Передо мной на столе лежала опустошённая фляга майора и кружка, в которую я успел напихать уже изрядное количество окурков. Мои начинающие демоноборцы расположились кто где. После моего рассказа на их лицах застыло задумчивое выражение. Но всё же Фирсова моя история смутила больше остальных.

— Подожди, Бугров, что ты имеешь в виду под «убили?» — попросил офицер пояснений.

— Зажмурили, грохнули, пустили в расход, порешили, шлёпнули, замочили, укокошили, отправили на тот свет, завалили, прострелили башку, — терпеливо перечислил я. — Что в моих словах можно истолковать двояко?

— То есть, когда ты сказал, что застрял в Преисподней, это не было каким-то профессиональным сленгом? Ты говорил про ад? — наградил меня полицейский долгим изучающим взглядом, будто ждал, когда же я наконец вытащу хлопушку и со смехом объявлю, что это всё розыгрыш.

— Браво, майор, вы безупречны, — издевательски медленно хлопнул я в ладоши пару раз.

— Мать твою за ногу, Бугров, ты чего ёрничаешь⁈ — разозлился Фирсов. — Мне нахрен не нужны твои библейские ужастики! Ты можешь по-человечески объяснить, что произошло⁈

— Слушай, Дмитрий Сергеевич, я устал уже биться в стену твоего недоверия — посмотрел я исподлобья на офицера. — Совсем недавно ты в существование инфернальных тварей не верил. Но потом демон управлял твоим телом, как Петрушкой в кукольном театре. Что мне ещё сделать, чтобы ты мою речь научился воспринимать буквально?

— Погоди-погоди… — замахал руками майор. — Но ведь если тебя застрелили, то ты, получается…

— Зомби? — мрачно усмехнулся я.

— Восстал из мёртвых, я хотел сказать, но разница невелика.

— Ну, получается, что так, — с некоторой заминкой признал я.

Полицейский обвёл собравшихся угрюмым взором. Наверное, выискивал хоть какие-нибудь признаки фальши или сдерживаемых улыбок, но так их и не обнаружил. Все присутствующие пребывали в тягостных раздумьях. Потянулся к своей фляжке, однако и тут его ждало разочарование. Я её опорожнил в несколько глотков.

— А вы все умеете так… ну… возвращаться с той стороны? — поинтересовался он.

— Не уверен, — ответил за всех Кочетков. — Мы ещё с Бездной толком не умеем взаимодействовать. Мороз один такой особенный.

— А вы сами были свидетелями, как он воскресает? — не унимался офицер.

Начинающие демоноборцы переглянулись и отрицательно помотали головами.

— Нам ребята из другой смены рассказывали, как… — начал было Макс, но Фирсов перебил парня.

— Меня слухи не интересуют, я хочу знать, что видели лично вы!

Все примолкли, поскольку ребятам действительно не доводилось ничего подобного лицезреть. И тогда майор уставился на меня.

— Ты сможешь это доказать, Бугров? — с какой-то непонятной интонацией спросил он.

— У тебя табельное есть?

— Есть, — кивнул полицейский.

— Ногу себе прострелишь? — без намёка на улыбку предложил я.

— Я что, на идиота похож? — выгнул бровь Фирсов.

— А я?

— Но ты же восстановишься! — всплеснул руками офицер.

— Так и твоё мясо заживёт со временем, — равнодушно пожал я плечами.

— Ах, ну да, ну да, мать твою за ногу, как же иначе, — недовольно нахмурился собеседник.

— Ты не о том беспокоиться должен, майор, — строго произнёс я. — Не думай про Бездну и не пытайся постичь её. У нас задачи более приземлённые. В первую очередь нужно найти гондонов, которые меня в лесу закопали. Возможно, что мы выйдем на тех же людей, что организовали и покушения на Раде… кхм… короче, нужно рыть.

— Искать убийц, которые никого в итоге и не убили? — иронично хмыкнул полицейский.

— Но они-то думают иначе, — не поддержал я шутку.

— А зацепки какие-нибудь есть?

