Спасибо всем, кто присоединился. Погнали… Легко не будет, сразу предупреждаю) Розовые единороги только в конце)))

Камилла Садовская

Парень, который играет на твоих нервах, как на гитаре всегда запоминается… И я слышу эти звуки… Я каждый раз их ощущаю…

Он подходит и обнимает меня, прижимаясь к моей спине и пятой точке так близко, что я ощущаю его жар своим телом. Горячий. Сильный. Твёрдый… И, как всегда, пахнет мятой… До дрожи в моих коленях. До умопомрачения… Слишком интимно и удушающе…

— Мирон… У меня Машка в комнате, — шепчу я, пока он гладит мои плечи кончиками пальцев. Почти не касается, а эффект оказывает ошеломительный. Я буквально вся рядом с ним горю.

— Зато в комнате Влада никого нет, он на тусе, — говорит он в ответ, и я оборачиваюсь к нему.

— Где вы были вместе, да? — ревностно спрашиваю, прожигая его взглядом, на что он лишь ухмыляется. Знал же, что буду думать об этом. Словно специально сказал так… Всегда специально делает.

— Я же сказал тебе, что не могу никого трахать, вообще ни с кем другим не могу... Пока что это так и остаётся, — он прихватывает моё лицо за подбородок, заострив свои карие глаза на моих губах. Звучит всё равно ужасно, мне бы хотелось слышать другие слова от него. — Хочу целовать тебя… — звучит уже лучше, и он тянется к моим губам, но я осматриваюсь, потому что переживаю, что кто-то увидит нас. Тогда точно пиши пропало. Тогда мы вряд ли сможем это хоть как-то невинно объяснить…

— Мы же не можем делать это здесь, — шепчу, вздрагивая от каждого звука. Мама с отцом так громко заливается смехом, что мне сразу понятно — из гостиной она ещё не выходила.

И в эту секунду я решительно беру его за руку и тащу наверх в комнату брата, мечтая быстро спрятаться от чужих глаз и самое главное — не попасться. Мирон не сопротивляется. Идёт туда за мной, словно сам только этого и ждёт. Как только я закрываю дверь, с облегчением выдыхаю и чувствую его руки у себя на талии. Тёплые, широкие ладони, которые сводят меня с ума и сжимают ткань моей футболки, натягивая ту до предела. Он дышит так громко, что я трясусь перед ним в преддверии чего-то большего…

— Ну и что ты собралась со мной делать? Блядь, малышка, я даже не знаю, зачем я пришёл сюда. Стоило подумать о тебе и ноги сами меня сюда понесли, — заявляет он, убирая мои волосы за уши и склоняется ко мне, медленно, но настойчиво проталкивая язык в мой рот. Язык, который стремится показать мне, как глубоко он во мне. Как владеет мной и как руководит. Это невыносимо. Я еле дышу, когда он так делает. Мне кое-как удается от него оторваться. Чувствую его неповторимый вкус на своих губах — сигареты, мята, что-то терпкое, чисто мужское... Он будто попадает внутрь и пьянит меня собой…

— Мирон… Я очень… Хочу поговорить с тобой, — наш поцелуй прерывается, и он хмурится, снова касаясь моей нижней губы подушечкой большого пальца.

— Допустим, — шепчет он себе под нос. — Я слушаю.

— Что у тебя в семье происходит? Я знаю, что не имею права вот так лезть… — начинаю говорить, но он тут же хмурится и мотает головой.

— Давай, нет. Без этого. Я слишком заебался за сегодня. Не хочу это обсуждать, — грубо отрезает он, глядя на меня с нервозностью.

— Ладно, — отвечаю, проглатывая ком в горле. Сама не знаю, почему, но это неприятно. Делиться он не готов, я понимаю. Но он меняется, когда речь заходит о матери. Становится грубым и отстранённым. Я понимала, что так будет… Он ведь не знает, что мне Влад рассказал… И вряд ли бы понял такое.

