— Сейчас вся лига смеётся над нами! — орёт Скотт, вскакивая со своего места за столом переговоров.

— Ты вообще понимаешь, что натворила, юная леди? — подключается Фил.

Ещё двое членов консультативного совета добавляют что-то о том, как они во мне разочарованы, и бла-бла-бла…

Честно говоря, мне уже надоело это слушать. Я не созывала это заседание, и всё, что они могут сказать, я уже слышала на этой неделе.

И мне, если честно, всё равно.

Конечно, я хочу, чтобы у Майло всё получилось. Хочу, чтобы наша команда побеждала. Но я перестала пытаться угодить всем. Я сделала обмен, который считаю лучшим для нашего будущего, и собираюсь стоять на своём.

Мой взгляд скользит к Эду. Милый Эд — единственный, кто всю неделю поддерживал меня. Он посылает мне извиняющуюся улыбку за поведение своих коллег по совету.

— Ну что ж. — Я встаю из-за стола. — Если вы закончили обращаться со мной как с ребёнком, я, пожалуй, пойду.

Схватив сумку, направляюсь к двери конференц-зала.

— Увидимся сегодня вечером на вечеринке в честь ухода моего дедушки на пенсию. Там, я уверена, вы все будете делать вид, будто не провели всё утро, проявляя ко мне неуважение в моём собственном здании, обсуждая команду, которая принадлежит мне.

Я открываю дверь, но Скотт останавливает меня в проёме.

— Как ты вообще спишь по ночам, зная, что вся лига думает, будто ты губишь свою команду, Риз?

Вот же наглость.

Я на секунду задумываюсь над его вопросом.

— Обычно с включённым вентилятором. Термостат на шестьдесят семь, и сплю как младенец. Спасибо, что поинтересовался.

Эд смеётся, пытаясь замаскировать это кашлем, и на этой ноте я ухожу.

Теперь, когда прошло немного времени и мы вернулись домой, в моей походке по коридору заметно больше уверенности. Меня всё меньше волнует, что думают другие, и всё больше — что думаю я сама.

Я приняла эту позицию «я против всего мира», и она отлично работает. Но ещё больше уверенности мне придаёт то, что это не только я. Это ещё и Эмметт. И, что ещё важнее, игроки тоже на моей стороне.

Каждый из них, у кого на этой неделе брали интервью, публично вступался за меня. И то, что раньше казалось мне заученными фразами, которые им велел сказать менеджер команды, теперь я понимаю — их собственные слова. Их собственные убеждения. Это видно по тому, как они разносят журналистов, если те задают неуважительные вопросы обо мне.

Так что, думаю, это «Уорриорс против всего мира».

И, если честно, это довольно приятная позиция.

Сегодня вечером вечеринка по случаю ухода моего дедушки на пенсию, и после тяжёлой недели Эмметт отменил сегодняшнюю тренировку, чтобы дать ребятам отдохнуть, а я дала выходной всему офисному персоналу, чтобы они могли подготовиться к вечеру. Позже все будут там, поэтому я надеюсь, что день вдали от поля и ночная вечеринка помогут всем перезагрузиться.

Хотя сегодня никто не работает, я всё равно планировала приехать. Чего я точно не ожидала — так это того, что окажусь на заседании консультативного совета, которое Скотт созвал так, будто у него вообще есть на это полномочия.

Мне не хочется, чтобы кто-нибудь из них загнал меня в угол в моём кабинете, поэтому, пока здание пустое и организаторы вечеринки появятся только через пару часов, я решаю немного спрятаться в дагауте. Хотя бы до тех пор, пока члены совета не разъедутся по домам.

На уровне клубхауса непривычно тихо — разительный контраст с обычными днями сезона. И я наслаждаюсь этой редкой тишиной.

То есть наслаждалась.

— Привет, Риз! — слишком бодро звучит голос.

Я вздрагиваю.

Исайя трусцой подбегает ко мне по пути к выходу.

Я останавливаюсь и оглядываюсь туда, откуда он появился, пытаясь понять, откуда он вообще тут взялся.

— Привет… — в моём голосе явное недоумение. — Ты что здесь делаешь?

