Дом Фауста Руджери представляла собой чудовище из минимализма, разбавляемого предметами искусства на стенах.

Район Брера мне никогда не нравился. Большие дома с патио, окна от пола и до потолка. Вечно закрытые, как и местные жители.

Я бродила по его стерильному дому, всячески игнорируя спальню и тот факт, что теперь это и моя «крепость» тоже.

Фауст ушел почти сразу же, как мы вернулись в Милан. Он почти ничего не показал, не говорил лишнего и не смотрел в мою сторону.

Я тоже не горела желанием вести светские беседы, когда у нас был всего одна причина для разговоров – другая женщина, которая угрожала мне вендеттой.

Как подступиться к разговору об Аурелии я не знала. Это казалось невозможным.

Да и что я вообще могла сказать?

Мы друг друга не знаем, но тот факт, что ты оставил меня одну, уйдя болтать со своей девкой на веранду, выбивает почву из-под ног?

Я не знала, почему это так сильно меня задевало. Мне должно было быть всё равно. Мы совершенно чужие друг для друга люди и Фауст ясно дал понять, что не собирается это менять.

Пусть одиночество и угнетало, я радовалась тому, что в этих стенах не было ни Франчески, ни Аурелии.

Последняя снилась мне в кошмарах прошлой ночью. Я вздрагивала, просыпаясь в объятиях Фауста. Таких же крепких, как и в первую ночь.

Для меня был странным подобный контакт. Он был… слишком личным для тех, кто ничего друг о друге не знал. Мы это не обсуждали, да и ложились спать совершенно в разное время.

Может, он просто делал это по привычке после трех лет отношений с Аурелией?

От стерильности во всём его доме меня тошнило.

Я будто оказалась в больнице, где каждый предмет лежал исключительно на своих местах. Это злило, лишний раз доказывая, что мне здесь совершенно не было места.

Дом был наворочен техникой, о существовании которой я предполагала лет через двести, такой странной она казалась.

У нас такого не было. Свет не включался автоматически и шторы сами по себе не двигались в определенное время. Кофемашина плюнула в меня паром, и на этом наше сотрудничество закончилось, не успев начаться.

Когда я разобрала первую партию своих вещей – ничего не изменилось. Дом всё так же отражал Фауста, а я в нем была чужеродным телом.

Жили ли они вместе до того, как Фауст объявил ей о том, что женится?

Может, поэтому дом кажется таким холодным и пустым?

Пытаясь избавиться от хандры, я написала девочкам сообщение с адресом. Через час на пороге стояла Рената.

Она выглядела так, будто сорвалась ко мне с марафонской дистанции. В спортивном костюме, с забранными волосами, она стояла на фоне закатного солнца, будто мой супер-герой.

– Надеюсь, у вас есть кислота. – вместо приветствия проговорила она, расцеловав меня в обе щеки. За её спиной стояла Элеттра.

После объятий я впустила их в дом, поставив дверь на сигнализацию.

Сначала я показала девочкам дом. Элеттра пыталась найти плюсы в абсолютно безжизненных серых стенах, а Рената назвала это место крематорием.

И я была с ней полностью согласна.

Во время нашей небольшой экскурсии я случайно обнаружила кабинет Фауста.

Он был таким же мрачным и безжизненным, как сам Руджери.

Наличие кабинета с рабочими бумагами очень упрощало мне жизнь.

Я смогу найти что-то, что потом использую против Руджери и стану свободной. Даже если придётся прибегнуть к помощи Таддео Монтолоне.

Конечно, это был крайний случай, но за последние двое суток я пережила столько потрясений, что привлечь его к разрушению империи зла Руджери уже не казалось мне чудовищной ошибкой.

Я кратко обрисовала девочкам всё, что происходило после того, как мы сбежали со свадьбы, и было принято единогласное решение засесть в патио.

В холодильнике было пусто, в шкафчиках не нашлось вина.

