Мария Логачёва

Влад резко хватает за запястье, дёргает на себя и пересаживает меня на переднее сиденье, а сам идёт за руль… Двери так и хлопают. Внутри сквозняк… Обогрев на максимум, и мне стыдно… Сердце в моей груди такие обороты берёт, что заставляет меня трястись на месте…

То, что я ощутила полчаса назад до сих пор пульсирует внутри. Не так явно, но это больно… А Влад такой злой сейчас. Он меня за тот поцелуй возненавидел, это точно…

Едем мы молча… Он сжимает руль так крепко, что костяшки все белые, а я… Я смотрю на его профиль. Ощущая его запах повсюду… Зачем он так со мной поступает?! Зачем… Почему мы всё время бодаемся?

Минут через пятнадцать он вдруг останавливается возле какой-то высотки недалеко от их универа…

Я выхожу, осмотревшись, и пока мы идём к нему домой… Я успеваю тысячу раз передумать и тысячу раз представить успел ли он привести сюда кого-нибудь ещё… Это же Садовский… Раньше он был привёл сто процентов. А сейчас?! Сейчас он меня любит? Только меня? Он знал, что будет меня возвращать? Знал, что всё для этого сделает или…

Что не взгляд, то перекрёстный огонь. Грудная клетка вздымается от напряжения, когда мы заходим в лифт…

— Я не знаю, зачем приехала… — бормочу, сжимая кулаки. — Может, обратно?

— Рискни и больше меня не увидишь никогда.

— Не нужно манипулировать! Ты посмотри на нас… Во что мы превратились вообще?!

— Мы? Это ты выбила мне камнем стекло. Это ты сосалась с уёбком, которого я ненавижу, пока я сходил с ума после твоего поступка!

— Прекрати… Всё не так было… Я ни с кем не сосалась… Я была вся в слезах… Он потянулся. И… Там секунды не прошло… Я тут же убежала. Просто я должна была тебе сказать! А иначе мы бы не смогли начать заново! — дрожу перед ним, обняв себя за плечи. Садовский при этом как фонарный столб. Мало того, что весь лифт освещает своим обиженным взглядом, так ещё и стоит прямо — не шелохнется…

— Задушил бы тебя… Если бы не любил…

И всё равно от этих слов тает сердце… Любит ведь. Он меня всё ещё любит…

Когда доезжаем до нужного этажа и подходим к квартире, я всё ещё нервничаю. Чувствую, что и его тоже колотит немного. Мы оба на нервозе…

В квартиру заходим вместе, но он закрывает дверь. Тут сразу же ощущается его стиль. Тёмные стены, просто, лаконично, без лишних аксессуаров, которые так обожает их мама… Дом-то весь ими украшен. А тут… Ощущается именно его мужское…

— Проходи…

Я снимаю сапожки, куртку… Делаю пару шагов внутрь и останавливаюсь.

— Садовский, я сразу обозначу… Если тут с тобой кто-то ещё был…

— Замолкни уже, Маша. Здесь никого не было, шуруй прямо и направо, — подталкивает меня в спину, пока я фыркаю. Мне не нравится, как он себя ведёт… Или нравится? Я вообще не в состоянии здраво оценить то, что с нами происходит. Но потом…

Мы оказываемся с глазу на глаз в небольшой комнате, где есть только кровать, плазма, небольшой шкаф и плотные льняные шторы…

— Я не хочу именно тут разговаривать, — пытаюсь выйти, но он толкает меня к кровати. — Влад…

— А чё ты так занервничала? Есть что скрывать от меня? — наступает он. — Может, засосы где-нибудь остались?

— Ага, всё тело, блин! От и до в засосах!

Его челюсть стиснута, и он обхватывает мою кофту обеими руками, сжимая ткань в кулаки. На секунду кажется, что сейчас порвёт, и я уйду отсюда вся рваная как бомжиха или словно в вестерне в мелкую дырочку…

— Влад, это шутка. Нет у меня засосов никаких. Но я устала… Я ночевала на работе, ты сам знаешь… Я грязная и хочу мыться… А ещё спать…

— Вот видишь… Это то, о чём ты мечтала, да? А со мной было плохо?

— Нет… Но это другое…

— Это то же самое. Сейчас — через год… Какая разница? Я лишь хотел тебе показать… Если мы не сохраним этого сейчас, то мы никогда этого не сделаем, Маша… — он прихватывает меня за подбородок, а потом тянется к моих косичкам, начав расплетать их.

— Что ты делаешь?

— Готовлю тебя к водным процедурам…

— Влад…

Чувствую, как его руки аккуратно распускают мои волосы… Как он зарывается в них пальцами и массирует мою голову, притискивая ближе к себе.

— Ты меня, блядь, с ума сводишь просто… — склоняется к уху. — Я без тебя не могу… И это не значит, что я какой-то дефектный… Не значит, что этим можно пользоваться… Ты сама так хотела… Приручила, а потом выбросила, как игрушку…

— Я не выбрасывала, Влад. И не приручала…

— Да ладно…

— Нет… Ну… Возможно, я пыталась сделать так, чтобы ты изменился — да… Чтобы перестал гулять. Но почему ты не мог мне просто сказать? Что ты не хочешь, чтобы я работала у твоего отца… В глаза…

— Да потому что, блядь, отец ни при чём… Я в целом не хочу, чтобы ты ходила по судам и прочим подобным инстанциям… Я не хочу видеть тебя напряженной, уставшей, замученной… Я хочу… Блядь, я хочу гладить тебя вечерами. Хочу ощущать твой запах. Твою нежность. Твою способность превращаться в домашнюю девочку. Мою девочку… — он жмёт меня к себе и нюхает голову.

— Мне кажется, я уже воняю… — смеюсь со слезами на глазах, и он тоже.

— Нет. Ты вкусно пахнешь… Как всегда… — тянется к краям моего свитера и тянет его вверх, раздевая меня… Затем снимает блузку, расстёгивает лифчик, заставляя меня стоять и… Смотреть на него. Я чувствую, как всё тело реагирует на его взгляды и прикосновения… И мне хочется плакать… А когда он заканчивает, направив вниз мои трусы, подходит к шкафу и вытаскивает оттуда махровое полотенце, протянув его мне. Я перенимаю и меня резко сгребают на руки, унося отсюда в сторону ванной комнаты…

Мне нравится чувствовать себя такой маленькой в его руках. Нравится быть этой самой домашней девочкой. Даже если это будет означать сдаться ему и меньше учиться… Это глупо, но по ощущениям именно так.

— Хочешь в ванне полежать расслабиться?

— У тебя есть прям ванна?

— Обижаешь… — заносит меня внутрь, а там целое джакузи, блин… и взгляд мой ревниво падает на какие-то бутыльки с женскими солевыми бомбочками и прочим, когда он усаживает меня на край бортика…

— Откуда?

— От верблюда… Было уже здесь, когда я приехал… — врубает воду и смотрит на меня. — Ну… Говори… Мне можно с тобой или как? — спрашивает, потянув вверх свою футболку, обнажает передо мной все свои мышцы, переплетённые под загорелой кожей, и я тут же проверяю ту взглядом на наличие тех самых засосов или царапин, как одержимая… Всё ещё дико ревную, но уже себе не принадлежу…