— Просто в туалет зашёл.

Я поднимаю бровь.

— В какой?

— Ну да ладно тебе, Риз. Не в тот. — Он ухмыляется. — Моей жены здесь нет.

Я решаю не думать о том, чем эти двое могли или не могли заниматься здесь за эти годы.

— Я имею в виду — что ты здесь делаешь? На стадионе. У вас же сегодня выходной.

— А, это. — Мы начинаем вместе идти по тоннелю к выходу на поле. — Монти попросил нескольких из нас помочь ему пару часов.

— Помочь с чем?

Но как только я выхожу в дагаут, мой вопрос получает ответ.

На поле за домашней базой стоит переносная клетка для бэттинга. Майло в шлеме отбивает подачи Кая Роудса — на полной скорости. Трэвис в защите принимает мячи от своего бывшего питчера. А Коди и Эмметт стоят за сеткой и дают новичку советы по свингу.

— Ну, если точнее, мы помогаем Майло, — объясняет Исайя. — Монти утром позвонил и предложил собраться. Хочет поднять ему уверенность перед следующей игрой.

Чёрт возьми.

И ведь было время, когда я убеждала себя, что мне не нравится менеджер этой команды.

— Правда?

— У парня есть потенциал. — Исайя слегка толкает меня плечом. — Думаю, ты приняла правильное решение.

— Да?

— Да. Мы просто поможем остальным это понять. Не переживай.

С этими беззаботными словами он выбегает на поле к остальным, становится с дальней стороны клетки и опирается на неё рядом с Коди.

Наверное, мне стоило бы вернуться наверх в кабинет, а не идти к ним, потому что я почти уверена: если подойду слишком близко, то просто схвачу Эмметта за рубашку и поцелую его в знак благодарности.

В свой выходной он собрал ребят, чтобы поднять Майло уверенность. Он даже вытащил из «пенсии» своего звёздного питчера ради этого.

К чёрту.

Я не возвращаюсь в кабинет.

Поднимаюсь по ступенькам дагаута и, выйдя на поле, иду на носках, чтобы мои шпильки не утонули в траве. Эмметт стоит с ближней стороны клетки, так что я направляюсь туда.

Как мотылёк на огонь в последнее время.

Пока я пересекаю поле, Кай бросает отвратительно крутой слайдер. Майло просто смотрит, как мяч пролетает мимо него в перчатку Трэвиса.

— Хоть раз замахнись, Джонс! — кричит Коди из-за сетки.

— Это же Кай Роудс. — Майло указывает битой на горку. — Попробуй сам по нему попасть.

Кай смеётся.

— Спасибо, парень.

— Ага, — сухо говорит Коди. — Я как раз этим и занимался. Буквально в прошлом сезоне.

— Он старый и уже на пенсии! — поддразнивает Исайя. — Ничего из себя не представляет! Замахнись!

Брат показывает ему средний палец, пока Трэвис бросает мяч обратно питчеру.

— Майло, — говорит Эмметт, как раз когда я встаю рядом с ним. — Если сможешь отбить подачу Кая, сможешь отбить любого питчера в этой лиге. Понял?

— А если нет?

— Такой вариант даже не рассматривается.

Я складываю руки на металлической раме за сеткой, копируя позу Эмметта.

Он смотрит на меня сверху вниз и мягко улыбается.

— Привет.

— Ну как идёт?

Майло готовится к следующей подаче. Трэвис даёт сигнал Каю. Майло замахивается — свинг красивый, но тайминг полностью мимо, и он снова промахивается.

— Чёрт, — бурчит он, когда мяч снова оказывается в центре перчатки Трэвиса.

— Идёт… — тихо говорит Эмметт.

Он не даёт никаких советов — и, думаю, делает это специально, чтобы посмотреть, как Майло сам справится со своей ошибкой.

Майло сразу возвращается в позицию.

Кай бросает следующую подачу. Любой видит, что мяч уйдёт далеко влево, но Майло всё равно тянется за ним и промахивается.

— Ты гонишься за плохими мячами! — кричит Эмметт.

Майло снова занимает позицию.

