— Как это понимать, Алексей Аркадьевич⁈

Радецкая, не скрывая злости и раздражения, вперила в своего помощника полный негодования взгляд. Вся её поза кричала о том, что Инессе Романовне лучше сейчас не перечить и лишний раз не злить. Брови насуплены, руки сложены под грудью, глаза чуть ли не молнии мечут. Но Зорин, казалось, этим красноречивым предостережениям не внял.

— Не понимаю, о чём вы, — промямлил он, стараясь не смотреть на свою нанимательницу.

— Ах, не понимаете? Хорошо, я поясню. Почему по последним двум листам назначений Дарья не получила ни одного препарата⁈

Мужчина виновато опустил голову и протяжно вздохнул, не зная, что ответить.

— Только не говорите, что вы решили прекратить лечение, — ещё сильнее построжел голос Радецкой. — Вам не хуже моего известно, что прогрессирующая лёгочная гипертензия — это не шутки. Без соответствующей терапии Дарья рискует не увидеть следующей зимы. А с правильно подобранными лекарствами — и двадцать лет не предел.

— Тут не всё так просто, Инесса Романовна… — тихо пробормотал Зорин.

— А что здесь сложного, Алексей Аркадьевич⁈ — повысила голос женщина до некомфортной для слуха громкости.

Подчинённый снова отвёл взгляд.

— Так, выкладывайте. Что происходит? — потребовала экс-президент «Оптима-фарм».

— Не уверен, что о таком стоит рассказывать, — упрямо стиснул челюсти Зорин.

С Радецкой слетела вся напускная строгость. Она встала, обошла журнальный столик и присела рядом с собеседником на небольшой диван.

— Алексей, я думала, нам с вами уже нет смысла что-либо утаивать друг от друга. Особенно, если это касается вопросов, в которых я могу помочь. Не увиливайте. Что стряслось? С Дарьей всё нормально? Что вы скрываете?

Зорин закусил губу, словно пытался заставить себя молчать. Но тяжёлые размышления и сомнения последних дней снесли запруду его самоконтроля, как лавина сносит хлипкий плетень из тонких прутиков.

— Даше больше не нужны лекарства, — выдавил он из себя.

— О боже, только не говорите, что она… — в испуге прикрыла ладонью рот Инесса.

— Нет-нет, с ней всё хорошо. Даже слишком. Понимаете, она… кхм… выздоровела.

— Простите, Алексей Аркадьевич, вы надо мной подшучиваете? — холодно задрала левую бровь женщина.

— Нет, — коротко помотал головой собеседник.

— При этом заболевании сосуды в лёгких зарастают соединительной тканью, — словно глупенькому ребёнку принялась втолковывать Радецкая. — Это необратимый биологический процесс, а не простуда, которая со временем проходит. От ПЛГ невозможно излечиться. Извините за мою прямоту, но это приговор с отсрочкой. И насколько длительной она будет — целиком зависит от того, как точно придерживаться режима терапии и назначениям врачей.

— Я всё это знаю не хуже вашего! — весьма резко вскинулся Зорин, но почти сразу же сник. — Просто… просто поверьте…

— Вы мне что-то недоговариваете, Алексей Аркадьевич, — констатировала Инесса.

— Бугров считает, что Даша страдает от одержимости, — признался наконец бывший начальник личной безопасности.

— Бугров? — искренне удивилась женщина. — И вы ему верите после того, что я вам открыла о нём?

Зорин медленно кивнул и стыдливо поднял глаза на нанимательницу.

— Я говорил с этим демоном, — почти прошептал он.

Радецкая встала с дивана и принялась расхаживать взад-вперёд, покусывая в глубоком раздумье костяшку указательного пальца.

— А что же сама Дарья? — наконец спросила она.

— Безмерно счастлива, что всё позади, и не видит в этом никакой опасности.

— А Бугров?

— Он настаивает на том, что демона нужно изгнать.

— И какие изменения вы наблюдаете в своей супруге? — заставила себя сесть Инесса.

— Днём никаких, — пожал плечами Зорин. — Однако ночью… ночью случается разное. Она то обмирает, как изваяние каменное. То стоит в темноте часами. Иногда говорит чужим голосом не очень приятные вещи. Но с рассветом она снова превращается в мою Дашу. Добрую, чуткую и улыбчивую.

— Вас пугает эта двойственность?

— Не то слово… — из Алексея будто бы выпустили весь воздух, отчего он даже стал казаться меньше. — Но сама Дарья отказывается признавать существование проблемы. Она успокаивает меня и утверждает, что всё в порядке, что ничего не случилось. Часто она переводит диалог на посторонние темы, лишь бы только это не обсуждать. А мне… мне страшно ложиться в постель. Иногда не могу заставить себя закрыть глаза, потому что боюсь проснуться и снова увидеть её неподвижный силуэт в углу…

— Тем не менее, она никому не стремится навредить? — уточнила Радецкая. — Я помню, что Бугров рассказывал про демоногенный психоз. Вы наблюдали что-нибудь подобное?