— Ты снимешь её? — спрашивает он, взяв в руки край моей футболки. — Хочу увидеть тебя голой…

— Я должна пойти к Маше, пока она не застукала нас. Я могу прийти сразу, как она уснет, — обещаю я, глядя ему в глаза. Они выглядят чёрными в темноте комнаты. Но в них горит уже известный мне огонёк, и пусть он снова не впускает меня в душу, а лишь хочет секса… Я знаю, в чём дело. Он снова пришёл ко мне и, кажется, снова пьян… Я бы даже сказала, в говно, потому что его шатает, а руки непристойно лапают меня, прижимая моё тело к двери комнаты Влада.

— Я хочу сейчас, — заявляет он, продолжая бесцеременно меня трогать, но как только я обхватываю его плечи ладонями, он тут же всё понимает и сам останавливается.

— Ты пьяный, Мирон, а мне нужно к Маше… Иначе нас точно спалят, а Владу это не понравится. Ты сам знаешь, — объясняю, и он недовольно цокает, кивая.

— Ладно… Ты права… — выдыхает с разочарованием, поправляя джинсы. — Какие же они, сука, узкие!!! — продолжает он психованно.

— Это потому что у тебя стояк, — констатирую, глядя вниз, и хихикаю, следуя к двери.

— Да ладно? Серьёзно?! А я и не заметил, — издевается он, шлёпая меня по заднице. И я подношу палец ко рту, прежде чем выйти.

— Тсссс…

— Я жду тебя, Каля, — шепчет он мне вслед… Господи, не верю, что смогла остановиться. Здравый смысл всё-таки немного имеется до сих пор… А-то я уж думала всё потеряно. И логика сказала «прощай» в тот момент как встретилась с членом Мирона Духова.

Возвращаюсь в комнату, и Машка смотрит на меня в недоумении. Мол «а где»… Мороженое. Чёрт возьми. Забыла!

— Видимо, Влад всё сожрал, — с грустным видом говорю я, присаживаясь к ней. Она вздыхает и включает эти сопли, а я лежу и думаю о том, что в соседней комнате сидит Мирон и ждёт меня, а что делать не знаю. Это нечестно. — Чего вы, кстати, так смотрели друг на друга? С Владом…

— Когда это? — тут же взволнованно спрашивает подруга и приподнимает одну бровь.

— Ну там… На кухне… Ещё смеялись.

— Пфффф… Да тебе показалось, — отрезает она, будто я совсем слепая, ага. Конечно… Ну ладно, допустим…

Продолжаем лежать в тишине под этот кошмар… Но у меня все мысли о своём.

— Вот какой должна быть любовь, — констатирует Машка, глядя на экран, а я, даже не посмотрев ни секунды от фильма, киваю. — Она должна спасать. Не должна угнетать и паразитировать! А парни в жизни вообще не такие… Все, куда не глянь, чёртовы бабники и абьюзеры! По-хорошему их бы на перевоспитание…

Когда она говорит это, мне становится не по себе. Мне кажется, что с нашими отношениями всё совсем не так. Что я вообще творю? Если я влюбилась в него, то он, очевидно, нет. И мне будет больно. Очень больно, я уверена.

Проходит час, и Машка вырубается. Я тихонько закрываю ноутбук. На часах полночь. На цыпочках крадусь к комнате Влада и стучусь. Сначала никто не реагирует, но потом заспанный Мирон всё же открывает мне. Даже такой, сонный и взъерошенный, помятый с похмела, он выглядит чертовски сексуально…

— Привет, кажется, мне стало лучше, — поправляет он футболку и смотрит на меня одним глазом. Я прохожу внутрь и закрываю за собой дверь.

— Во сколько вернется Влад? — спрашиваю, глядя в окно, пока Мирон ложится на кровать и смотрит в потолок, будто задумавшись о своём. — Эй…

— А? Да не знаю я. Может, сейчас… Может, завтра, — говорит он, пожимая плечами.

Я сажусь к нему и смотрю на него. Наши взгляды встречаются. Глажу его тело от шеи до живота. Просто жалею его. Наверное. Но мне и хочется… Касаться его… Быть рядом. Вообще всё хочется.

