— Она врёт, — говорит мне в ухо Дарисвальд и обнимает сзади, — точно тебе говорю. Красиво играет роль, но эмоциями это не подкреплено. Ну-ка, пуговка, не хнычь, — разворачивает к себе, целует и губами собирает мои слёзы. — Не знаю, что с ней такое, но всё это игра.

— Почему ты так уверен? — шмыгаю носом.

— Помнишь, тебе было очень страшно и гадко во время эстраты, а потом всё это куда-то подевалось?

— Помню.

— Я забирал твой страх и делил между нами. Это мой кровный дар — способность чувствовать чужие эмоции. Магия проснулась во мне с наступлением совершеннолетия, и она же отчасти стала причиной, почему я отдалился от людей, выбрал компанию бутылки. За это мне сейчас стыдно. И я надеюсь, ты не будешь судить меня по прошлому. Тогда вокруг было слишком много бессмысленных эмоций, и не от всех мне удавалось укрыться. Со временем я научился отгораживаться, но всегда приходилось прилагать максимум усилий, буквально изнуряя себя. Благодаря Аиру я контролирую чувства так, как должен это делать настоящий эмпат.

— То есть ты чувствуешь эмоции других? И мои тоже?

— Да, если хочу этого. А твои я подслушиваю всегда. Ты добрая во всех помыслах, искренняя, красивая изнутри. Поверь, такие люди встречаются крайне редко. Ни одна девственница, падающая в ноги Априолю, не была настолько чистой, как ты. Во всех скрыта корысть, гнильца, подлость, может даже ненависть и оттого жажда мести. А ты как светлый огонёк. Рядом с тобой не хочется отключать магию, и впервые в жизни я не считаю её своим наказанием, — Дарисвальд склонил голову, едва заметно улыбнулся, словно устыдился своих откровений. — Насчёт Лаштин не волнуйся, мы её в любом случае устраним. Пока точно не знаем, как это сделать, но по ходу разберёмся. Она красиво врёт Тройсену, говорит всё как положено брошенной несчастной девушке, но внутри у неё пустошь, как у гесейр.

— Но она всё о нём знает… Значит, гесейры читают память девушек, в которых находятся?

— Мы думали, что нет, но вот эта показала, что у неё два сознания.

— То есть, всё, что говорит гесейра — это мысли настоящей Лаштин?

— Не думаю. Скорее всего, швойда использует что-то из памяти девушки. Она давит на человеческие эмоции, хотя сама не понимает, что это такое.

— И какова её цель?

— Этого мы не знаем. Нужно случайно свести её с Эльтикой. Может, так мы узнаем парочку их тайн.

— Аир не может влезть им в голову и прочесть мысли? Со мной он так делал.

— Потому что ты его ильфги. У тебя, кстати, татуировка ещё не появилась?

— Где?

Дарисвальд сжал мою правую грудь, затем левую, словно ища подходящее место. Остановился между грудями и вопросительно приподнял бровь.

— Зачем я спрашиваю, если и сам знаю, что нет. Просто будь готова, что она там появится. У меня ярко проступила после нашего потрясающего секса.

— А что означают эти татуировки?

— Связь, которую невозможно разрушить.

— Значит… Мне срочно нужна такая татуировка.

— Вероятно, у тебя она появится после соединения с последним владником. То есть с Троем.

Поднимаю голову, ловлю взгляд того, о ком мы говорим. Он продолжает успокаивать Лаштин и мысленно что-то передаёт Дарисвальду. Мне тоскливо оттого, что Трой далеко от меня, но больше беспокоит, что к нему прикасается красивая девушка. Если отбросить свои чувства, надо признать, что они были бы очень красивой парой.

До конца дня я не могла найти своему сердцу покоя. Мысли вихрились вокруг Тройсена и Лаштин. О последней хотелось думать меньше всего. Но Трой… Он должен быть моим.

Вечером в очередной раз послала свои принципы к чёрту, на цыпочках дошла до комнаты Тройсена, отворила дверь и прошмыгнула сразу к кровати. Залезла под одеяло под ошеломлённо-восторженный мужской вздох.