— Нет… пока ещё нет…

— Допускаете, всё впереди?

— Я не знаю, Инесса Романовна! — в смятении обхватил ладонями бритую голову Зорин. — Я боюсь, что Пётр окажется прав. Глупо отрицать, но об этих… сущностях он откуда-то знает побольше нашего. Однако на другой чаше весов моя Даша, которая даже обсуждать не хочет эту тему. Она убеждена, что ей придётся вернуться в инвалидную коляску. И… и… кхм… говорит, что лучше уж умереть, чем снова стать беспомощной и бессильной. Вот…

— Словно меж двух огней, — прокомментировала Радецкая.

— Я опасаюсь, что Бугров что-нибудь сделает с моей женой, пытаясь избавиться от демона… — напряжённо произнёс Зорин.

Инесса Романовна сперва хотела как-нибудь успокоить собеседника. Возразить, дескать, Пётр не посмеет тронуть Дарью. Но потом в её памяти вопреки воле всплыли видения из того злосчастного дня. Парящая в воздухе фигура Бугрова с раскинутыми руками и та кровавая вакханалия, которую он устроил, жестоко изничтожая нападавших. И тогда женщина сама встревожилась не на шутку.

— Вам следовало бы предпринять какие-нибудь меры, чтобы обезопасить семью, — вынесла Радецкая свой вердикт.

— Уже, — сухо отозвался Зорин. — Мы временно съехали и не живём дома. Лизе сказали, что вынуждены переехать, пока наш дом от крыс и насекомых обработают. Но, к сожалению, ей давно не пять лет, и она подозревает что-то неладное. Не только в происходящем, но и в поведении мамы.

Экс-президент «Оптимы» сцепила перед собой пальцы и положила на них подбородок, размышляя над услышанным. В конце концов она проговорила:

— Я не совсем доверяю Бугрову, Алексей Аркадьевич. С тех пор, как я перестала контактировать с ним, охота за мной будто бы прекратилась.

— Но это может быть связано с тем, что вы больше не занимаете высокий пост в корпорации…

Заслышав это, Радецкая помрачнела и наградила собеседника тяжёлым взглядом, от которого тот смущённо закашлялся:

— Кхе-кхе, я имел в виду, что ваши перемещения больше не отслеживаются, маршруты передвижения не планируются заранее, да и в целом гораздо меньшее количество людей посвящено в ваш распорядок дня.

— Ну, считайте, что выкрутились, — усмехнулась женщина. — Только я не пойму, вы что, снова защищаете Бугрова?

— Да не то чтобы защищаю… Всего лишь стараюсь давать объективную оценку…

Инесса Романовна внимательно посмотрела на Зорина, выискивая нечто ей одной ведомое, но потом всё же предпочла сменить тему.

— Хорошо, Алексей Аркадьевич. Если я чем-то смогу вам помочь, прошу, не стесняйтесь. А теперь давайте обсудим наши дела…

* * *

— Роман Борисович, могу войти?

— Да, Серёжа, заходи. Ну, рассказывай, как успехи? Пообвыкся уже?

Радецкий бросил на столешницу несколько скреплённых листов, которые внимательно изучал, с наслаждением потянулся и поднялся, чтобы поискать в мини-баре что-нибудь достойное. От чтения бесконечных отчётов и аналитических сводок уже в глазах плыло. Требовалось чем-то себя привести в тонус.

— Вы же знаете, Роман Борисович, что вся эта бумажная волокита не по мне, — поморщился визитёр. — Я больше привык в лаборатории время проводить. Лучше бы кого-нибудь другого поставили. Да хоть того же Бройтмана…

— Знаю-знаю, Серёжа, но больше некого. У тебя котелок на плечах неплохо варит. При необходимости можешь даже со мной поспорить. А у Бройтмана кишка тонка. Он без контроля и шага сделать не способен. Так что прекращай этот вопрос поднимать. Раз поставил тебя, значит так надо! Лучше показывай, с чем пожаловал?

Заместитель президента «Оптима-фарм», ранее курировавший все клинические испытания, а ныне назначенный исполняющим обязанности главы корпорации, протянул Радецкому лист, который извлёк из принесённой с собой папки благородно-шоколадного цвета с золочённой эмблемой организации.

— Что это? — не подумал брать её Роман Борисович, занятый выбором напитка.

— Представьте себе, запрос из МВД, — усмехнулся визитёр.