— Эм… ну одного я в лицо видел…

— Допустим, базу мы прошерстим и фоторобот составим, — напряжённо потёр переносицу офицер. — Но по своему опыту могу сказать, что эти меры не всегда приносят желаемый результат.

— Тем не менее, с чего-то начинать нужно, — проговорил я.

— Вообще-то, я планировал начать ещё в субботу со встречи с генералом Щукиным, которую ты прошляпил, Бугров, — никак не мог простить меня полицейский.

— Извини, майор, но я был немножко мёртвым, — съязвил я.

— Ну сейчас-то ты, как погляжу, живее всех живых, — недобро прищурил глаза Фирсов. — А инцидент с гражданкой Никитиной всё ещё требует тщательного разбора. Поэтому жду тебя завтра в девять утра на проходной городского управления.

— Но у меня ж рабо… — едва заикнулся я.

— Это твои проблемы, Бугров! — резко выпалил сотрудник органов. — Если завтра не появишься, то я со всей вашей компашкой буду вести дела по-другому. Для начала, выберу меру пресечения, чтоб вы никуда не разбежались!

— Ох, не теряй берега, майор, — сдержанно погрозил я собеседнику. — Мы тебе не уголовники, чтоб с нами в подобном ключе разговаривать. И если так пойдёт дальше, то наше плодотворное сотрудничество гарантированно загнётся. А ты рискуешь остаться со всей этой непонятной чертовщиной наедине.

— Ты, Бугров, свой шантаж засунь куда поглубже, — процедил офицер. — Меня начальство из-за тебя на ковре с говном смешало и по паркету размазало. Думаешь, после такого я должен с тобой церемониться?

— По-моему, причина у меня была более, чем веская, — вперил я в полицейского тяжёлый взгляд.

— Ага, вот только кто в неё поверит? Попробуй заявить нечто подобное генералу Щукину, и нас обоих в дурке закроют. Так что я на всякий случай повторю: завтра, в девять утра. На проходной. Без каких-либо отговорок.

Я протяжно вздохнул и потянулся за сигаретами. Нет, похоже, без этой пагубной привычки мне больше не удастся обходиться…

— Буду точно в срок, — буркнул я, затягиваясь горьким дымом.

— Очень на это надеюсь, Бугров. Иначе нашему «плодотворному сотрудничеству» точно придёт конец, — на полном серьёзе предупредил Фирсов. — Я не могу работать с ненадёжными людьми, какой бы ценной информацией они не обладали.

— Повестку хоть выпишешь? — без особой надежды спросил я.

— Не проблема, — неожиданно легко согласился майор.

Решив на этой ноте завершить наш диалог, офицер покинул моё арендованное жилище. Но парни пока уходить не торопились.

— Слышь, Мороз, по поводу зацепок… — поднял вдруг закрытую тему Пашка.

— Ну? — не слишком заинтересовался я.

— Мы же пока тебя искали, выяснили, что твой телефон исчез из сети после звонка Алексея Аркадьевича. Ты ведь где-то в районе старой квартиры тогда находился?

— Да. Практически во дворе меня завалили, — подтвердил я. — Думаю, стреляли с глушителем.

— Вот. Мы как раз оттуда и начинали поиски, — удовлетворённо кивнул Кочетков. — Из твоего двора всего три выезда. И каждый магазинными камерами просматривается. Толик уже договорился и достал с них записи за целый день. Отсмотреть их не успели, поскольку ты раньше нашёлся. Но, в теории, у нас есть видео с автомобилем киллеров. Осталось только его вычислить.

Я задумчиво затянулся и медленно выпустил струйку дыма. А, собственно, почему бы нам не провести своё расследование, раз уж убийство без трупа полиции не интересно? И пространства для манёвров у нас в таком случае будет гораздо больше…

— Надо выписать номера и модели всех тачек, что выехали со двора после нашего с Зориным разговора, — вынес я вердикт. — Но для дальнейших поисков нам понадобится доступ к дорожным камерам на южной трассе.

— Что-нибудь придумаем, — уверенно заявил Павел.

— Отлично. Тогда последний немаловажный момент — Фирсова в известность не ставьте.

