Оливия

Мы приехали к дому Грейс с небольшим опозданием, но, кажется, ребята даже не заметили этого.

Пахло чем-то безумно вкусным. А когда мы зашли в дом, Райан придержал меня за талию, но, как только нас подошли встречать — отпустил. И, почему так вдруг неприятно колет? Как будто иголочки врезаются во всё тело, а затылок немеет? Это что? Мне обидно что ли? Неприятно? И от чего так сразу холодно стало, заболела?

— Печенье будешь? — Милли выходит вся в муке из кухни, на ней же я замечаю Сару, мать Грейс. Она машет нам, продолжая расскатывать тесто.

— Спасибо, мартышка, — Райан треплет Милли по голове, от чего причёска девочки портится, но, кажется, что это никого не смущает, даже сестру Рида, а затем парень щёлкает девочку по носу.

— Эй, я тебе не пледлагала, ты ещё в плошлый лаз, когда я плиготовила тебе пудинг не сказал спасибо.

— Не обижайся, — Милли надула губы, пытаясь вырвать у Морриса печенье, но тот поднял его над головой и чуть-чуть, прямо из недр, вызвал смех. Такой рокочущий. Звук...это...почему мне так хочется, чтобы он смеялся не переставая вечно? — Просто твой пудинг был настолько вкусным, что я объелся и уснул раньше, чем успел сказать спасибо. А потом ты ушла в садик и всё. Момент потерян.

Я не стала слушать, продолжая утопать в своим мыслях.

Всё это просто какой-то дикий и необузданный кошмар. И я, похоже, главная героиня, которая умирает первая. Такая ЭГЕГЕЙ, монстр точно не может быть в самой первой комнате в доме, так что я пойду туда припудрю носик. И бац. Я сдохла.

Единственный путь, который кажется мне правильным сейчас — сказать отцу, что я стану женой Рида, а парню Грейс сказать Брюсу, что он согласен.

Нас же не заставляют жениться прямо сейчас, времени ещё много. И уж лучше думать об этом долго, тщательно и упорно.

Я знаю папу, завтра, когда я приду домой, меня вообще спокойно может ждать будущий муж, которого я впервые увижу и тётка, которая зарегистрирует этот брак.

Так лучше уж союзник в лице Рида, чем муж, которого я прикончу в ту же секунду, как он скажет "да".

Райан

Комната Грейс была идеальной, словно я попал в комнату к принцессе из сказки. Роскоши тут не было, но была гармония. Всё дышало жизнью, упорядоченностью и нежностью.

— Книжная полка — не заставлена, а выстроена: томики классики — слева, современные романы — справа, поэзия — в центре, как сердце.

— Танцевальный коврик — у окна, помню Рид говорил мне, где познакомился со своей девушкой и какая история у них была. Танцовщица, которая выбрала путь танцев в баре на шесте (история "Доверь мне свой секрет")— Платья — в шкафу за стеклянной дверцей, развешаны по цветам: пастель — слева, яркие — справа, будто радуга, прирученная к порядку. Юбки, кофточки, какие-то сумки.— Фото на стене — Грейс с мамой, с отцом, со всеми, с Оливией, с кем-то ещё, даже не знаю этих людей. Везде улыбка до ушей, и она такая, словно девушка ещё верит в добро.— Аромат — ваниль, жасмин, свежесть лимона.

Я сидел на кровате, спиной к окну, и анализировал, как всегда. Психолог привык видеть не вещи — а истории, спрятанные в них. Грейс — не просто «милая девушка». Она — мечта отцов: умная, послушная, талантливая, безопасная. Она — правильный выбор для Рида, который в точности такой же, но только если смотрть наизнанку. Он безопасный, но с ноткой опасности. Он умный, но часто любит делать вид, что не понимает. Он послушный, но только когда ему лично это надо.

Они похожи. И непохожи одновременно.

Именно поэтому Оливия здесь — как пожар в библиотеке.

Она сидела в кресле напротив — в коротких шортах, в моей футболке (да, она украла и её), босиком, с ногами, закинутыми на подлокотник. В руке — мороженое, которое она без конца облизывала, беся и распыляя меня всё больше. А в глазах полное безразличие, отстранённость. Её не интересует то, что мы говорим, потому что она давно для себя всё решила. И, боюсь, что знаю свою Бестию на все сто. Она решила согласиться на брак, чтобы от неё отвалили.

— У нас осталось всего два дня, что будем делать? — Рид посмотрел на меня и выгнул бровь, чуть опуская голову. Излюбленный жест, который я, сам того не желая, часто копирую.

— Я думаю, что тебе надо вернуться домой, — Оливия подаёт голос, впервые за все десять минут, но так и не оборачивается, чтобы посмотреть на нас, продолжая поедать мороженое. — Надо сказать, что мы согласимся. Будем иногда сидеть на семейных сборах, делать вид, что улыбается друг другу словно хотим сорвать друг с друга одежду, как будто вместе.

— И, более подходящего решения нет?

Я знаю, что нет, но я так же знаю, что все десять минут, которые мы проговорили для неё ничего не значили. Можно было войти в дом с ноги, и сразу высказать свои мысли. Это было бы в духе рыжулика. И мы бы уже ехали домой заниматься куда более важными вещами, для нас двоих.

— А есть? — Оливия наконец-то перевела свой взгляд на меня, потом резко на Грейс, где задержалась чуть дольше. — Ну, подумайте, чтобы Рид не сделал, его отец в любом случае сильнее. Он заберёт Милли, и ты, — она показывает на Рида, переводя на него взгляд последним. — Не сможешь с ней видеться. А так, если сделаем вид что согласны, они от нас отстанут. Будем жить как жили.

Хорошо сказано, а главное...она права.

— Грустно, но она права, — Грейс подаёт голос, очень мягко и нежно, пытаясь выдавить из себя эти слова.

— А моя девочка фишку сразу уловила.

В голосе Лив слышу небольшую фальшь. Она переживает сильнее, чем показывает.

Видимо, когда переживания слишком сильно её задевают, Оливия набрасывается на еду. Надо запомнить.

На этом и порешали, когда моя Лив показала большим пальцем вверх, как будто "классная идея, чуваки, кто придумал?", я встал и направился к выходу.

А мой пожар пошёл вслед за мной.