— Слушаю, кто это? — с подозрением поднял Павел трубку, завидев на экране незнакомый номер.

— Майор Фирсов беспокоит, — угрюмо отозвались в динамике. — Кочетков, верно?

— Да, Дмитрий Сергеевич, это я.

— Слушай, вопрос немного неформального характера… Бугрова давно видел?

— Так в пятницу, на работе. Правда, только по камерам. Но мы ещё созванивались. А в чём дело?

— Ну, понятно, — цыкнул офицер. — Короче, я не буду стараться каким-то образом сглаживать углы, а выскажусь прямо, как есть. У меня подозрение, что ваш Пётр всех кинул. На утро ему была назначена встреча с самим генералом-лейтенантом, начальником городского управления, а Бугров с неё крайне поспешно и неуклюже соскочил. Я-то поначалу надеялся, что ошибаюсь в своих выводах. Но сегодня у него целый день телефон не в сети, дозвониться невозможно, по адресу прописки — никого. Как считаешь, Кочетков?

— Хрень какая-то, не мог Мороз так поступить! — эмоционально возразил парень.

— Но факт остаётся фактом. Его нигде нет. А я начинаю считать, что наша сделка была ошибкой. И если так, то кое-кто из вашей банды должен вернуться в изолятор и ждать суда…

— Эй-эй, товарищ майор, подождите, какой изолятор⁈ — заволновался Павел. — Мы же… вы же и сами всё видели! Вы там тоже были!

— Теперь предстоит самая малость: доказать и всей остальной системе, что это не байки умалишённого! — повысил голос полицейский. — Или ты думаешь, у моего слова какой-то особенный вес⁈ Да хрен ты угадал, мать твою за ногу! Но мне пришлось вывернуться наизнанку, чтобы устроить Бугрову встречу с тем, чьё слово как раз-таки имеет значение! И что делает этот идиот⁈ Он пропадает с радаров! Что я должен думать, Кочетков, не подскажешь?

— Уверен, тут всё не так, как кажется, — напряжённо пробормотал Павел. — Мороз не такой человек. Он… он… в общем, нужно искать его. Надеюсь, тогда всё прояснится. Дмитрий Сергеевич, мы с парнями займёмся, но можем ли мы рассчитывать и на вашу поддержку?

— Посмотрим по обстоятельствам, Кочетков, — не стал давать обещаний майор. — Времени у вас в обрез. В понедельник утром меня ждут на совещании, и если к этому сроку вы мне ничего внятного не предъявите, то я вас обратно в кутузку запру. Бугрова своего за это поблагодарите.

— Мы постараемся найти Мороза и прояснить ситуацию, — нервно произнёс Павел.

— Если что-нибудь нароете, немедленно сообщайте мне, — бросил Фирсов, после чего, не прощаясь, прервал вызов.

Закончив разговор, Павел сразу помчался за обувью. В прихожей он одной рукой натягивал ботинки, а из другой не выпускал телефона, выискивая нужный контакт в записной книжке.

— Алло, Матвей, ты свободен⁈

— Привет, Паша. Относительно. Что стряслось? — как всегда спокойно отреагировал товарищ.

— Херня какая-то, вот что! — зло процедил Кочетков. — Прикинь, Мороз куда-то пропал. Его Фирсов чуть ли не в розыск объявлять собирается. Ну и нас заодно…

— Понял. Встретимся?

— Ага, давай я к тебе сейчас подскочу. Надо будет ещё наших пацанов обзвонить. Соберёмся вместе, авось придумаем что.

— Я займусь, — немногословно согласился Матвей.

— Договорились! Тогда до связи!

* * *

Время в Бездне тянется не так, как в нашем привычном мире. Здесь за минуту можно успеть умереть сорок раз, а за час превратиться в обезумевшее от боли и страха создание. Поэтому я не могу сказать, сколько пробыл в аду.

Тем не менее, во мне жила спасительная мысль, за которую я цеплялся — это всё рано или поздно должно закончиться.

Я прятался в склизких норах, уползал по давящим на психику узким тоннелям от плотоядных червей, бродил по пульсирующим лабиринтам из плоти, скрывался в населённых жуткими тварями руинах городов, продирался сквозь заросли хищных деревьев, которые так и норовили меня порвать на куски своими кривыми ветвями.