— Хочу побыть с тобой, — укладываю голову на его плечо. — Ты не против?

— Конечно, нет, сладкая моя, — целует волосы. — Тебе тоже не спится?

— Нет. Мысли мешают.

— Мне тоже, — Трой нежно меня обнимает. — Дар и Вонт обнаружили, что ты ушла и хотели идти тебя искать, — тихо смеётся, — не волнуйся, они уже знают, что ты со мной.

— Мы под наблюдением, — хихикаю.

— Не думай, что они против. Аир подстрекает залезть тебе под трусики, а потом и поглубже, чтобы остальные подключились и, наконец, сделали всем нам наследника.

— И что, это можно даже до свадьбы?

— Конечно, можно. Аир покопался в своей памяти и выяснил, что и раньше ильфги не могли беременеть от кого-то, кроме айракона, так что проблема не в тебе. Все твои воплощения в прошлых жизнях были предназначены Аиру, поэтому с другими ничего не получалось.

— Да? — я приподнялась на локте, смотрю в лицо Трою, по мелькающим зрачкам вижу, что в этом разговоре присутствует и Аир. — Значит, я не дефективная?

— Нет, конечно, Нэйди. Ты наша, только наша, и скоро у нас появятся детишки. Если они родятся без духов айраконов, Аир подберёт им лучших защитников. Ты кого хочешь больше: девочку или мальчика?

— Всех хочу, — мурлычу и тянусь к Трою за поцелуем. Он нежно мне отвечает, поглаживает поверх тонкого платьица, раздосадованно постанывает. Я не позволяю ему прервать желанный поцелуй, развратно залажу на него сверху.

— Нэйди… Я ведь не сдержусь… Ты слишком красива. Но я не хочу, чтобы всё было так. Это несправедливо по отношению к тебе.

— Неважно, — снова целую, заглушая его речь, — ты ведь этого хочешь? — надавливаю раскрытыми бёдрами на вмиг вставший член.

— Безумно хочу, — фиксирует мою талию, заставляет двигать бёдрами, и я послушно изгибаюсь, массируя его член по всей длине. — Моя сладкая малышка…

В полумраке спальни звучат наши тихие голоса и стоны. А тени на стене передают страсть так, словно мы уже соединились.

Нам незачем откладывать секс, но мы оттягиваем, лаская друг друга только снаружи. Наша близость запретна, и мне не хочется думать, что сейчас я осознанно рушу чью-то жизнь. Я любовница, а не его невеста.

— Моя… — шепчет Тройсен, лаская меня губами и пальцами. Этого мало нам обоим, и он перекладывает меня под себя, разводит ноги и погружает язык в мои влажные складки.

Я задыхаюсь от невероятных ощущений, с головой окунаюсь в эйфорию. Всё моё тело сошлось в одной точке, где мужской язык играет с моим клитором, где он лижет и истязает.

Резкий стук двери прозвучал как предупреждение перед выстрелом, и мы слаженно подскочили на кровати.

— А-а-а-а-а! — орёт вбежавшая Лаштин.

В следующий момент в меня летит нечто твёрдое. Трой отбивает, и комнату заполняет звук бьющегося стекла. Одновременно в спальню вбегают Вонт, Дар и Десидер, хватают под руки кричащую Лаштин, несут её в коридор.

— Ты с ней спал! Ты с ней спал! А как же я?! Я твоя невеста! А у тебя любовница! А-а-а-а-а! Отпустите меня! Отпустите! Я убью эту тварь!

Тройсен прикрывает меня собой, натягивает на нас обоих одеяло. Ещё несколько минут назад я дрожала в ожидании оргазма, а сейчас содрогаюсь от нахлынувших слёз — предвестников истерики.

— Не бойся, сладкая, всё хорошо, — Трой гладит меня, прижимает к себе. — Она сумасшедшая. А ты никакая не любовница. Ты моя любимая девочка. Прости за это. Я виноват.

