Оливия

Гараж был погружён в полумрак, разрезанный лишь полосой тусклого света от лампы над воротами. Снег за окном падал уже плотно, без ветра казался занавесом, опущенным на сцену после последнего акта. Мотоцикл Рида унёсся в эту белую пустоту пять минут назад, оставив за собой лишь едва уловимый след выхлопа и тишину, которая сразу же сомкнулась за ним.

Райан стоял посреди бетонного пола, спиной ко мне. Плечи его были напряжённые, ладони впились в карманы куртки, будто сдерживали что-то, что рвалось наружу. Он не шевелился. Не дышал. Только снег за стеклом продолжал своё безмолвное падение.

Я не трогала его. Не звала. Просто стояла у стены, прислонившись к холодному металлу шкафа с инструментами, и ждала. Ждала, когда он обернётся. Когда скажет хоть слово. Когда снова станет тем, кого я знала — даже если эта версия себя была лишь обманом.

Он резко повернулся, в два шага пересёк пространство между нами, схватил меня за запястье и притянул к себе. Его пальцы вцепились в мой подбородок, заставляя поднять взгляд. В глазах я увидела требование.

— Кто ты? — спросил он, и голос его был тише, чем падающий снег.

Я не отвела глаз.

— Я не понимаю.

— Ты лжёшь. Каждым молчанием. Каждым движением, — он не отпускал. — Почему ты замужем за Варго? Почему знаешь, как разобрать пистолет наизусть? Почему умеешь стрелять?

Я вырвала руку. Отступила. В горле пересохло.

— А ты? — спросила я.

Он открыл рот — но в этот миг мой телефон пискнул. Короткий, безэмоциональный звук, будто капля воды в пустом колодце.

Мы оба посмотрели в сторону сумки. Он сделал шаг, но тут же в кармане его куртки завибрировал телефон. Райан замер.

Я подошла к сумке, достала устройство. Экран озарился одним вопросом:

"Он уехал. Начинаем?"

Пальцы похолодели. Сердце билось не в груди, а где-то в висках — тяжело и глухо. Я не колебалась. Написала одно слово: Да.

Не потому что хотела, а потому что не имела права не написать. Я хотела, чтобы папа мной гордился, а именго этого он от меня и ждал. Надо выполнить хотя бы один его приказ, чтобы потом просить не выполнять второй..

Обернулась. Райан уже стоял спиной, разговаривал по телефону. Голос был сдержанный, но напряжённый:

— Копируй.

Повернулся ко мне резко, будто только что проснулся в чужом теле. Взгляд — острый, прямой.

— Давай секрет за секрет, а? Рыжулик.

Я кивнула. В голове мелькнула мысль: Может, ещё не поздно. Может, он успеет… спасти Рида.

Но в ту же секунду его телефон снова зазвонил. Он взглянул на экран — и побледнел.

— Грейс, — произнёс он, будто это имя было проклятием.

Поднёс трубку к уху. Слушал. И на его лице началась та самая трансформация — не крик, не слёзы, а оседание. Как будто внутри него что-то обрушилось, и теперь он — лишь оболочка того, кем был секунду назад.

Он опустился на колени. Потом на пол. Телефон выскользнул из пальцев, ударился о бетон и треснул по диагонали, но звук не прекратился. Голос Грейс всё ещё шёл из динамика, приглушённый, дрожащий.

Я опустилась рядом. Не коснулась. Просто села на холодный бетон, в сантиметре от него.

— Что случилось? — спросила, хотя уже знала.

Райан поднял голову. Взгляд — пустой, как у человека, который видит не настоящее, а то, чего уже нет.

— Его сбили, — сказал он. — Рид мёртв.

Снег за окном продолжал падать. Тихо. Безучастно. А в гараже воцарилась тишина, которую больше не могли нарушить ни слова, ни слёзы, ни даже дыхание.

Я сидела рядом с ним, и впервые за долгое время поняла: Секреты не спасают. Они только решают, кто умрёт первым.