— Устала? — Зотов смотрит на меня задумчиво, покручивая в руке нетронутый бокал.

Киваю, чувствуя себя последней дурой. Конечно, когда ещё я побываю в подобном месте, попробую такие изысканные блюда, пообщаюсь с людьми, часть которых видела лишь на экранах? Но мне почему-то кусок в горло не лезет, а на лбу скоро будет дыра от тяжёлого взгляда Арины, который ощущая всё это время непрестанно. А ещё отлично понимаю, что нельзя привыкать к подобной жизни. Совсем скоро она закончится и мне придётся вернуться в мою однокомнатную хрущёвку, к привычной рутине и нелюбимой работе. От этой мысли начинает сводить зубы, словно при звуке бормашины.

— Что-то я тоже утомился! — заговорщицки шепчет муж на ухо. — Как смотришь на то, чтобы свалить по-английски? Кажется, веселье достигло того градуса, что никто не заметит нашего исчезновения. Все уже забыли, ради чего собрались.

Он кивает на гостей, которые выплясывают на танцполе, подпевая одной из приглашённых звёзд эстрады.

— Но это ведь неудобно! — вяло сопротивляюсь, хотя больше всего мне хочется уехать отсюда и завалиться в постель... С Зотовым...

— Скажем, что нас обуял порыв страсти, с которым не смогли совладать! Пойдём! Я сообщу Боре, что мы отбыли, ведь он же главный по связям с общественностью, пусть потом извинится за нас!

Мужчина хватает меня за руку и тащит за собой, словно локомотив, не давая опомниться. Да я и не особо против. Мне нравится наконец-то чувствовать себя ведомой слабой девочкой, а не как в известном стихотворении "я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик"!

По пути домой в машине молчим, каждый погруженный в свои мысли. Смотрю в окно, пытаясь разобраться в обуревающих эмоциях, но их слишком много... Сложно понять, что происходит, когда мысли устроили чемпионат по чехарде и пряткам одновременно. Так же безмолвно заходим в дом, поднимаемся по лестнице, будто синхронисты, даже не глядя друг на друга. У моей двери замираем, как по команде.

— Как насчёт первой брачной ночи? — насмешливый голос Зотова опаляет кожу возле самого уха.

Резко поворачиваюсь к нему, замирая в паре сантиметров от его сильного манящего тела, к которому так и хочется прижаться. Но это расстояние между нами словно невидимая стена, твердая и острая, как бриллиант. Несмотря на привычную насмешливость тона, лицо мужчины абсолютно серьёзно: губы решительно сжаты, между бровей залегла глубокая морщина, а глаза в полутьме светятся каким-то лихорадочным блеском. Сейчас он кажется почти сумасшедшим... Может, это игра свето-тени, а, может, чёртики в чёрных зрачках, заполнивших всю радужку.

Время словно запуталось в паутине, то тревожно бьётся, трепыхается, то замирает испуганно, а вместе с ним и моё сердце.

— Кстати, нам не кричали горько! Новый свадебный тренд: считается, что это пережитки прошлого и теперь не модно! Может, исправим это досадное упущение? — шепчет Зотов, склоняясь ко мне.

Его манящие губы всё ближе. Хочется закрыть глаза и разрешить мужчине меня поцеловать, отдаться его сильным, но нежным рукам, позволить ему сделать меня счастливой. Женским чутьём я угадывала, что Сергей потрясающий любовник. Такой желанный и близкий, но...

— Не надо! — решительно произношу, хотя язык не слушается, явно настроенный не на то, чтобы сейчас разговаривать.

Отступаю на пару шагов, чувствуя себя Русалочкой, которая ступала словно по ножам. Мне так же больно, но я знаю, что поступаю правильно. Потому что если сейчас между нами что-то случится, то потом будет вдвойне больнее.

— Уверена? — хмыкает Сергей, не двигаясь с места, пригвоздив взглядом к полу.

— Да... — выдавливаю из последних сил. Ещё секунда и мой ответ будет другим.

"Да к чёрту это всё! Ира, ты пугливая дура! Перед тобой мужик мечты! А ты строишь из себя непонятно кого! Хватит выкобениваться и поцелуй его, а затем предайтесь страсти так, чтоб мебель трещала! Вы же оба этого хотите! И какая разница, что случится завтра или через месяц? Но сейчас хватай свой шанс! " — орёт моё сердце, ускоряясь. Мозг с ним полностью солидарен, так же как и некоторые внутренние органы.

— Ну тогда доброй ночи, жена! — подмигивает Зотов и направляется в свою комнату, насвистывая под нос вальс Мендельсона, словно ничего не произошло.

Бесчувственный чурбан! Бессердечный айсберг! Безразличный самодовольный павлин! Всё это хочется выкрикнуть ему вслед, а затем догнать, запрыгнуть, обнимая всеми конечностями, и прошептать на ухо: "Зотов, я люблю тебя! Делай со мной всё, что захочешь!"

Но вместо этого гордо поднимаю голову и на негнущихся ногах захожу в свою комнату с максимально безразличным видом. Уже закрыв дверь, сползаю спиной по стене и усаживаюсь на ковре, обхватив колени руками, раскинув бесчисленные слои платья по полу, словно облетевшие лепестки цветка. Хочется одновременно плакать и смеяться.

А ещё понимаю, что без посторонней помощи мне из платья не выбраться, как ни крутись...