В комнату вошёл Десидер, осмотрелся, прилёг рядом.

— Сильно испугалась? Прости, мы не успели среагировать. Её не должно быть в доме. Как-то пробралась. Защиты у нас никакой, вот и… Ну-ну, сладкая моя, не плачь, всё хорошо. Иди ко мне, — перетягивает меня на свои бёдра, покачивает и нашёптывает отвлекающие пошлости. Я постепенно успокаиваюсь и даже начинаю улыбаться.

— Прости меня, Надь, — шепчет Трой, целуя мои пальцы. — Прости, малышка.

— Не вини себя, Трой, — стараюсь искренне улыбнуться, — мы все заложники обстоятельств. И она ведь права… Чувствую себя гадко.

— Нет, крошка, ты на своём месте. Ты наша любимая, предназначенная судьбой. Здесь твоё место. Не слушай эту глупую девицу. Она бесчувственная и корыстная. Что-то замышляет против всех нас. Ты ни при чём, сладкая.

— Пойдём ко мне, маленькая, — Десидер поднимает меня, и я обхватываю его за шеей, с печалью смотрю на Тройсена, пока мы покидаем его спальню.

Возбуждение, накрывшее нас всех некоторое время назад, схлынуло, и уже никому не хочется возвращаться к незавершённому делу.

Размещаемся на постели Десидера, к нам присоединяется Априоль, обнимает меня со спины. Кажется, уснуть в таком состоянии невозможно, но у меня как-то получается. И спустя час я уже мирно сплю между двумя мужчинами.

Утром укрыться от жуткой действительности не получилось. Сразу с пробуждением я поняла, что произошло нечто страшное. А мужчины, собравшиеся на нижнем этаже в помещении, похожем на конференц-зал, подтвердили догадку своими понуренными головами и обеспокоенными взглядами.

— Что случилось? — несмело вхожу, осматриваюсь. Аир неотступно следует за мной. Этим утром он стал моей тенью. И это было одной из причин, почему я заподозрила неладное.

— Эльтика мертва, — говорит Вонт, печально склонив голову.

— Какой ужас… Но как? Почему?

— Это ещё не всё, Нэйди, — Дар идёт навстречу, берёт меня под локоть, — присядь. С этого момента ты всегда под наблюдением Аира. Он единственный сможет хоть что-то сделать…

— Не понимаю… Чего вы опасаетесь? Это Лаштин её убила?

— Мы точно не знаем. Лаштин была закрыта в отдельно стоящем доме. У неё не было доступа к ножам и подобному. А у Эльтики ножевые ранения.

— Давай без подробностей, Дар, — недовольно рычит Десидер и разворачивается ко мне: — Мы всё решим, сладкая, постарайся сохранять спокойствие.

— Если не Лаштин, то кто? — я обхватила себя руками, и стоящий рядом Джай обнял меня, согревая и успокаивая.

— Наши мнения разделились, Нэйди, — говорит Априоль. — Я, как и Дес, считаю, что тебе незачем знать подробности, но… Остальные за то, чтобы рассказать тебе. Выбор за тобой.

— Конечно, я хочу знать, что случилось, — хоть мне и жутко.

Дар чувствует это, помогает справиться, и я на какое-то время становлюсь почти непробиваемой.

— Тело девушки, в которой была Эльтика, погибло. Несколько ножевых ранений несовместимы с жизнью. Но сама Эльтика, то есть гесейра, может быть жива. Мы не нашли признаков её присутствия в погибшем теле. Кровь убитой гесейры должна быть чёрной, а она бордовая. Значит, тварь где-то рядом в виде бестелесного духа. Это выглядит примерно, как чёрная клякса или тень. Она незаметно скользит по любой поверхности, проникает в щели, сливается с обстановкой. Единственное отличие от духа в том, что гесейры не способны проходить сквозь преграды. Мы не знаем, сколько они могут существовать в таком виде. Возможно, ранее это было привычной формой их существования. Самое страшное, что здесь она будет искать сосуд, то есть женское тело. И единственный вариант для неё…

— Это я…