Это был не нежный, не осторожный поцелуй. Это был отчаянный, яростный поцелуй, словно он сдерживал себя слишком долго и наконец позволил всему вырваться наружу. Его губы накрыли мои, его руки обхватили меня, притягивая так близко, что между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Я ответила с той же яростью, зарываясь пальцами в его волосы, разрушая их идеальную гладкость. Музыка смолкла, мир вокруг растворился в тумане, и существовали только мы двое: я и он, его губы на моих, его руки на моем теле, его дыхание, сливающееся с моим.

Я не знала, сколько это продолжалось — секунды, минуты, вечность. Я потерялась в этом поцелуе, в ощущении его близости, в том, как идеально мы сливались друг с другом, словно были созданы для этого момента. Я чувствовала, как его сердце бьется, как дрожат его руки, сжимающие меня, как он весь напряжен, словно балансирует на краю пропасти.

А потом он оттолкнул меня.

Резко, грубо, так, что я едва не упала. Я удивленно уставилась на него, пытаясь понять, что только что произошло. Его глаза были широко распахнуты, и он смотрел на меня так, словно я была чем-то ужасным, чем-то, что нельзя было трогать, к чему нельзя было приближаться.

— Элиан… — начала я, протягивая к нему руку, но он отступил назад, качая головой.

— Нет, — прохрипел он. — Я не должен был… это было ошибкой. Огромной ошибкой.

— Какая ошибка? — спросила я, и в моем голосе звучало непонимание, смешанное с болью, которую я не ожидала почувствовать. — Элиан, что…

Но он уже развернулся и пошел прочь, быстро, почти бегом, расталкивая людей. Я стояла посреди площади, среди любопытных взглядов, и чувствовала, как мир вокруг меня теряет равновесие. Что только что произошло? Почему он сбежал?

— Миледи? — староста появился рядом, его лицо выражало беспокойство. — Все в порядке? Лорд…

— Где он? — перебила я, пытаясь совладать с голосом, который предательски дрожал. — Куда он пошел?

— К карете, кажется, — староста указал в сторону края площади, где виднелся силуэт нашей кареты. — Миледи, если что-то случилось…

Я не стала дослушивать и бросилась следом за Элианом, проталкиваясь сквозь толпу, не обращая внимания на удивленные возгласы и вопросы. Сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет, мысли метались хаотично, не в силах выстроиться в логическую цепочку.

Когда я добралась до места, где стояла карета, ее уже не было.

Я остановилась как вкопанная, глядя на пустое место, где еще минуту назад стояла наша карета с гербом Элиана на дверце. Один из жителей деревни стоял неподалеку, и когда я повернулась к нему, он поспешно склонился в поклоне.

— Миледи, милорд приказал кучеру отвезти его в замок немедленно, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Он сказал, что вы останетесь на празднике и вернетесь позже. Мы подготовим вам карету, когда это будет необходимо.

Я стояла, переваривая эту информацию, и чувствовала, как внутри меня разгорается что-то горячее и болезненное — смесь обиды, гнева, растерянности и еще чего-то, чего я не хотела признавать. Он бросил меня. Поцеловал меня, а потом просто развернулся и уехал, оставив меня стоять посреди чужой деревни.

— Когда будет готова карета? — спросила я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, холодно, совершенно не отражая бури эмоций внутри.

— Через час, миледи, — ответил крестьянин, все еще не поднимая глаз. — Может быть, чуть больше. Нужно запрячь лошадей, подготовить…

— Хорошо, — оборвала я его. — Тогда я подожду здесь.

Я развернулась, намереваясь вернуться на площадь, но вдруг споткнулась и едва не упала. Крестьянин поспешил поддержать меня за локоть, но я отстранилась, качая головой. Мне не нужна была помощь. Мне не нужно было сочувствие. Мне нужно было… черт знает что мне нужно было. Понять, что произошло. Разобраться в том хаосе чувств, который бушевал внутри меня. И, возможно, найти какой-то способ вернуть контроль над ситуацией, потому что сейчас я чувствовала себя так, словно потеряла его полностью.

Я медленно пошла обратно к площади, стараясь не обращать внимания на взгляды людей, которые провожали меня с любопытством и сочувствием. Музыка снова заиграла, танцы возобновились, но мне уже не хотелось ни танцевать, ни веселиться, ни делать вид, что все в порядке. Я нашла тихий уголок в саду за площадью, где стояли скамейки под старыми раскидистыми деревьями, и опустилась на одну из них.

Что же, блин, произошло? Я прокручивала в голове последние минуты снова и снова, пытаясь найти тот момент, когда все пошло не так. Мы танцевали, а потом он поцеловал меня. Поцелуй был… невероятным. Взрывным. Абсолютно сногсшибательным, если быть честной с собой. Я чувствовала его всем телом даже сейчас — это жаркое, отчаянное слияние губ, его руки на моей талии. В тот момент не было никаких сомнений, никакой неуверенности. Был только он и я, и та химия между нами, которую я отрицала слишком долго.

И вот тут-то все и рухнуло.

Я провела пальцами по губам, все еще чувствуя призрачное тепло его поцелуя, и попыталась понять, что именно его так испугало. Сам поцелуй? Интенсивность чувств? Или то, что это произошло прилюдно, на глазах у всей деревни? Может быть, он испугался потерять контроль? Элиан настолько боялся своих собственных эмоций, настолько тщательно выстраивал защиты вокруг себя, что любая трещина в этой броне, вероятно, казалась ему катастрофой.

Я откинулась на спинку скамейки, совершенно сбитая с толку собственными эмоциями.

Когда я успела настолько привязаться к Элиану?

Может быть, это произошло постепенно, незаметно — через общие ужины, через его неловкие попытки общаться, через моменты, когда я видела за его холодной маской обычного человека. Может быть, это началось еще тогда, в саду, когда он впервые позволил мне увидеть его уязвимость. Или сегодня, когда он преодолел все свои страхи, весь свой дискомфорт, только чтобы я могла насладиться праздником.

Он старался. Для меня. И я ценила это больше, чем могла выразить словами.

А потом он испугался.

Я вздохнула. Нельзя винить его за то, что он сбежал. Не после того, как узнала, через что он прошел, как долго он жил в изоляции, как сильно боялся потерять контроль. Для него этот поцелуй, вероятно, был землетрясением — событием такой интенсивности, что единственным способом справиться было сбежать и спрятаться в своей крепости.

Но как же обидно было чувствовать себя брошенной!

— Миледи? — тихий голос заставил меня вздрогнуть. Я подняла голову и увидела старосту, стоящего в нескольких шагах с фонарем в руке. Его лицо выражало беспокойство. — Простите, что беспокою. Карета готова.