Мне довелось скитаться по лабиринтам, где стены сплошь были покрыты вросшими и искорёженными лицами грешников. Я подолгу лежал в ледяной жиже, притворяясь трупом. Глотал горький пепел, пересекая гигантские выжженные пустыни. Я переплывал рвы, наполненные чёрной желчью, которая разъедала кожу. А на дне копошилось нечто многорукое и вечно голодное…

С каждым разом в этих до ужаса отвратных местах находились всё более мерзкие обитатели, которые жаждали отправить меня на следующий круг ада. Они творили со мной страшные вещи.

Одни меня гоняли, будто дичь. Другие предпочитали поджидать, пока я сам не попаду в какую-нибудь ловушку, а уже потом появлялись. Но хуже остальных были твари, что превращали охоту в садистское шоу.

Такие не стремились убивать сразу. Они любили поиграть в кошки-мышки. Им нравилось методично калечить и наблюдать. Часто они даже позволяли отползти на некоторое расстояние или приблизиться к укрытию. Заставляли поверить, что ты спасся. Но через мгновение наивная надежда умирала, утопая в океане боли.

В общем, пережить я успел довольно много всякого дерьма. Эти воспоминания обеспечили меня ночными кошмарами на десятки лет вперёд. Однако я вытерпел. Не позволил себе прикоснуться к силе Валаккара, невзирая на десятки мучительных смертей, невыносимые страдания и медленно подступающее отчаяние.

И вот настал момент, когда с последним перерождением что-то неуловимо изменилось. Я распахнул глаза, но не увидел ничего. Вокруг лишь мрак, тишина, пробирающий до костей холод и неимоверная тяжесть. Что-то на меня давило так, что не удавалось даже вдохнуть. Попробовал пошевелиться — получилось не очень. Едва-едва подвигал пальцами, вот и все мои успехи.

В сознании возникла пугающая своей ясностью мысль — я задыхаюсь. Вокруг меня уже не Бездна, а тесная могила. Загадочные убийцы не стали заморачиваться с гробом и просто завернули моё тело в кусок толстого полиэтилена. В этом целлофановом коконе я и дёргался сейчас, тщетно пытаясь пробиться на поверхность.

«Тебе понадобится изрядно времени, чтобы выбраться», — иронично подметил Князь Раздора. — «Может, всё же стоит отринуть вбитые в твой разум предрассудки и воспользоваться моей помощью?»

«Да ни за что!» — категорично отказался я.

«Ну, как знаешь, смертный. Я могу и подождать. А вот надолго ли хватит тебя?» — недобро колыхнулась тьма в моей душе.

Практически сразу после этого короткого обмена репликами, я почувствовал, как спазм, рвущий лёгкие, слабеет. Парализующий холод земли сменяется совсем уж безжалостной стужей вечности. А темнота перестаёт быть просто отсутствием света. Теперь это овеществлённый мрак, который поглощает меня. Смерть явилась за мной во второй раз…

Не успев толком оклематься, я вновь оказался в Бездне. На сей раз муторное путешествие по изнанке жизни для меня началось в полутёмном коридоре. Стены и пол здесь были выложены отвратительным кафелем, который навевал ассоциации со старыми больницами или скорее даже моргами. На нём в зернистой полумгле различались смазанные отпечатки чьих-то ладоней. Очередное стрёмное местечко.

Направлений для движения всего два — либо вперёд, либо назад. Иду наугад…

Каждый мой шаг едва заметно отодвигает границу тьмы. Словно из ниоткуда мне навстречу выплывают ржавые остовы медицинских каталок, операционных столов или даже чугунных ванн. Часто натыкаюсь на комья мятых бинтов, пропитанных чем-то склизким и тёмным. Внутри этих куч что-то слабо шевелилось, будто в их недрах копошится нечто живое.

Но я вовсе не горю желанием знакомиться с этим ближе.

Слышу какие-то невнятные звуки. Я бы и рад их обойти, но в прямом как стрела коридоре это сделать затруднительно. И вскоре мой взор вычленяет во мраке очертания человеческого силуэта, пришпиленного к стене стойкой для капельницы. Существо что-то неразборчиво бормочет и скребёт пальцами по кафелю. На меня, кажется, внимание оно не обращает.