— Я скучала, — шепчу, рвано вздыхая. А он лишь усмехается от этих слов. Кажется, мы реально паразитируем друг на друге. Потому что мне всё время плохо. Без него, с ним. Это чувство зависит от его настроения. Чуть задираю его майку, оголяя косые мышцы, и хочу поцеловать его живот, но взгляд натыкается на огромные гематомы на его рёбрах, видимые даже при свете луны, и меня будто парализует. — Стой… Что это такое?!

— Ничего, — выплёвывает он, одёргивая её вниз.

— В смысле ничего?! На тебе места живого нет. Мирон, что это, блин, такое?! — выдаю, чуть повышая голос, отчего сама пугаюсь. Сердце колотится. Но я не могу успокоиться.

— Подрался, вот и всё, — отвечает он, глядя на меня исподлобья.

— Подрался с кем? Когда?! — мои ноздри раздуваются. Я пыхчу от злости. Меня реально всю трясет. Почему он ничего не сказал мне?! Да и с кем можно так подраться, блин?! Я знаю, что он любитель, но не так же… Это жесть какая-то. Всё фиолетовое.

— Это не важно, Каля, понятно? Я же ясно сказал, что не желаю ничего рассказывать, — говорит он со злостью в голосе.

— Но мне это важно, ясно?! — отвечаю, нахмурившись. — Кто это сделал? Твой отчим?

Его лицо меняется. Он смотрит так, будто готов стереть меня с лица земли. Будто он ненавидит меня за мои вопросы.

— Какого хуя… Откуда ты вообще знаешь?!

— Я ничего не знаю… Просто слышала, как Влад говорил с тобой по телефону… Вот и всё… Мне это важно…

— Почему это важно? Потому что мы раз-два потрогали друг друга? Я вдруг стал для тебя кем-то? Да ну нахер, дорогуша, ты сама не знаешь, что тебе нужно! — вылетает из его рта, и это так больно, что слезы неизбежно подступают к горлу. — Что ты себе напридумывала, Камилла?!

— Ты сейчас не серьёзно… Ты говоришь это, потому что пьяный и злой, вот и всё! — талдычу себе под нос дрожащим голосом.

— Бляяяядь… Знал бы, что ты такая приставучая, нашёл бы другую девчонку, с которой можно приятно провести время, — он потягивается на кровати, а мне хочется умереть от его слов.

«Провести время»… Словно это какая-то вписка, не более того. Шрамы, которые оставляет Мирон Духов пострашнее гематом на его теле. Зачем он так со мной поступает?

Я ведь не дышу сейчас. Я просто задыхаюсь от боли внутри. Разъедает будто кислотой. И не важно мне сейчас, что там у него за ссоры в семье, мне просто больно. Мне обидно, словно об меня в очередной раз вытерли ноги…

— Тогда вали! — отвечаю, встав с кровати. Всё. Я уже не могу так, с меня хватит. Он вопросительно смотрит на меня. — Проваливай, и просто забудь, что между нами было. Вообще всё!

— М-м-м… Как быстро ты съехала, — мямлит он себе под нос, и меня всю выворачивает.

— Знаешь, что, Мирон?! Я себя не на помойке нашла. Если ты считаешь, что можешь так обходиться с людьми, то иди к другой девчонке. Приятно проводи с ней время! Если ты, конечно, кому-то действительно интересен, кроме своих шкур, — ядовито выплескиваю, направившись к выходу, пока он смотрит на меня. Ухожу, захлопываю дверь и иду к себе в комнату, полностью раздавленная и униженная этой ссорой. Что еще за бред?! Почему ему можно так говорить со мной?! Будто я вообще никто. Видимо, так и есть… Да и чего я ожидала от Мирона?

Ложусь спать с мыслью о том, как его ненавижу. Как мне тошно от него и как я допустила мысль о том, что мы можем быть друг другу кем-то кроме любовников. Он бы никогда не впустил меня внутрь и не был со мной честен. Идиотка Камилла…