Камилла Садовская
Он ничего больше не отвечает. А в девять ко мне в гости приезжает Маша, как договаривались. Мы торчим на кухне с мамой и готовим трайфлы, секретничая. Но моя душа мечется от переживаний в бесконечном потоке взглядов то на телефон, то на входную дверь. Я не понимаю, что с ним происходит… Не понимаю, почему он так странно себя ведёт. То отвечает, то нет. То приходит, то уходит… Убегает от меня, словно я ничего не значу, или вдруг наоборот… Ломается передо мной, будто его стержень наконец не выдержал…
— Машуль, детка, не передашь мне клубники? — спрашивает мама, завершая порцию стаканчиков.
— Да, вот, конечно… Возьмите, — протягивает она миску и не упускает возможности выхватить несколько штук просто так.
— Она всё молчит, что случилось, может хоть ты расскажешь? — спрашивает у неё мама, нахмурившись. Подружка открывает рот как рыба, выброшенная на берег, пытаясь найти слова, но я тут же перебиваю её.
— Мама, я вообще-то здесь. Ау, — говорю недовольно. — Со мной всё хорошо. И Андрей позвал меня в кино, так что… Схожу с ним. — отвечаю, чтобы все отстали от меня. В конце концов сколько можно?
— Ладно, малыш, я всё поняла, — замолкает она, улыбаясь.
Мы с Машей всё время хихикаем, но я думаю о Мироне. Бесконечно проверяю телефон, и когда Влад спускается, смотрю на него круглыми, обеспокоенными глазами. Чёрт, я кажется, реально странно себя веду. Он хватает стаканчик и здоровается с Машей одним взмахом руки.
— Ты куда? — спрашиваю, очевидно только с одной целью. Узнать, где тот, который украл все мои мысли.
— К Мирону, — отвечает он, отчего мне становится грустно. Я понимаю, что он не придёт ко мне. И мне больно, но раз он так решил, значит, так надо.
Брат съедает пирожное, неоднозначно глядя на мою подругу, и мне хочется стукнуть его по голове. Потому что он тот ещё бабник, и Машка порой на него пялится. Откровенно говоря, слишком. А сейчас ещё и ест клубнику так, будто сосёт член. О, ужас! Стукаю её в плечо, чтобы она прекратила, и они оба ржут, как придурки, пока мама недоумевает в чём дело и что смешного она спросила. Только этого мне не хватало… Надеюсь, у них ничего не было…?! Она бы сказала мне, правда?! Или… Я же ей не сказала о Мироне, блин…
— Эй, ну ты чего?! Снова не поужинаешь?! — огорчённо спрашивает мама, и Влад пожимает плечами, направившись к двери.
— Извини, тороплюсь. Это срочно, — говорит он и исчезает, пока мама качает головой, ворча себе под нос.
— Вот… Вырастила на свою голову… Отец уехал, и никто не жалеет мать, — картинно шмыгает она носом, на что я подхожу и обнимаю её.
— Я тебя жалею. Всегда.
— Ты — моё чудо, — целует она меня в макушку. — Слушайте, а ежевику хотите? Добавить?
— Да, можно, — отвечаем мы, и наслаждаемся временем, проведённым вместе. Когда она отпускает нас побыть вдвоём, мы, вооружившись подносом с самыми разными трайфлами и чаем, идём ко мне в комнату. И уже там Маша заводит разговор об Андрее. Точнее о том, почему я ничего не рассказала ей про кино. Приходится говорить, что я забегалась, но у неё такой взгляд, будто она мне не верит. А это плохо…
— Камилл, слушай, хотела спросить насчёт Мирона? — приподнимает она брови, отчего моё сердце уходит в пятки. Ощущение, что я слышу там его жалобные всхлипы.
— А? — переспрашиваю в панике, мне даже кажется, что у меня паранойя, и вопрос на самом деле о другом. Но нет…
— Мирон. Твой ненавистный сосед, воооон из той комнаты. Ты перестала о нём говорить. Вообще. Ещё помнишь кто это? — на её лице лукавая гримаса, и я сейчас упаду в обморок. Она же знает, когда я вру… Она точно знает. Но признаваться не входило в мои планы…
— Мы с ним… После того раза с фильмом… Мы больше не контактируем, — вру напропалую, а что мне остается?!
— Ого… А чего это вдруг? — интересуется она, пока я только думаю, что сказать.
— Просто я сказала ему, что ненавижу его из-за Андрея и больше не хочу видеть. Вот и всё, — отвечаю ей, и она хмурится.
— Ммм… Столько лет ты его терпела. Давно нужно было ему высказать, — говорит она, и показывает на ноутбук. Причём с таким наглым выражением лица тычет на него пальцем.
— Что?!
— Мелодрама с Тимати Шаламе, ты обещала! — корчит она настырную рожицу, и я закатываю глаза. Нет ничего хуже фильмов, которые выбирает Маша… Однако порой выбора просто нет. Потому что отказаться значит потерять подругу…
— Лаааадно, сейчас… Только принесу мороженое, — говорю я и спускаюсь на кухню. Так не хочу ничего смотреть, тем более с Шаламе, но я реально ей обещала. Тем более, что Мирон всё равно не пришёл. Я втихушку проскакиваю на кухню. Мама болтает по телефону с отцом в гостиной, и я подслушиваю, мечтательно думая о том, как это всё-таки прикольно... Они столько лет вместе. И до сих пор флиртуют, как подростки. Хотела бы и я такой любви.
— Нет, ты не поверишь, я пью вино и думаю о тебе, — смеётся она, заставляя моё сердечко в груди таять. Обожаю их секретные разговорчики…
Подхожу к холодильнику и вдруг замираю. Вздрагиваю и электризуюсь. Словно меня реально подключили к высоковольтной линии… Офигеть… Я просто его чувствую. Телом. Сердцем…
— Звала… — звучит хриплый баритон сзади, и я закрываю глаза, вся за секунду покрывшись маленькими мурашками с головы до пят…