Я выразительно оглядел начинающих демоноборцев, желая удостовериться, что мои слова будут услышаны. Хмурые лица парней дали мне понять, что к происходящему они относятся более чем серьёзно.

* * *

Фирсов, собака такая, не обманул. Повестку на допрос мне действительно выписали. Правда указали в ней меня в качестве подозреваемого по уголовному делу. Представляю, какие слухи по «Оптиме» поползут после такого…

Я майору претензию, конечно, высказал, но тот отмахнулся, дескать, бюрократия, так надо, не обращай внимания. И переделывать, разумеется, отказался. Поэтому на встречу к генерал-лейтенанту Щукину я прибыл в весьма скверном расположении духа.

Начальник Фирсова оказался солидным мужиком лет шестидесяти. Хоть уже и убелённый сединами, но всё ещё сохранивший образцовую выправку. Пышные усы, как у старого гусара, и суровый взгляд, прожигающий насквозь. Его тяжёлые брови будто бы нависали на глаза, отчего создавалось впечатление, что генерал вечно хмурится.

Я в прошлой жизни таких людей изрядно успел повидать по роду службы. Прямолинейные, как удар обухом, уверенные в себе, наделённые полномочиями карать и миловать. Весь внешний вид Щукина кричал — он не привык к возражениям. Единственное, чего он ждёт от окружающих, это полного и безоговорочного подчинения. Не удивлюсь, если даже гражданские по стойке вытягиваются, когда этот матёрый зубр по улице идёт.

Вот и меня с Фирсовым он встретил соответствующим образом. Стоило появиться на пороге, как генерал наградил нас тяжёлым, как могильная плита, взглядом и басовито прогудел: «Явились, значит».

Мой спутник сразу же прикинулся стойким оловянным солдатиком. Руки по швам сложил, каблуками щёлкнул, а подбородок задрал настолько высоко, что смотрел практически в потолок.

Эва как его жмыхнуло! Аж бисеринками пота весь покрылся. У меня в Комитете курсанты даже при инспекторских проверках так не тянулись. Сразу видно, майор начальство боится пуще пожара. Неудивительно, что он так на меня взъелся из-за пропущенной встречи…

Пока Фирсов изображал из себя неподвижное изваяние, я стоял расслаблено и разглядывал обстановку кабинета. Кучеряво они тут в МВД живут. Конечно, не тот шик и блеск, который я видел в управленческом секторе «Оптимы», но тоже неплохо.

Помимо усатого генерала в кабинете находился ещё какой-то офицер. Наверное, руководитель «Отдела-С», о котором майор пару раз вскользь упоминал. Как там его… Аваков, вроде? Этот полковник сейчас тоже пытался грозно хмурить бровки, подражая Щукину, и вообще всячески изображал из себя невесть кого.

Но на меня эта парочка в погонах сильного впечатления не произвела. Знали бы они, каким волкам в кителях я хвосты в прошлой жизни крутил! Правда, тут не мешало бы и себе напоминать, что теперь меня не защищает статус ветерана-ликвидатора, благодаря которому я мог даже своему начальнику в морду практически безнаказанно заехать…

— А вы, стало быть, и есть Пётр Бугров? — осведомился Щукин.

Голос у него был под стать внешности. Раскатистый, громкий, рычащий. Даже когда генерал говорил спокойно, складывалось ощущение, что он чем-то сильно разозлён и готовится заорать.

— Ага, он самый, — невозмутимо кивнул я.

Фирсов рядом тотчас же судорожно выдохнул и прошептал, сквозь зубы:

— Бугр-р-ров, соблюдай субординацию! Перед тобой генерал!

— И чего, на колени пасть теперь? Я вообще гражданский, — так же тихо отозвался я.

Щукин, как мне показалось, едва заметно улыбнулся, будто бы услышал наш обмен репликами. Но из-за его кустистых усов было трудно определить наверняка.

— Меня зовут Фёдор Харитонович Щукин, я возглавляю наше городское управление министерства внутренних дел, — представился офицер.

— Рад знакомству, — сухо кивнул я.

