на юных, ранее неизведанных им, дев.

— Иди ты к черту! — бросила я, и даже не взглянув на обладателя широкой груди, обогнула того по дуге и двинулась дальше по коридору.

Да, нагрубила, но мне простительно. У меня тут женихи на моих глазах с голой задницей на подругах сверху скачут. Да и вообще, не стоит со мной разговаривать, когда я не в духе.

Уже через час, пребывая в хорошем расположении духа, я неспешно прогуливалась по дворцовому саду. Стоит вдоволь насладиться красивыми и роскошными видами перед тем, как снова отправлюсь в академию. А там мне целый год не видать ничего, кроме унылых академических стен и противного женишка. Но ничего, мне теперь есть за чей счет развлекаться.

Моральную компенсацию с семейства фон Миллер я уже взыскала. Нет, разумеется, у меня и в мыслях не было сообщать верховному королевскому магу о том, что внучок его та еще кобелина. Я просто направилась к своему деду, когда у того выдалась свободная от решения важных государственных дел минутка, и тонко намекнула ему о том, что мой драгоценный жених давно не одаривал меня подарками. И это упущение срочно нужно исправлять, хотя бы главе рода, если младший представитель этого самого рода до подобных элементарных вещей никак додуматься не может.

Дед хотел было от меня отмахнуться, но я умею быть настойчивой, когда мне это нужно. Потом попытался отложить взыскание долгов с семейства фон Миллер. Но я их знаю! Уеду завтра в академию с утра пораньше, и подарка мне не видать, как своих ушей.

В общем, после того как я капризно потопала ножками и истерично затребовала самый дорогой подарок и немедленно, дар свой я получила. Сам верховный маг торжественно вручил мне гарнитур из ожерелья, пары серег и колечка общей стоимостью с целый особняк в престижном районе столицы уже через полчаса.

Вот знала я, что организационные способности у главы рода фон Миллер о-го-го какие, просто мотивации ему не всегда хватает. Ну, ничего, для этого у них есть я.

Гарнитур я сразу надела и, удовлетворенно полюбовавшись в зеркале на эту красоту, то бишь на себя (да-да, ни один гарнитур, даже от самого лучшего и дорого ювелира в королевстве не сравнится с моей красотой), отправилась на прогулку в дворцовый парк.

Душу грели драгоценные камни, и я чувствовала себя капельку отомщенной. Но одним гарнитуром семейство фон Миллер и их отпрыск в компании с Вероникой от меня не отделаются. Я только ступаю на тропу войны. Вот испорчу одной жизнь, и разорву помолвку со вторым, выйдя при этом сухой из воды, тогда и буду морально удовлетворена.

Нейтан фон Миллер, конечно, к своим двадцати двум годам немало невинных девиц попортил. Всем им не отомстишь, да и мне это совершенно ни к чему. Но Вероника Лере это совершенно другое дело. Тут, можно сказать, дело принципа и моя задетая честь.

Стоило вспомнить про эту гадюку, как за очередным парковым поворотом, среди цветущей зелени я заметила знакомое платье средней паршивости. Видеть нахалку никакого желания не было. Злость все еще клокотала во мне, а с языка готово было сорваться страшное проклятие. Разумеется, магическое, и, конечно, не снимаемое.

Но я вспомнила, что я, Адамина фон Соммер, достойная наследница древнего и могущественного аристократического рода, приближенного к короне. И я должна всегда идти вперед с гордо поднятой головой, скрывая свои истинные эмоции, как бы мне сильно не хотелось плюнуть кому-нибудь в рожу и позорно вцепиться в волосы.

Правда выдержка дала слабину, когда Вероника попыталась ко мне приблизиться с довольной ухмылкой и торжественным блеском в глазах. И отчего-то мне кажется, что она не просто так решила прогуляться по дворцовому парку аккурат после любовных утех.

— Если подойдешь ко мне ближе, чем на три метра, я ударю таким мощным заклинанием, что до выпуска из академии из лазаретов не вылезешь, — внутри все клокотало от гнева, но тон получился настолько ровным и холодным, что девица испуганно отшатнулась.