Не обманываясь внешней вялостью местного обитателя, приближаться к нему не рискую. И правильно, поскольку стоило мне только с ним поравняться, как отродье рывком подняло на меня лишённое каких бы то ни было черт лицо.

— Дай! Дай мне! Отдай! — захрипело создание, пытаясь дотянуться до меня длинными худыми пальцами.

В этот же момент где-то позади раздаётся грохот, будто уронили десяток металлических тазиков. От неожиданности я совершаю поистине атлетический прыжок вперёд. Приколотая стойкой капельницы тень остаётся позади. Но я явно сделал что-то не так, потому что она теперь ведёт себя более активно и… агрессивно.

Порыкивая и поскуливая, тварь с заметным трудом, но всё же выдрала из стены ржавый прут, который её удерживал. Она медленно побрела за мной, опираясь на стойку капельницы, как на костыль. И издаваемый при этом противный скрежет металла об кафель заставлял ныть зубы.

Не дожидаясь, пока жутковатое существо до меня доберётся, я поспешил дальше. Постепенно хлама в коридоре становилось больше. Всё чаще попадались каталки, накрытые окровавленными простынями. Под ними кто-то слабо возился и стонал. Но всякий раз, когда я проходил мимо, местные обитатели принимались шевелиться активней.

Проклятый скрип за спиной тоже не умолкал. Я совершенно точно двигался быстрее той нерасторопной тени. Но сводящие меня с ума скрежетание не отдалялось.

Вскоре проход, по которому я шёл, совершил первый поворот. За ним второй. Потом дорога упёрлась в спускающуюся вниз лестницу. Она, в свою очередь, привела меня в точно такой же длинный коридор, только с дверями по левую и правую сторону.

Мечтая о том, чтобы преследующий меня звук исчез, я подступился к первой двери и прислушался. Практически сразу оттуда раздался смачный хруст, будто кто-то сломал толстую ветку. А следом за ним чей-то истеричный плач.

Нет, туда мне что-то не хочется соваться. Попробую следующую…

У другой двери я услышал чьи-то стоны и всхлипы. Вблизи третьей — плаксивые мольбы. У четвёртой — безумный смех, похожий на воронье карканье. Я уже собирался отказаться от идеи спрятаться в одном из помещений, но тут вдруг…

Др-р-з-зы-ы-ть… дрз-з-з-ы-ыть…

Скрежет переместился и теперь раздавался спереди. А ещё через несколько секунд я увидел, как на меня из тьмы медленно выплывает та самая безликая тварь со ржавой стойкой для капельницы. А позади неё вырастают другие фигуры. Высокие и низкие, толстые и худые. Одни искривлены и сгорблены, а иные, словно призраки, накрыты простынями, испачканными чем-то бурым.

Их было слишком много… Теперь коридор заполнился целой какофонией звуков. К скрипу прибавилось шлёпанье босых ног, тяжёлое клокочущее дыхание и обрывки ничего не значащих для меня фраз.

Психологическое давление достигло предела. Я уже не мог выносить эту нервирующую темноту, скрывающую орду медлительных, но оттого ещё более жутких преследователей. Мне в любом случае суждено умереть. Так пускай это произойдёт сейчас.

Стараясь не позволить страху возобладать, я рванулся навстречу тварям. Они восприняли это с радостью и вроде даже ускорились. Тень с металлической стойкой оказалась ко мне ближе всех и уже тянула свои тонкие конечности…

— Макс, сюда!

Одна из дверей содрогнулась, будто в неё кто-то ломился изнутри. И я, не успев понять, что делаю, в последний момент изменил траекторию движения.

Металлическая ручка обожгла ладонь таким холодом, что примёрзла кожа. Я рванул на себя и слепо бросился в чернильную безвестность. Какое-то из существ попыталось схватить меня. Я почувствовал, как чьи-то пальцы просквозили по спине, оставляя горящие огнём глубокие отметины. Но стоило мне переступить порог, как всё вдруг прекратилось.

Вернулось ощущение пронизывающего холода и давящей тяжести. Да неужели⁈ Снова могила? Я очнулся и ни разу при этом не умер? Господи, счастье-то какое! Жаль, что недолгое…

«Даже любопытно, сколько ещё ты будешь упрямиться?» — усмехнулся высший демон. — «Протяни мне руку, и уже в следующий миг я вызволю тебя из этого плена».

