— Что? — спрашиваю я, опешив от неожиданности.

— Не прикидывайся овечкой! Я не такой дурак, как Серый. Если он потерял голову от твоей симпатичной мордахи и выдающегося бюста, то меня так просто не проведёшь! Ты у меня не пройдёшь апрува даже после твоего питча у журналистов! Кто тебя подослал?! — Свин наступает на меня медленно, но неотвратимо.

— Я вас не понимаю, меня никто не подсылал! Сергей же вам рассказал, что всё произошло случайно… — шепчу пятясь.

— Не надо со мной играть, девка! — угрожающе рычит мужчина, становясь всё больше похожим на бульдога. — Я тебя сейчас быстро выведу на чистую воду!

Продолжаю отступать до тех пор, пока не утыкаюсь пятой точкой в стену. Всё, амба! На толстых губах мужчины расплывается неприятная победная улыбка, а глазки вспыхивают радостью охотника, поймавшего беспомощную дичь. Но вот только меня лучше не загонять в угол.

С детства я была спокойной и вежливой девочкой, которую научили быть уважительной со всеми. Многие сверстники считали это слабостью, поэтому рано пришлось научиться постоять за себя. Стоило мне понять, что пути к отступлению нет, из тихой, скромной девчушки с бантиками я превращалась в настоящую фурию, бесстрашного берсеркера, безжалостную мстительницу, от которой едва уносили ноги и мальчишки несколькими годами старше.

Я решительно поддёргиваю платье, чтобы не запутаться в длинном подоле, и воинственно поправляю корсет, чтобы в самый ответственный момент он не обнажил мои негодующие достоинства, и отправляюсь в наступление, грозная, как амазонка.

— Послушайте, уважаемый! — начинаю, стараясь держать себя в руках, но внутри уже горит пламя праведного гнева. — Я вам не позволю разговаривать со мной в таком тоне. Может, вы и какой-то гениальный пиарщик и нереальный профессионал, но как по мне, то обычный хам трамвайный, только нацепивший модный костюм и нахватавшийся иностранных слов. Так что засуньте себе подальше свои питчи, апдейты и апрувы!

Брови Бориса удивлённо ползут вверх, явно намереваясь переместиться куда-то в область затылка.

— У нас с Зотовым есть договор, и что-то ни в одном из пунктов не было моего согласия на то, чтобы терпеть оскорбления от напыщенного коротышки с комплексом Наполеона! Хотя после сегодняшнего вечера, точно потребую у Сергею доработать наше соглашение и указать, что отношение окружающих должно быть ко мне уважительным! — наступаю, периодически подталкивая оторопевшего Свина грудью и пыхтя, как паровоз.

Ещё немного, и у пар из ушей пойдёт, наверное, со стороны сейчас больше похожа на закипающий чайничек, чем на нежную невесту. Не знаю, чем бы закончилась наша беседа, но в дверях появляется взлохмаченный, но довольный Зотов.

— Ну всё, — успокоил я свадебного организатора, пообещал, что через пятнадцать минут начнём торжество, а то гости уже заждались! — бодро начинает он с улыбкой, которая тут же сползает с его лица. — А что тут у вас происходит? Всё в порядке?

Я злобно посапываю, а вот Свин вдруг начинает радостно хохотать с повизгиванием.

— Ну, Серый, у тебя и жена! Ух, какая! Может, отказаться от тебя и её продвигать. А что, будет первой женщиной президентом? Надо только подготовить барраж! — мечтательно произносит он, закатывая глазки.

— Так, я уже говорила, что принимаю участие в этом безумном фарсе всего месяц, а потом отчаливаю, так что никаких ваших барражей-гаражей! Дайте мне текст, который я должна выучить, и давайте побыстрее закончим всё это! — произношу раздражённо.

Через пятнадцать минут, как и было обещано, мы выходим к гостям. К этому времени я уже наизусть знаю легенду, подготовленную предприимчивым Борисом. Надо отдать ему должное, пиарщик из него и впрямь хороший, информацию он подтасовал умело, да так, что я даже сама готова в неё поверить.

Настроение улучшается, когда Зотов гордо и взволнованно ведёт меня сквозь нарядную яркую толпу, выкрикивающую поздравления и осыпающую нас лепестками цветов. Искренние улыбки, звонкий смех. Кажется, гости и впрямь рады за Сергея. Но что-то не даёт мне покоя… Среди общей тёплой атмосферы чувствую меж лопаток взгляд, острый и холодный, словно лезвие ножа. Встревоженно поворачиваю голову и вижу Арину, стоящую в отдалении. На изящном, обычно спокойном лице столько ненависти, что на секунду сбивается дыхание. Но она тут же натягивают дежурную улыбку, обнажая идеальные зубы, которые кажутся ещё белее на фоне чёрного платья, более уместного для похорон.