Впрочем, ума у нее не хватило развернуться и уйти. Просто замерла на безопасном расстоянии и принялась на меня взирать с видом победительницы. Ну куда же ты, моя убогая, лезешь? Таких, как ты, у фон Миллера в академии целый выводок. И меня, признаться честно, этот факт мало задевал. Вплоть до сегодняшнего дня.

— Ну как, понравилось смотреть на то, как твой жених наслаждается другой в постели? — ехидным тоном поинтересовалась Лере, попытавшись взглянуть на меня сверху вниз.

Хотя, куда ей, с ее-то ростом. Еле до плеча мне достает… И то в прыжке.

— Очень, — пропела я, растянув губы в довольной улыбке, — Даже магснимок сделала на память. Как думаешь, насколько быстро до твоих родителей дойдет слух о распутстве их любимой дочери, если развесить снимки с этим кадром прямо в главном холле академии? И надо же, какая удача, лица фон Миллера там почти не видно. Зато твое, можно сказать, на первом плане.

Вероника побагровела от плохо сдерживаемого гнева и даже подалась вперед, видимо, собираясь поддаться порыву и вцепиться в мои алые волосы. Но вовремя вспомнила о моем предупреждении. А я, в отличие от многих политиков, словами не раскидываюсь. Если пообещала, значит, сделаю.

— Что-то к нам никто после тебя врываться не стал. Значит, снимок ты никому не показывала.

Надо же, и я умею ошибаться, зачатки ума в леди Реле все же имелись.

— Надеешься таким образом сохранить помолвку с Нейтаном? И не мечтай! Он на тебя даже не смотрит.

— Ах, Вероника, когда же до вас всех дойдет? — с притворным сожалением вздохнула я, пригладив складки на и без того безупречно сидящем платье, — Фон Миллер никогда не пойдет против главы рода и добровольно не откажется от этой помолвки. Думаешь, ты такая первая? Нет! Хотя, если всему дворцу станет известно, что Нейтан тебя обесчестил, то разразится скандал. Его, конечно, могут заставить жениться на тебе, но, что скорее всего, просто откупятся сундуком золота и заткнут твоей семье рот. Попытаться ты можешь, и я была бы даже рада, если бы у тебя все получилось. Но как-нибудь без меня. Я не желаю участвовать в столь недостойных моей чести мероприятиях, — я скривилась, вспомнив в очередной раз содержимое того магснимка.

Нет, определенно, эта картина еще долго будет стоять у меня перед глазами, и преследовать в самых страшных кошмарах. Испортили ребенку психику.

И пока Вероника Лере пыталась с помощью своих скудных мозгов переварить все услышанное, я продолжила, расплывшись в самой радостной и сладкой улыбке, на которую только была способна:

— Но, милая моя, жизни спокойной я тебе в академии не дам.

— Ты, — зашипела девица, покрываясь красными пятнами от ярости, — Злобная, циничная, холодная стерва! Понятно, почему Нейтан готов ухаживать за любой девушкой. Лишь бы не оказаться в одной постели с такой бесчувственной рыбиной.

А вот за рыбину было обидно. Я, между прочим, красавица, и глаза у меня не такие огромные. Мелкое, пакостное проклятье все же сорвалось, обеспечив меня удовлетворением от маленькой, но такой приятной мести, а леди Лере — не самым приятным времяпрепровождением в дамской комнате на остаток дня и ночи.

— Зато пока вы все ублажаете чужого жениха, я могу жить спокойно, получая дорогие подарки, — пожала я плечами, украдкой порадовавшись тому, что Вероника проклятья не заметила. Говорю же — бездарь!

— Видишь ожерелье? — откинула я волосы назад, позволяя драгоценным камням блеснуть в лучах солнечного света, — Его доставили как подарок от Нейтана ровно через полчаса после того, как он закончил развлекаться с тобой. А тебе он хотя бы дешевое колечко подарил? Нет? Как жаль, — всплеснула я руками.

Девчонка продолжала бледнеть и краснеть, сжимая кулаки. А потом из ее глаз брызнули слезы, и она бросилась прочь, воскликнув напоследок гневное:

— Стерва!

Нет, кое-чего я определенно в этой жизни никогда не пойму. Почему в постель к чужим женихам бросаются эти выскочки, а стерва в итоге я?