Виктория Зуева

Солнечные лучи пробиваются сквозь щель в шторах, рассыпаются по полу ровными симметричными полосами. Я сижу на стуле в комнате Дани, поджав под себя ноги, и всматриваюсь в холст, который уже принялась наполнять красками… Он уехал в универ, а я осталась… Для меня это дикость какая-то, но… Мне здесь очень спокойно… Особенно вспоминать, что мы с ним делали и как мы это делали… Не знаю почему, но именно эта любовь между нами и кажется мне такой важной и особенной.

Кисть легко скользит по холсту, оставляет очередной мазок, глубокий синий, почти чёрный, как бездна океана… Начинаю набрасывать волны, пытаюсь передать их мощь и грацию. Вспоминаю, как Даня рассказывал о тренировках, о том, как чувствует воду, как она обнимает его во время заплыва. Как всё остальное перестаёт иметь значение. Вот и у меня так же…

Время словно останавливается. Я погружаюсь в процесс, забываю обо всём: о ссоре с мамой, о неопределённости будущего, о том, что пока не знаю, где буду жить дальше… Только я, холст и краски. Только движение кисти, смешивающиеся цвета, рождающиеся образы. Здесь рисовать намного прекраснее, чем на улице… Потому что нет ветра, нет отвлекающих факторов… Тут тепло и сухо… Так непривычно для меня, если честно…

И вдруг в дверь тихо стучат…

— Ви, ты здесь? — раздаётся мягкий голос мамы Дани.

Я вздрагиваю, отрываясь от работы.

— Да, заходите! — отвечаю, поспешно откладывая кисть в сторону.

Она приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. На её лице — тёплая улыбка, как и всегда… Мне кажется, она буквально постоянно излучает тепло…

— Я увидела, что дверь приоткрыта, и решила проверить. Чем занимаешься?

— Рисую, — смущённо отвечаю, слегка прикрывая холст рукой. — Это… подарок для Дани… Я пока не знаю, что точно…

Она подходит ближе, внимательно разглядывает набросок. Её глаза расширяются от удивления.

— Ви, это потрясающе! — восклицает она. — Ты очень талантлива… Я и не думала, что у тебя так здорово получается…

Я краснею от похвалы. Потому что моя мама никогда меня не хвалила… Никогда… Она всегда говорила, что моя мечта — чушь собачья и мне нужно найти нормальную работу… Как же приятно слышать поддержку из уст взрослого человека. Это неописуемо…

— Спасибо… Я стараюсь передать то, что чувствую. Даня так любит воду… Хочу, чтобы картина отражала его суть… Я вообще-то впервые рисую такими красками на холсте… Новый опыт…

Милана Андреевна присаживается рядом со мной на кровать. Её взгляд добрый, внимательный. Ощущение, что она видит меня насквозь…

— Ты вкладываешь в это столько души… Он обязательно оценит. — Она немного волнуется, затем мягко спрашивает. — Как ты себя чувствуешь? Всё в порядке?

Я ведь знаю, что Даня что-то рассказал, а что именно не имею ни малейшего понятия…

— Вика… Девочка… Иногда можно поделиться… Бывает нелегко… И если нужен женский совет… Ну… Не мальчика… Тогда ты можешь со мной поделиться… Я судить не стану…

Её слова словно прорывают во мне плотину… Так тяжело молчать… И больно на самом деле…

— Я…, — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я… я поругалась с мамой. Она… она живёт с человеком, который… который поднимает на неё руку. И на меня иногда… Я пыталась поговорить с ней, убедить её уйти, но она не слушает. Говорит, что я не понимаю, что это просто ссоры. А я вижу, как она страдает, как боится…

Голос дрожит, и я закрываю лицо руками. Слёзы катятся по щекам, оставляют на коже горячие следы.

Милана молча обнимает меня. Её руки такие тёплые, такие надёжные. Я прижимаюсь к ней, чувствую, как её сердце бьётся тревожно, словно пропуская мои слова через себя…

— Бедная девочка, — тихо говорит она, гладя меня по волосам. — Как же тебе тяжело. Но ты не одна. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Мы с Гордеем всегда рады тебе…

Я всхлипываю, пытаюсь собраться с силами. В моей жизни таких людей буквально никогда не было… А сейчас я ощущаю такую колоссальную заботу и поддержку, словно обзавелась новыми родителями…

— Спасибо, Милана. Вы такие замечательные… Я так благодарна вам. И Дане. Он… он такой внимательный, заботливый. Всегда поддерживает меня, слушает, понимает. С ним я чувствую себя в безопасности.