Мы заказали жаренную курицу в кляре и расселись на плетеных стульях, среди цветов.

– То есть, вы знаете друг друга уже три года? – Элеттра поедала куриные крылышки, обмакивая их в сырный соус. – Дольше, чем мужа. Феноменально. Как ты считаешь, он знал о том, что вы играете вместе?

Это был хороший вопрос, но, к сожалению, я совершенно не знала, как на него ответить.

– Может быть. Но мы и лично знакомы-то не были. Так, заочное соперничество. – я пожала плечами, отпивая приторно-сладкую газировку.

Это был мой первый фастфуд лет за пять и теперь я корила себя за то, что не добралась до него раньше.

– Теперь обскакать эту девку – дело принципа. – Рената взмахнула кусочком курицы очертив им дугу в воздухе. – Иначе пойдут слухи, все заочно начнут жалеть юную миссис Руджери, и ты сама не поймёшь, как станешь сумасшедшей теткой, которая будет травить своих невесток, возродишь традицию кровавых простыней, а твоё лицо будет всегда в одном и том же недовольном положении из-за переизбытка ботокса.

В словах Ренаты было больше смысла, чем в моём желании сделать вид, будто Аурелии не существует.

Но больше всего меня удивило, как Элеттра горячо поддержала подругу.

– Да-да! Ты прямо-таки описала мою мать!

– И что вы предлагаете? Драться за какого-то левого мужика? – я вытерла пальцы салфеткой.

– Раф… – Элеттра посмотрела на меня, как на поехавшую. С удивлением и жалостью. – Но это теперь не «какой-то левый мужик», а твой муж.

Я задумалась.

Моя мать была несчастна в браке. Отец постоянно светился в прессе с какими-то жрицами любви и позорил её перед всеми знакомыми.

Хотела ли я себе подобной участи? Конечно, нет.

Но как я могу заставить Фауста избавиться от Аурелии?

– Может, для начала стоило бы с ним переспать? – будто прочитав мои мысли заговорила Рената. – Что ты на меня так смотришь? Он же не от большой любви к ней бегает!

Вот тут Рената ошибалась.

Разве можно было встречаться так долго, ничего не испытывая к человеку?

– Я сказала ему, что у нас ничего не будет без необходимости.

– По-моему, если какая-то девушка хочет унизить тебя и продолжить спать сс твоим мужем – это веский повод. – поддакнула Элеттра. – Когда меня отправили в католический институт, то падкость мужчин на секс было главным аргументом. Мама говорит, что они – животные, только в дорогих костюмах.

Я сокрушенно опустила голову, когда в патио вошел Марко. Новая заноза в заднице и телохранитель, которого приставил ко мне Руджери.

Энцо был разжалован обратно в дом Калабрезе, Фауст сказал, что не доверяет ему.

Марко было чуть за тридцать. Раньше он был тренером по боям без правил, а потом встретил Фауста.

В отличие от Энцо, Марко любил поболтать. За одно только утро и три часа после знакомства он успел растрепать мне всё о наших ближайших соседях.

– Миссис Руджери, я привез оставшиеся вещи. – отчитался Марко, удивленно замерев в дверях патио. – Добрый вечер, дамы. – он почтительно склонил голову.

– Я могу переспать с твоим телохранителем? – ни с того ни с сего выдала Рената и глаза Марко стремительно поползли на лоб.

– Марко, это Рената Фальконе и Элеттра Ринальди. Рената, никто ни с кем спать не будет. – добавила я с укоризной.

– Кстати насчёт это, миссис Руджери… – Марко неловко закашлялся и отвёл взгляд. – Мистер Руджери написал мне, что сегодня переночует в квартире на Санта-Лукреция. Просил переждать вам, чтобы вы его не ждали.

Я взглянула на Ренату и Элеттру. Они всё поняли без слов.

Только что Аурелия Ричи победила меня со счётом один-ноль.