Потом вышел Элиан, и атмосфера изменилась мгновенно. Люди кланялись, улыбались, а староста деревни поспешил к нам навстречу, широко улыбаясь.

— Милорд! — воскликнул он, кланяясь так низко, что едва не коснулся лбом земли. — Какая честь, какая невероятная честь! Мы не смели надеяться, что вы действительно приедете!

— Тайрон, — Элиан кивнул, и его голос прозвучал ровно, спокойно, хотя я видела, как напряжены его плечи. — Благодарю за приглашение. Примите дары от моего дома к вашему празднику.

Он жестом подозвал кучера, и он начал выгружать из кареты корзины и ящики.

— А это, — староста повернулся ко мне с широкой улыбкой, — должно быть, леди Виктория, о которой мы столько слышали через зеркальную паутину! Милости просим! Мы очень рады видеть вас на нашем празднике!

— Благодарю, — улыбнулась я. — Я тоже рада быть здесь.

— Вы еще прекраснее, чем в зеркале! — воскликнула какая-то женщина из толпы, и остальные засмеялись и закивали в знак согласия.

Я почувствовала, как губы растягиваются в довольной улыбке.

Нас повели к центру площади, где стоял большой стол, накрытый белой скатертью — очевидно, специально для лорда и его спутницы. Остальные столы были попроще, заставлены простой деревянной и глиняной посудой, но наш был украшен как для королевского пира: фарфоровые тарелки, серебряные приборы, хрустальные бокалы, букет полевых цветов в центре. Элиан сел, а я опустилась рядом с ним, оглядывая праздничную площадь широко раскрытыми глазами.

Как давно я не была на настоящем празднике! Дети бегали между столами, таская сладости. Мужчины и женщины собирались группами, обсуждая урожай, погоду, последние новости, и время от времени кто-то из них поглядывал в нашу сторону, кивал Элиану с уважением и улыбался мне с любопытством.

— Милорд! — староста поднял свой бокал, наполненный темно-красным вином, и вся площадь мгновенно затихла. — Позвольте мне произнести тост в вашу честь!

Элиан кивнул, хотя я видела, как его рука дрожит, когда он поднимает свой бокал.

— За нашего лорда! — громогласно объявил староста. — За Элиана, хранителя Долины Безмятежности! За его мудрость, его справедливость, его заботу о нас! Да хранят его драконьи боги!

— Да хранят! — хором откликнулась толпа, поднимая бокалы, кружки, даже простые глиняные чашки.

Мы выпили, и праздник продолжился с удвоенной силой. К нашему столу то и дело подходили люди: кто-то хотел поблагодарить Элиана за помощь, кто-то просил совета, кто-то просто хотел сказать несколько теплых слов. И Элиан, к моему удивлению, справлялся. Он отвечал спокойно, терпеливо выслушивал каждого, давал советы, кивал, даже иногда улыбался. Я видела, как он борется с собой, как сжимает кулаки под столом, когда шум становится слишком громким, как отводит взгляд, когда кто-то подходит слишком близко. Но он держался. Он не убегал, не срывался, не превращался в дракона и не крушил все вокруг. Он просто был. Лордом, правителем, человеком, который заботится о своих людях.

И я начинала восхищаться им.

Когда солнце опустилось за горизонт, на площади зажгли факелы и костры, и праздник перешел в новую фазу — танцы. Музыканты заиграли быструю, заводную мелодию, и люди хлынули на импровизированную танцевальную площадку в центре площади. Я наблюдала за ними, притопывая ногой в такт музыке, и чувствовала, как меня распирает желание присоединиться. Я обожала танцевать — в клубах, на вечеринках, даже просто дома перед зеркалом, когда никто не видел. Танец был способом выразить себя, почувствовать свое тело, отпустить контроль и просто двигаться в ритм музыки.

— Хочешь потанцевать? — спросил Элиан тихо, и я обернулась к нему, удивленная.

— Ты умеешь танцевать? — недоверчиво спросила я.

— Раньше умел, — ответил он с легкой усмешкой. — Давно это было. Очень давно. Но, думаю, я еще не разучился.

Я посмотрела на его протянутую руку и поняла, что он делает это для меня. Он и так уже вышел далеко за пределы своей зоны комфорта, а теперь предлагал окунуться в самую гущу хаоса, в толпу танцующих людей, чтобы я могла повеселиться.

— Ты серьезно? — спросила я, вкладывая в голос все свое удивление.

— Серьезно, — кивнул он. — Пока я еще держусь. Пока еще не сбежал. Давай воспользуемся моментом.

Я рассмеялась и взяла его руку, позволяя ему повести меня на танцевальную площадку. Люди расступились, освобождая нам место, и я видела, как они переглядываются, улыбаются, шепчутся друг с другом. Музыка сменилась на более медленную, плавную мелодию. Элиан положил руку мне на талию, я положила свою на его плечо, и мы начали двигаться.

Он танцевал хорошо. Очень хорошо. Его движения были точными, выверенными, идеально синхронизированными с музыкой. Он вел меня уверенно, и я следовала за ним, чувствуя, как платье развевается вокруг моих ног. Мы кружились среди огней факелов и костров, среди смеющихся и хлопающих в ладоши людей, и я не могла оторвать взгляд от его лица. В мерцающем свете костров он выглядел почти нереальным. А сам он смотрел на меня с таким сосредоточенным вниманием, словно в этот момент больше ничего не существовало — ни толпы вокруг, ни музыки, ни даже его собственных страхов, которые обычно не давали ему покоя ни на секунду.

Музыка замедлилась, переходя в финальные аккорды, и мы остановились. Мы стояли посреди площади, но я не видела никого, кроме него. Его лицо было так близко, что я могла различить каждую его черту. Его рука на моей талии притянула меня ближе, и я почувствовала тепло его тела через тонкую ткань платья, ощутила его дыхание на своих губах.

И в этот момент он поцеловал меня.