Она крепче прижимает меня к себе.

— Я вижу, как он смотрит на тебя… Он очень дорожит тобой. Вы хорошо подходите друг другу… Гордей воспитал его правильно. Даня умеет выбирать, — она отстраняется, глядя мне в глаза. — Пойдём вниз, пообедаем? Я приготовила суп… Хочешь суп?

Я киваю, вытираю слёзы. Чувствую себя дома… С чужим мне человеком… Реально дома… по коже бегут мурашки.

— Да, спасибо Вам…

— Перестань, детка… Не благодари…

Мы спускаемся на кухню. Аромат куриного супа наполняет комнату, и я вдруг осознаю, насколько голодна. Милана ставит передо мной тарелку, наливает чай. Мы едим молча, но это молчание уютное, наполненное пониманием. Затем я помогаю ей убрать со стола, благодарю… Искренне. Обняв в очередной раз. Я маму так часто не обнимала, как её…

После обеда я возвращаюсь в комнату Дани, чтобы продолжить работу над картиной.

Беру телефон, а там, кажется, миллиард сообщений от моего Дани.

«Я скучаю, малыш.

Что делаешь?

Пара такая скучная, кабзда… Скорее бы оттренить и домой…

Моя мама там тебя похитила, да?

Ви, всё в порядке?».

«Дань, извини, всё хорошо, я рисовала, потом мы обедали… Тоже тебя жду очень».

«А у меня для тебя прекрасная новость».

«Что за новость?», — спрашиваю удивленно.

«Расскажу, как приеду. Это сюрприз».

«Хорошо, у меня такой тоже для тебя есть».

«Круто… Я тебя хочу», — приходит очередное провокационное.

«Ты думаешь об этом в раздевалке или во время пар?».

«Всегда…», — хихикаю и откладываю телефон в сторону, вновь продолжив рисовать…

Вечером раздаётся звонок. Я смотрю на экран телефона — мама. Сердце сжимается от тоски и тревоги. Всё же я её люблю, несмотря ни на что…

— Ви, тебе нужно вернуться домой, — её голос звучит устало, но твёрдо.

— Мама, я не могу. Здесь мне лучше. Я не хочу возвращаться туда, где ты страдаешь, а я ничего не могу сделать… И туда, где страдаю я сама…

— Это наш дом, Ви. Ты должна быть здесь.

— Нет, мама. Я не буду частью этого. Я останусь здесь, с людьми, которые меня понимают и поддерживают…

В трубке повисает пауза.

— Хорошо, — наконец говорит она. — Но помни, что это твой дом…

— Я помню, — отвечаю я и нажимаю «отбой».

В этот момент дверь комнаты открывается, и сюда неожиданно входит Даня. Его волосы мокрые после тренировки, на лице — усталая, но счастливая улыбка. Я даже спрятать холст, блин, не успела…

— Ты что даже волосы не высушил?

— Не-а… к тебе торопился, — лыбится он в ответ и подхватывает меня практически сразу, снося с ног… — Мчал как сумасшедший… Как день? — бодает меня и кружит вокруг…

— Всё хорошо, — шепчу я ему в губы. — Я рисовала тебе подарок… Но он ещё не готов…

Он подходит к холсту вместе со мной, внимательно рассматривает картину. Его глаза загораются.

— Ви, это… — он проводит пальцем по мазкам. — Офигительно… Я так и знал…

— Знал что?

— Что у тебя талант… Не просто дар рисовать карандашом… Нужно развивать, малыш…

Я улыбаюсь, чувствую, как на душе становится легче.

— Я хотела, чтобы ты знал… Ты вдохновляешь меня. Ты такой сильный… В плане… Эмоций, ты…

Даня смотрит на меня, в его взгляде — тепло и благодарность. А я так счастлива, что он вернулся. Что обнимает меня… И что всё это происходит между нами. Словно сказка.

— Спасибо, Ви… Для меня это важно… А к моему сюрпризу готова?

— К какому? — вспоминаю я, всё ещё сидя у него на руках.

— Ты теперь будешь учиться со мной… Я показал ректору твои рисунки… Препода решили, что у тебя реальный талант и… Тебя взяли учиться… На дизайн, как ты и хотела…

У меня сердце начинает вырываться из груди. Что?

— Ты шутишь, да?

— Нет, Ви… Я совсем не шучу, малыш… Поздравляю тебя, завтра можем вместе поехать на пары, по-настоящему…