— Взаимно. Присаживайтесь. И вы, майор тоже. Не стойте как на параде.

Фирсов как послушный пёс примостился рядом со своим начальником. Я же уселся напротив, по другую сторону совещательного стола, и теперь будто бы противопоставлял себя служителям закона.

— Итак, Дмитрий Сергеевич утверждал, якобы вы владеете исчерпывающей информацией по инциденту Веры Никитиной? — воззрился на меня Щукин.

— Не «якобы», а владею, — уверенно заявил я.

— Угу… и вы утверждаете, что причина произошедшего кроется… — генерал-лейтенант изобразил приглашающий жест, предлагая закончить за него.

— В демонах, как бы безумно это ни звучало, — тяжко выдохнул я, уже понимая, что мне опять предстоит бесконечно долго распинаться.

— Вы самостоятельно ввели такой термин? — покосился на меня Фёдор Харитонович, делая пометки у себя в ежедневнике.

— Нет, эти существа сами себя таковыми позиционируют.

— И кто же такие эти демоны, по-вашему?

— Незримые и бесплотные в нашей реальности создания, внедряющиеся в сознание человека. Постепенно подавляют разум носителя, становясь в конечном итоге единственными хозяевами тел. На этой стадии с высокой долей вероятности одержимость будет проявляться вкупе с аномальными способностями различных характеров. В более запущенных случаях физиологические мутации становятся заметны невооружённым глазом.

— Какие например? — заинтересовался полковник Аваков.

— Если я скажу, что рога вырастают, поверите? — повернулся я к нему.

— Вы, гражданин Бугров, язык бы попридержали. В вашем положении чревато паясничать, — окатил меня презрением начальник Фирсова.

— Вообще-то, я ответил на полном серьёзе. Но коли уж вы сами затронули эту тему, то можно подробней о моём положении? — с вызовом посмотрел я полковнику в глаза.

— А вы не понимаете? — притворно удивился он.

— Нет, расскажите поскорее, — изобразил я совсем уж избыточное воодушевление.

Аваков понял, что я над ним открыто насмехаюсь, а потому разозлился не на шутку. Чуть зубами не заскрипел. Ну что за нежная фиалка…

Полковник уже набрал в грудь воздуха, но тут в нашу зарождающуюся перепалку вмешался Щукин.

— Валей Оскарович, сейчас я говорю, — припечатал генерал.

И произнёс он это вроде вполне спокойно, но Аваков свой хвостик сразу же поджал. Зыркать с нескрываемой враждебностью, конечно, не прекратил. Но до самого конца встречи рот без позволения распахивать уже не решался.

— Продолжайте, Бугров, — изобразил приглашающий жест Щукин.

— Я ещё не получил ответа на свой вопрос, — перевёл я взгляд на Фёдора Харитоновича. — Если меня сюда доставили в качестве подозреваемого, как ваша канцелярия указала мне в повестке, то, простите, на кой хрен я буду бисер метать? Это теперь ваша головная боль, выкручивайтесь, как хотите. Думаете, мне доставляет удовольствие эти лекции задвигать? Ничуть. Я уже склоняюсь к тому, чтоб просто выждать, когда подобных инцидентов станет настолько много, и ваше ведомство не сможет их игнорировать и замалчивать. Один случай уже на телевиденье просочился. Уверен, остальные тоже себя ждать не заставят долго. Может, хоть тогда вы станете посговорчивей?

Трое офицеров переглянулись. Причём, если Фирсов выглядел испуганным, то Аваков, наоборот, прятал злорадную ухмылочку. Генерал же мою речь выслушал спокойно, ничуть не изменившись в лице.

— Если ваша информация, гражданин Бугров, найдёт подтверждение, то я лично прослежу, чтобы вы не столкнулись ни с какими юридическими последствиями, — произнёс Щукин, разглаживая усы.

Ну уже хоть что-то. Слова, разумеется, ещё не гарантия, даже генеральские. Однако и такое начало я считаю многообещающим.

— Добро, Фёдор Харитонович, — едва заметно склонил я голову. — Тогда спрашивайте, что вас интересует.