Почти 19 лет спустя...

— Эй, Чудила, а ну-ка, притормози!

Чудила… лишь одно из многих её прозвищ. И не самое обидное, если уж разобраться. Фиона давно к нему привыкла. Зачастую её называли гораздо хуже.

Чудила возглавляла тройку самых милых кличек, в которую также входили Банши и Ведьма бледная. А вот всё остальное лучше не повторять в присутствии учителей или родителей.

Голос, окликнувший её, Фиона узнала сразу.

Конечно, то была Мирел — главная звезда школы и главная заноза в жизни самой Фионы. И дня не проходило, чтобы эта стерва не попыталась зацепить хоть чем-то.

Ничего, осталось продержаться совсем немного! Последний курс в ненавистной средней школе — отмучиться ещё год, получить аттестат зрелости и забыть всё это как страшный сон. Впрочем, учебный год только начался — на дворе стоял золотой октябрь, а, значит, впереди Фиону ждало ещё множество незабываемых дней в аду.

Однако мысль о долгожданной свободе грела душу уже сейчас. Всего лишь год, всего лишь…

Конечно, ей и после школы придётся сталкиваться с Мирел и её шайкой прислужников, да и с другими давними врагами тоже, но всё-таки Фиона верила, что после школы изменится многое.

Больше всего на свете ей хотелось уехать прочь отсюда, куда-нибудь подальше, хорошо бы в Дублин — поступить в университет или колледж, стать хозяйкой самой себе, а главное, избавиться раз и навсегда от тех, кто столько лет травил её и унижал.

Фиона понимала, что всё это мечты, которым сбыться не дано.

С каждым годом жизнь на острове становилась только хуже, разгоревшееся с новой силой противостояние на севере не только постоянно уносило чьи-то жизни, но добавляло бед тем, кто, вроде бы, не касался политики и противоборства. Многие остались без работы, закрылось несколько крупных фабрик.

Отец пока держался за своё место крепко, но его заработка только-только хватало на жизнь. Скопить деньги на её дальнейшее обучение за этот год у родителей уж точно не выйдет. И даже небольшая подработка Фионы в сувенирной лавке вряд ли спасёт ситуацию.

И всё-таки она надеялась, и делала всё, чтобы приблизить свою мечту — старалась учиться так, чтобы быть не только лучшей в классе, но и во всей школе.

Пока Фиона ещё не разучилась верить в чудеса, несмотря на то, что вся её жизнь была доказательством обратного. Да, странностей вокруг неё всегда было полно, а вот чудес… давно уже не случалось.

Иногда память подбрасывала что-то смутное, туманное, почти забытое, родом из детства… Фионе казалось, что тогда она умела смотреть и видеть иначе, и мир был полон радужных красок и волшебства. Но потом всё изменилось.

Маме не нравилось то, чем с радостью делилась Фиона. Сначала она только шикала на неё, запрещала болтать о всяком вздоре, особенно, при соседях и родственниках. А ведь именно этот вздор и был главным сокровищем Фионы, её настоящей жизнью.

Потом мама взялась за лечение дочери всерьёз.

В конце концов, устав от докторов, больниц, а также долгих бесед с пастором, психологами и даже психиатрами, Фиона смирилась и отвернулась от сказки — запретила себе видеть, верить и уж, тем более, с кем-то делиться сокровенным. Ей стало казаться, что те сказки наяву, что засели в её памяти, были лишь яркими детскими снами и игрой воображения.

Она стала нормальной.

Мама была счастлива. Папа тоже.

Папа всегда был счастлив, когда мама была в хорошем настроении, не пилила его и не раздражалась на всех домашних. И пусть сам он не одобрял одержимого желания Деборы вылечить дочь, но и возражать не пытался. Вступаться за Фиону было себе дороже.

Мама всегда сама занималась воспитанием дочери, решала, что для неё хорошо, а что плохо. Раньше Фиона думала, что это из-за большой любви, и из-за того что родители много лет мечтали о ребёнке, прежде чем она родилась.

Но теперь, когда и сама она уже вполне могла назвать себя взрослой — прошлой осенью ей исполнилось восемнадцать, Фиона вдруг осознала, что, пожалуй, она просто была любимой маминой игрушкой… А к настоящей любви это имело мало отношения.

— Эй! Ты оглохла что ли, Чудила! Я с тобой говорю! — хлёсткий окрик прилетел в спину как плевок, отвлекая от собственных мыслей.