Я ничего не стал говорить. Ведь все силы и ресурсы моего организма были сейчас брошены на то, чтоб отвоевать для себя хотя бы миллиметр свободного пространства. Пусть это и ничтожно мало, но в следующий раз, вернувшись из Бездны, я попробую снова! А затем снова. Снова. И снова…

«Как же ты упрям, смертный. Мне это нравится», — произнёс Князь Раздора, так и не дождавшись от меня согласия.

Не берусь сказать, удалось ли мне хоть на йоту улучшить своё положение. К тому моменту, когда первозданный мрак вновь затопил всё вокруг, утягивая моё сознание в Преисподнюю, я по-прежнему не мог толком пошевелиться.

И опять калейдоскоп кошмаров закрутил меня в своей безумной круговерти. Десятки смертей, боль и отупляющий ужас. Затем небольшая передышка в давящих объятиях ледяной могилы, и снова возвращение в ад.

Сколько таких циклов я прошёл? Не рискую даже предполагать. Я окончательно потерял счёт времени. Мне неведомо было, сколько раз я умер в реальности, а сколько в Преисподней. От моего изначального оптимистичного настроя уже ничего не осталось. Тяжкие испытания медленно но верно лишали рассудка. Моя бессмертная плоть стала ловушкой, выбраться из которой можно было лишь с помощью высшего демона.

Но я понимал, что едва только потянусь к заточённой в глубинах души скверне, то проиграю. Поэтому упрямо продолжал спускаться в Бездну и выпрыгивать из неё, чтобы через полминуты мучений снова погибнуть.

Увы, многочисленные попытки не принесли результата. Я всё ещё находился в земляном плену без возможности сделать вдох. Страшно признавать, но все мои трепыхания ничуть не помогли. Давление почвы было слишком сильным, чтоб его преодолеть.

И так продолжалось до тех пор, покуда на очередном кругу ада я вывалился из складок реальности посреди какого-то бескрайнего заросшего поля. Над головой раскинулось тяжёлое небо Бездны. Желтушное и лоснящееся, оно напоминало тронутую гниением кожу покойника. Символ разложения, довлеющий над этим измерением…

Где-то вдалеке над густой порослью травы плыли существа, походящие на кривые шматы вываренной плоти. Серые создания сами по себе висели в воздухе. Их спины венчали заострённые костяные наросты, выстраиваясь в неровные зазубренные гребни. Головы на этих чудовищах сидели под странным углом. Перекошенные пасти, занимающие явно больше половины черепа, торчали кверху. А лишённые век глаза, утопленные в глубоких глазницах, наоборот хаотично вращались где-то в области подбородков.

Твари не имели лап или крыльев. Вместо них из ассиметричных туловищ произрастали то ли щупальца, то ли подвижные жгутики. Они дёргались словно глисты в окуляре микроскопа. Извивались и хлестали пустое пространство. Но, кажется, именно благодаря этим бескостным отросткам отродья держались в воздухе.

Впрочем, утверждать наверняка я бы не стал. Это же Бездна. Тут любой болезненный бред может обрести воплощение…

Заметив меня, создания исторгли из себя вой, чем-то отдалённо похожий на детский плач. Надрывный и звучащий на одной немыслимо высокой ноте. Чудовища задёргались так, будто их терзала боль, а затем поплыли в моём направлении.

Ну вот, теперь точно пора рвать когти…

Я припустил с места, как заправский спринтер. Трава, как и ожидалось от Бездны, всячески мне препятствовала. Она царапала меня, цеплялась за кожу, оставляла раны и порезы. А её корни будто бы опутывали ступни, отчего я постоянно спотыкался.

Когда первые летающие твари оказались совсем близко, я затравленно оглянулся и в то же мгновение обо что-то споткнулся. Грянулся оземь, и чуть не ткнулся лицом в торчащий из земли распахнутый рот. Благо, что за время скитаний по этим адским местам, у меня уже успели выработаться определённые рефлексы. Пускай с трудом, но я всё же избежал близкого знакомства с кривыми зубами. Челюсти лишь бессильно клацнули в сантиметре от моего носа.

При беглом осмотре выяснилось, что вся почва здесь усеяна наполовину вросшими телами. Именно они заменяли здешней траве корневую систему. И они же норовили меня хватать за ноги, чтобы свалить. Но медлить нельзя! Жгутики чудовищ уже вовсю прощупывают поле, стараясь меня отыскать.

