Оливия

Пытаюсь не дышать, до сих пор не понимая, как Райан не сорвался. Нет, я прекрасно понимаю почему, и, что он достаточно умён для того, чтобы бить морду Лукасу. Но он...слишком молчалив, слишком серьёзен. Я ощущаю стыд… которого никогда не ощущала. Мне страшно, что Райан скажет мне, что это конец, я боюсь потерять его, боюсь потерять своего отца, боюсь потерять свой пост и титул, что меня ожидал. Я БОЮСЬ. И от этого никуда не деться.

Время неумолимо движется вперёд, а мои собственные мысли и какие-то решения, не становятся ближе к реальности, которая меня ожидание. Что мне делать? На этот вопрос, ответа не было.

Мы сели на мотоцикл, Райан молча завёл двигатель, и поездка началась — молчаливая, напряжённая, как натянутая струна.

Он ехал быстро, слишком быстро. Юбку хлестало по ногам, а руки были под его курткой, но я быстро сместила их, смекая, что сейчас самое время для нашего огня, может он поможет наконец-то сорвать барьеры.

Я расстегнула молнию его джинс, нежно провела вверх вниз, а затем взяла его в руку — твёрдый, горячий, пульсирующий.

Райан вздрогнул и вздохнул, чуть-чуть снижая скорость.

— Что ты делаешь? — услышала приглушённый вопрос, слишком хриплым голосом произнесённый.

— Ты же не хочешь говорить, — прошептала я, двигая рукой вверх вниз, по его напрягшемуся телу поняла — он услышал. — Так давай займёмся тем, что у нас получается лучше всего.

Райан застонал — глухо, не сдержанно.

— Оливия...

— Не надо...не называй меня по имени, если не можешь мне смотреть в глаза.

Я ведь заметила, что он почти не делал этого, пытаясь избегать, чтобы не...взорваться?

Я ускорила темп.

Его член пульсировал в моей ладони, твёрдый, как сталь, горячий — как угли. Я обхватила плотнее, большим пальцем провела по головке, собирая каплю влаги.

— Вкусно, наверное, — сделала вид, что подношу палец к губам, к которым не смогла прикоснуться из-за шлема.

Райан начал рычать, грудь его завибрировала, но это было не удовольствие, а ярость.

— Хватит! — рявкнул он, и резко свернул на грунтовку, пряча нас в небольшом лесу.

Двигатель смолк. Райан снял шлем, обернулся. Глаза его были тёмные, как ночь перед грозой.

— Ты думаешь, это игра?

— А ты думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня с тех пор, как узнал? Хоть что-нибудь можно сказать было, нет? Хотя бы что-то? А не просто сядь, поехали, — бросила я. — Ты избегаешь меня, и будешь делать это дальше. Ты отстраняешься, и будешь всё больше и больше уходить от меня. И больше не станешь со мной нежничать, а будешь злиться, — я чувствую, что проецирую на него всё то, что со мной делали годами. Райан не виноват, но именно этого я боюсь, именно этого жду, что и он оставит меня, уйдёт и отвернётся.

Он хватает меня за запястье, я вижу по его глазам, что ярость ушла, но он не закончил злиться.

— Ты обещала мне не врать!

— А ты обещал, что...что… да мы ничего друг другу не обещали!

Он не ответил. Лицо Райана в секунду превратилось в ледяную маску.

Он сорвал с меня плюшевый кардиган — совсем не аккуратно, прямо рванул. Под ним был зелёный топ, обтягивающий грудь с тонкими бретельками. Он одной рукой сорвал его — ткань треснула, а я не сопротивлялась. Просто смотрела на него с вызовом, как привыкла, с желанием, которое только он может утолить. Райан стянул с меня кольцо, к счастью, не выбрасывая его, а лишь положил в свой карман.

— Ты хочешь, чтобы я что сделал? — он прохрипел, хватая меня за бёдра и усаживая на бак.

— Я хочу, чтобы ты перестал притворяться, словно тебе всё равно, — сказала я, стягивая с него футболку.

Райан не стал ждать или спрашивать, руки к моей юбке. Рванул вверх. Трусы — чёрные, кружевные, уже мокрые от желания, не стал снимать, а просто разорвал ткань одним движение.

Я ахнула.

— Ты...

— Заткнись.

Райан вогнался в меня, заранее проведя рукой по самому сокровенному моему месту, чтобы убедиться, что мне не будет больно.

Глубоко, жёстко, без предупреждения. Я настолько потерялась в этом, что даже не заметила, когда и как он успел надеть презерватив...мне было всё равно.

Я закричала от переполняющих меня эмоций. Вот оно, наконец-то, хоть какие-то эмоции.

Его тело было напряжено, как тетива. Каждый толчок был резкий, как удар молота по наковальне. Он держал меня за горло, но не душил, а просто удерживал.

— Ты его целовала, — рвано и хрипло.

— Нет.

— Он тебя?

— Только в щёку, — выдохнула. — И мне не понравилось.

Он ворвался глубже, так, что я задохнулась, откидывая голову назад.

— Ты моя, Оливия!

Я извивалась под ним, не понимая, как такое вообще возможно на мотоцикле. Но мне было безумно удобно и чертовски приятно. Это наслаждение разрывало меня на части. Его руки как будто везде — на моей груди, мяли, сжимали, щипали, на моей талии, бёдрах, иногда ягодицах.

Я царапала ногтями мягкое сиденье чувствуя, как всё внутри сжимается вокруг члена Райана.

— Сильнее.

Он ускорился, звуки влажные и очень грешные разлетелись по всей округе, если бы не наше сбивчивое дыхание, не то счастье, что сейчас плескалось во мне, и не этот экстаз, не запах Райана — я бы испытала хоть какой-то стыд. Но его нет, я лишь сильнее развожу ноги, чтобы притянуть парня к себе ближе.

— Так...значит...я.…твой… парень? — Райан улыбнулся, а затем ударил меня по клитору пальцами.

Я закричала — громко, опять же, без стыда, начиная просто ужасно кончать. Впервые так сильно...

Райан схватил меня, выходя, резко поднял и теперь — сам сел, притягивая меня ближе. В такой позе я видела его всего, а он меня, я сама насаживалась на его член, потому что моя задница просто съезжала с мотоцикла.

А это комфортно.

Взялась руками за сиденье, чтобы удерживать равновесие и удобно скользить. Райан притянул меня ближе, снова начиная неистово вбиваться.

— Ты знаешь, что в Лондоне запрещён секс на мотоцикле?

Райан хрипло рассмеялся, поднимая на меня свои глаза, его волосы намокли от пота, но он выглядел так ещё горячее.

— В Ливане запрещен секс с животными мужского пола. Про самок почему-то в запрете ничего не сказано.

Кидаю новый удивительный факт, просто откидываясь назад, чуть придерживаясь за шею Райана. Он целует мою грудь, играет с сосками.

— Ты просто невозможна.

— В Колорадо запрещено целовать спящую женщину.

Он ускорился, выбивая все слова из моих лёгких. Я хотела сбить его с толку — ну не вышло, зато ускорить получилось. Я задрожала, когда его зубы сомкнулись на моей ключице.

— Ты единственное, Лив, что хотя бы чуть-чуть греет меня в этом мёртвом мире.

И я снова взорвалась, смотря на то, как мой мужчина кончает следом.