Влад Садовский

Пытаюсь оторвать её от себя, но она, сука, как прилипла. Нарочно меня доводит до белого каления. Дрянь.

— Слышь! Отцепись от меня!

— Нет, не отцеплюсь! Нет, послушай, — бормочет мне в грудную клетку, повиснув на мне.

— Сука ты! Я за тобой, как дебил… Ну и пиздуй к этому ебаному додику тогда! Дура!

— Влад, я ненавижу тебя!!! — огрызается ответно. А я не просто ревную. Я горю весь огнём. Уверен, это даже физически ощущается…

— Хули тогда не отпускаешь?! Всё, блядь, свободна! Гуляй, пизда Ивановна!

— Влад… Владик… — жмётся ко мне всем телом, инфицируя, пролезая под кожу, как обычно. — Я не хотела с ним целоваться… Я не собиралась даже! Так вышло! Это ты виноват!

— Да ты там охуела что ли, слышь?! — обняв за талию, пытаюсь стянуть её с себя, но она намертво сжала меня и руками и ногами, и не отпускает. Её запах повсюду… И меня, конечно же, мажет по ней. Но я как представлю, что она там с ним сосалась после всего, так меня всего пидорасит просто. Закопать их обоих хочется…

— Влад, я правда желаю об этом… Я не знаю, что на меня нашло… Но ты так со мной поступил! Ты мог со мной поговорить, а вместо этого нагло влез в мою мечту, словно она для тебя ничего не значит!

— Мне вообще поебать теперь. И на мечту, и на тебя. Иди и дальше с ним сосись, раз так нравится!

— Садовский, какой же ты ревнивый придурок, а…

— Ревнивый, блядь?! Слезь с меня! Сука… — хожу с ней на руках, как еблан. А она как шимпанзе на мне. Вот же раздражает, а…

— Послушай меня немного… Я так же тебя ненавижу…

— Так давай тогда навсегда разойдёмся… Я буду с этой Алёной или любой другой девушкой, не важно! Но рога я носить, блядь, не намерен, ты поняла меня?! — срываюсь на ор, аж горло хрипит. Сука, я никогда ещё такого пиздеца внутри не чувствовал. Это не качели, блядь. Это горнолыжный склон, с которого приходится скатываться босиком. И мне так больно внутри, что я себя мужиком перестаю ощущать.

— Я ношу твой кулон, — неожиданно бормочет она, уткнувшись носом в мою шею. — Ношу и не снимаю… Только один день снимала… Когда злилась…

— Мне поебать. Веришь, нет?

— Нет… Нет, не верю… Скажи, что не любишь меня больше?! Скажи, Садовский?! — со всей силы сжимает ворот моей куртки в кулаки.

Я тяжело дышу. Раздуваю ноздри. А она висит и смотрит на меня своими зелёными, пропитанными магическими чарами глазами…

И да, я тоже сосался… Да… Но я, во-первых, делал это по-пьяни. Во-вторых, с левыми тёлками… А она меня, получается, в глазах того самого додика опустила, сучка. Ведь это прямая конкуренция.

— Будет проще, если ты сама слезешь… Я тебе больно хотя бы делать не стану… Задушу просто, блядь, ты не почувствуешь даже…

Она смеётся, а мне нихера не смешно. Я реально готов сесть. И да, я теперь знаю, что такое 105-ая…

— Я не виновата, что ты предатель… Я не виновата…

— Ты сама, сука, ещё хуже… Крыса, блин!

— Чё сказал, Садовский?! Попутал?! — загораются её глаза, и сама она вся как струна натягивается. Так бы и выкинул её сейчас в мусорный бак. И пусть бы вылезала самостоятельно оттуда со своими метр с кепкой.

— Это ты попутала! Вообще после всего быть с тобой не желаю! Я ей там душу излил… Переживал… А она…

— А что я?! Что я?! Ты вообще меня из друзей удалил! Бессовестно удалил! И меня, и наши фотки! Это всё ты сделал! Ещё и бухал где-то! Я знаю точно! Так что не строй из себя мученика, скотина! У тебя нет на это морального права!

— Всё сказала?!

— Нет, не всё… Отвези меня домой! — даёт кулаком по плечу, чем ослабляет хватку.

— Щас, ага. Звони своему додику и пусть он тебя везёт, нахрен! — всё же сбрасываю её с себя, заставив её обомлеть, и тут же ухожу обратно в сторону своей машины, а она бежит за мной… Бежит и налетев, бьёт меня кулаками по спине, как одержимая.

— Да чтоб тебя! Я ненавижу тебя! Надеюсь, тебя больше никогда не будет в моей жизни!

— Соси! — протягиваю ей средний палец.

— И отсосу, но не у тебя! Сволочь! — дёргается она и начинает уходить.

— Ну-ка стой, блядь! Бессмертная, что ли?! Сюда иди!

— Сам иди!

— Блядь, как же ты меня заебала… — иду к ней тяжёлыми шагами, хватаю за её противную маленькую башку и засасываю со всей дури, пока она ёрзает пальцами по моему затылку. Но стоит коснуться её языка своим… Её губ… И всё вдруг вновь взрывается, словно вокруг поставили фейерверки. Почему с ней так?! Почему я так люто, безбожно хочу эту ёбанную стерву?! Что в ней такого особенного? Где ответ?!

Она целует в ответ, обнимает, ластится… Лезет ко мне на руки.

— Мне не хватало тебя так… Слышишь, Садовский?! Мне тебя не хватало…

— Заткнись, блядь, уже… — рычу на неё, подняв на руки, и сосусь, пока топаем до машины… Как слепые котята до неё идём, потому что языки и глаза заняты друг другом, а на всё остальное просто наплевать… Мне её мало. Так мало… И я как представлю, где она там с ним сосалась, мне дурно становится… Если ещё и трогала…

Кое-как открываю машину, и мы заваливаемся туда на заднее сиденье, продолжив целоваться. А потом оба слышим хруст под моей спиной и отрываемся друг от друга…

— Блин… Извини, — шепчет она, вспоминая, что выбила мне стекло. И осколки сейчас прямо подо мной, втыкаются мне в задницу и спину…

Я смотрю на неё и злость куда-то испаряется сама по себе… Я так скучал по ней, что пиздец просто. Изнывал. Организм требует её и ни одна другая на замену просто не сгодится…

— Поедешь ко мне в гости? — спрашиваю у неё, проглатывая остатки гордости. Где, сука, моё мужское эго, а?! Чё она со мной сделала?!

— Поеду… — скулит она в ответ, заставляя меня выдохнуть… Наконец-то, блин, её ебучая гордыня сдалась мне… Но вопрос теперь, стерпит ли моя такое предательство?