Поджав под себя ноги, я уже собирался стартануть в другом направлении, надеясь, что отродья не сразу меня заметят. Но тут из ниоткуда вдруг снова раздался смутно знакомый голос:

— Макс, не вставай!

Я дёрнулся, но всё же подчинился. Однажды неизвестный помощник уже указал на выход из Бездны. Может, он и сейчас что-нибудь дельное подскажет?

— Кто ты? — тихо позвал я, стараясь не обращать внимания на то, как иссохшие пальцы мертвецов опутывают меня и тянут вниз.

— Не шевелись. Жди, — коротко приказали мне.

Послушно замерев, я остался распластанным на земле. А практически сразу после этого противные щупальца летающего уродца коснулись меня.

— Не двигайся, Макс… не двигайся… — прошептал голос.

А я и не собирался. Пожалуй, мне не удалось бы вырваться, даже если б захотел. Потому что в разуме молнией грянуло осознание. Я узнал того, кто со мной говорил…

— Ко… ля, это… ты⁈ — прошипел я, уткнувшись в усеянную останками почву.

— Потерпи ещё немного, сейчас всё закончится, Макс, — проигнорировал мой вопрос невидимый собеседник.

— За… харов… ты здесь⁈ — упрямо повторил я.

Но снова не получил однозначного ответа. Зато я ощутил, как костлявые пальцы покойников, утягивающие меня под землю, что-то вложили мне в ладонь и крепко сжали.

— Держись, Мороз, тебя ждёт путь труднее, чем любого из нас… — донеслось до моего слуха.

А затем почва окончательно поглотила меня, оттеснив мерзкие щупальца летающей твари.

Я распахнул глаза, находясь в полнейшей темноте. Тяжесть. Леденящий холод. Снова эта проклятая могила. Попытка сделать вдох — безрезультатно. Пошевелиться — тоже бесполезно.

Как же я устал…

«Призови меня, смертный, и всё закончится», — зазвучал в голове искушающий шёпот Валаккара.

Я лежал, раздавленный неподъёмным грузом, и понимал, что ещё одного возвращения в Преисподнюю мне не выдержать. Плоть восстановится, а вот разум — не факт. Эту партию я проиграл с треском. И мне нечего сказать в своё оправдание. Я пытался, но не смог…

Уже чувствуя, как стальные тиски удушья выдавливают последние крохи жизни из погребённого тела, я обратился взором вглубь себя. Туда, где томился высший демон.

Валаккар не стал никак комментировать мою слабость. Он просто устремился мне навстречу. И ровно в тот момент, когда смерть вновь потянула меня в Бездну, моя воля коснулась поверхности бескрайнего ревущего океана тьмы. Сила Князя Раздора была поистине чудовищна…

Чуждая этому миру мощь хлынула по венам, мгновенно согревая остывшее тело. Я воздел руку вверх, играючи преодолевая сопротивление кубометров земли. Несколько слоёв толстого полиэтилена лопнули, не сдержав меня.

Странно, но я всё ещё оставался в сознании. Я помнил каждую секунду, а не растворился в могуществе высшего демона как там, в тоннеле.

И тогда я сказал всего одно слово: «Довольно». В тот же миг моя могила перестала быть средоточием тишины и тяжести. Она буквально взорвалась изнутри. Тяжёлые комья сырого грунта взметнулись на высоту сотни метров и распались там на мелкие частички, которые устремились к земле безвредным практически невесомым дождём. Прохладный воздух коснулся кожи, и я с нескрываемым наслаждением сделал первый за долгое время вдох…

Валаккар без понуканий отступил обратно в свою темницу. И мне следовало бы поторопиться, чтобы вылезти из глубокой ямы, пока падающая с небес грязевая взвесь меня снова не похоронила.

Но я не мог заставить себя шевелиться. Что там шевелиться, сил не оставалось даже на удивление. Поэтому я просто лежал, глядя на зажатые в кулаке поднятой руки деревянные чётки с распятием. Точно такие же, которые когда-то были у моего напарника.

Холодный воздух касался кожи, на лицо продолжали падали крохотные песчинки, а в вышине неспешно плыли грязно-серые облака. Я выбрался? Не верю… должно быть, это всё ещё Преисподняя. Иного объяснения я просто не нахожу.