— Выйди из бокса. Сделай вдох. Поправь перчатки. Сделай что угодно, чтобы отделить себя от предыдущей подачи. Ты погнался за ней, потому что злился из-за предыдущей. Сбрось это, прежде чем всё покатится по наклонной.

Раздражение Майло очевидно, но он следует совету тренера. Выходит из бокса, глубоко выдыхает и берёт паузу, пытаясь мысленно собраться.

— Я говорю это не для того, чтобы польстить твоему эго, — продолжает Эмметт. — Но у тебя идеальная механика.

С другой стороны клетки Исайя фыркает.

— Мне ты такого никогда не говорил, Монти.

— Да потому что у тебя её нет.

На губах Майло появляется улыбка.

— Всё дело в голове, — продолжает Эмметт. — Ты слишком много думаешь. Здесь все видят, что ты сейчас напуган. Ты так же выглядел во время той игры. Но тут нечего бояться. Это всего лишь тренировка. Никто не смотрит. Кому какое дело, если ты облажаешься? Ты получаешь шанс отбивать подачи парня, которым восхищаешься, но он не играет против тебя. Так что покажи ему, на что способен, и бей без оглядки.

Майло кивает и снова становится в бэттерский бокс. По его расслабленной стойке видно, что он уже успокоился.

Трэвис даёт сигнал, Кай делает замах и бросает фастбол — прямо по центру, почти такой же, как тот, которым закончилась наша последняя игра, когда Майло был у биты.

Треск биты почти оглушает — звук разносится по пустому стадиону.

— Чёрт возьми… — бормочет Трэвис за домашней базой, срывая маску, чтобы посмотреть, как мяч взмывает в воздух и перелетает через плющ в центре поля.

Раздаётся глухой удар о металл — мяч приземляется где-то на верхних трибунах.

Мы все молча смотрим вдаль, не веря своим глазам.

— Я только что выбил хоумран против Кая Роудса, — голос Майло звучит почти благоговейно. Он оглядывается, ожидая нашей реакции, но мы всё ещё смотрим куда-то за четыреста ярдов.

Эмметт поворачивается к своему бывшему асу.

— Ты что-то сбавил?

Кай качает головой, подняв брови — впечатлён по-настоящему.

— Я только что выбил хоумран против Кая Роудса, — повторяет Майло.

— Чёрт возьми, да, — говорит Эмметт. Я почти вижу, как с него спадает напряжение. — А теперь сделай это ещё раз.

Майло тут же становится легче, он снова готовится к подаче.

— Именно таким он был в тот день, когда мы ездили смотреть его игру в Вегасе, — тихо говорю я мужчине рядом со мной.

— Он вернётся к этому состоянию. У него просто кризис уверенности.

— Кажется, я кое-что знаю о таких кризисах, да?

Эмметт тихо смеётся и, опираясь подбородком на скрещённые руки, смотрит на меня.

— Ты хорошо выглядишь.

— Я чувствую себя лучше.

— Хорошо.

Я толкаю его плечом, но это абсолютно не сдвигает с места кирпичную стену по имени Эмметт Монтгомери.

— Кстати, это очень мило с твоей стороны. Сделать это для него.

— Ну… — он слегка усмехается. — Я бы соврал, если бы сказал, что он был моей главной мотивацией.

Он сделал это ради меня.

Его мягкая улыбка заставляет мой желудок перевернуться самым безрассудным образом.

На днях он сказал мне доверять своему чутью. И прямо сейчас моё чутьё говорит: просто сдайся уже. А он делает всё возможное, чтобы я забыла о последствиях такого решения.

— Если бы ты мог попытаться сделать так, чтобы я нравилась тебе немного меньше, это было бы очень полезно, Эм.

Он лениво улыбается.

— Ничего не могу поделать. Думаю, мы оба знаем, что я бы сделал для тебя что угодно.

И ни одна часть меня не сомневается, правда ли это, и не задаётся вопросом о его мотивах.

Это одновременно освобождает… и пугает.

Потому что я почти уверена, что Эмметт Монтгомери — это именно всё то, чего я никогда не планировала искать.