Останавливаться она, конечно, и не думала. Наоборот, только прибавила шаг.

Не бежала — убегать от своры нельзя, стоит только побежать, и ты сразу превратишься в добычу, в жертву. Это Фиона, прошедшая школу травли «от и до», уже давно уяснила.

Однако она всё-таки пошла быстрее, в надежде, что Мирел отстанет или на что-то отвлечётся, и Фиона улизнёт от неё как бывало уже не раз.

Но сегодня удача отвернулась от Фионы — Мирел явилась не одна. Словно из-под земли перед Фионой вырос Задира-Мёрфи. Поджидал за углом, гад такой, вместе со своим дружком.

— Куда так спешишь, а, скелетина ходячая? Ты что, не слышишь, что тебя зовут?!

Обступили мигом — не ускользнуть. За спиной быстро приближались шаги Мирел и её шавок. Фиона затравлено огляделась — как назло, улица пуста, помощи ждать неоткуда.

— Мне тут сказали, что ты отказалась помочь Мирел с практикой… Что, жаба задавила дать списать? Решила проблемы заиметь? — напирал широкой грудью Мёрфи.

— Нет, решила, что Мирел не помешает заиметь собственные мозги, — ядовито усмехнулась Фиона. — Хотя… для этого, наверное, уже поздно…

— Че-е-его? — протянул Задира, замахиваясь своей огромной лапищей.

— Ах ты… — взвизгнула уже подошедшая достаточно близко Мирел.

Дальнейший поток её брани Фиона уже не слушала. В следующий миг она резко присела и проскользнула между широко расставленных ног Мёрфи.

А сам Задира, покачнувшись вперёд, вместо Фионы врезал по смазливому личику подскочившей к ним Мирел.

Вопли и крики огласили тихую улочку.

А Фиона, не теряя ни секунды, бросилась прочь. Нырнув за угол, она свернула в ближайший переулок, потом в другой. И, в конце концов, оказалась в тенистом глухом тупике.

Бежать дальше было некуда. Мусорный бак, старый велосипед без колес, да обшарпанная дверь, ведущая неизвестно куда.

Фиона в отчаянии дёрнула её — заперто, даже пару раз стукнула кулаком — бесполезно.

Кажется, она сама себя загнала в ловушку. Нужно было драпать по улице дальше, заскочить в какой-нибудь магазин или паб, а она так сглупила.

Но… может, ещё повезёт…

Прижавшись к холодной волглой стене, Фиона замерла не дыша. Через пару секунд звенящую тишину разорвал топот бегущих ног, где-то неподалёку.

Фиона, вслушиваясь в каждый звук, даже успела на миг прикрыть с облегчением глаза — кажется, её преследователи бросились дальше по улице.

Но ещё через мгновение она услышала одинокие быстрые шаги, которые явно приближались. Кто-то решил проверить этот закоулок.

Фиона вжалась в стену ещё сильнее, так что камни впились в спину. Пульс гулко отдавался в висках… Каждая секунда ожидания длилась целую вечность.

Шаги затихли на миг, а потом стали удаляться.

Она сглотнула застрявший в горле ком.

И тут… снова… Шаги снова стали громче! Кто-то приближался, кто-то шёл сюда…

Фиона готова была врасти в каменную кладку, но вряд ли даже это могло спасти.

С её снежно-пепельными волосами, белой кожей и молочного оттенка платьем остаться незаметной на фоне почти чёрной стены было невозможно. Сейчас её обнаружат!

Но она просто так не сдастся, она будет драться!

Шаг, ещё шаг, ещё шаг…

Фиона уже видела краем глаза высоченную фигуру Мёрфи.

Он прошёл чуть вперёд, остановился, сообразив, что дальше идти некуда. Фиона была почти у него за спиной, только чуть левее.

Можно было попытаться выскочить обратно в переулок, но Мёрфи наверняка успеет её схватить.

Да и не могла Фиона бежать. От ужаса её словно паралич разбил. Она даже дышать перестала. Звенящая тишина теперь гремела набатом, или это грохотало в груди перепуганное сердце. Как же ей сейчас хотелось исчезнуть, стать невидимкой!

Фиона не спускала глаз с Задиры.

И, словно ощутив её взгляд, Мёрфи медленно развернулся и… уставился прямо на неё.

* * *