— Лебедович, не беси меня, — угрожающе пророкотал владелец «Оптимы». — Мы с тобой уже лет тридцать знакомы, и ты должен запомнить, как я не люблю ребусы. Говори конкретней.

— Простите, я думал, что вам захочется лично ознакомиться, — спокойно принял панибратское обращение Сергей Наумович. — В общем, он касается того самого Бугрова, о котором вы…

— Бугрова⁈ — рявкнул Радецкий, не став дослушивать. — Как меня задолбала эта бедовая семейка! Не хочу больше слышать этой фамилии, понятно⁈ Найди любой повод, но вышвырни эту грязь из моей организации!

— Как скажете, Роман Борисович, тогда вот, держите…

Лебедович снова раскрыл папку и продемонстрировал начальству другой документ.

— Представление на увольнение Бугрова? Ого, да ты прям фокусник, Серёжа, — рассмеялся владелец «Оптима-фарм». — А если я следующим попрошу акцепт на полумиллиардный заказ, сможешь из своей папочки выудить? Ладно, шучу. Давай-давай, клади на стол, я лично завизирую.

Сергей Наумович подчинился. Аккуратно положив бумагу, он присел в одно из свободных кресел.

— Вот… и… от… лично… — пробормотал себе под нос Радецкий, размашисто подписывая листок.

Затем он удовлетворённо откинулся на спинку своего широченного кресла и с улыбкой пригубил двадцатилетнего виски из хрустального бокала:

— Что ещё там?

— Да вот, какой-то туманный запрос из МВД пришёл, — вытащил Лебедович из папки третий лист. — Некто майор Фирсов Д. С. исполнителем значится.

— Ну-ка, дай гляну… угу… ага… это понятно… чего? Ладно, бог с ним… с этим тоже ясно…

Роман Борисович быстро пробежался глазами по документу, вполголоса комментируя содержание, а затем воззрился на визитёра.

— Чего-то я не уразумел, Серёжа, что им нужно от нас? Что ещё за биоматериалы? Они там совсем уже в своей полиции умом ослабли? Да и с какого перепугу я им должен что-либо предоставлять?

— Если честно, я тоже не совсем понял, о чём идёт речь, — признался подчинённый. — Звонил в «Фауну», спрашивал Воротынцева. Тот мне не очень членораздельно, но всё ж проблеял про какую-то собаку, которую Инесса ему притащила на исследование. Я надеялся, вы в курсе этой ситуации.

— Да ты смеёшься⁈ — нахмурился Радецкий. — Я сам впервые слышу! Если честно, Серёжа, я не понимаю, что творилось в голове у моей дочери, когда она решила приволочь в ключевой виварий корпорации какую-то дохлую шавку с улицы!

— Увы, Роман Борисович, тоже не имею ни малейшего понятия, — беспомощно пожал плечами Лебедович.

— Значит так, если эта падаль где-то ещё у нас на объектах храниться, то немедленно утилизировать! А ментам от меня во! — основатель «Оптима-фарм» чуть привстал со своего места и продемонстрировал кукиш.

— Сделаем, — лаконично отреагировал Сергей Наумович.

Радецкий снова откинулся на спинку кресла и поболтал в руках стакан с виски, любуясь, как свет играет в благородном янтаре дорогого напитка.

— Вот как так получается, Серёжа? — вскинул бровь бизнесмен, неожиданно перестроившись после пары глотков крепкого алкоголя на какой-то философский лад. — Растим мы своих детей, стараемся вкладывать в них только лучшее, вбухиваем миллионы в их образование, работаем на результат, учим быть рассудительными. И в какой-то момент они вырастают, становятся взрослыми и дееспособными людьми. Ты думаешь, что теперь-то они уже не будут чудить, как в юности, а тут такое! Мы ведь в их возрасте уже не были такими инфантильными. Откуда это в них берётся?

— Дети, Роман Борисович, этим всё сказано, — грустно улыбнулся Лебедович. — Возможно своим чрезмерным участием и заботой мы их окончательно разбаловали. Моему ведь тоже почти сорок лет. А на днях знаете, что вытворил? Бросил лабораторию. Сказал, тошнит его уже от пробирок и инструкций. Не тем он, якобы, заниматься хотел в жизни. Ну разве это поступок взрослого мужчины? Как по мне, то нет. Ребёнок ребёнком. Такую хорошую должность профукал… И ведь даже не знаю, чем он сейчас занимается.

— Согласен, обидно. Но ничего, перебесится, — уверенно махнул ладонью Радецкий. — Ты, главное, не переживай. Уж твоего Глеба я без работы не оставлю.

— Ох, спасибо вам, Роман Борисович, скорей бы уж только у него мозги на место встали… — вздохнул визитёр.

Мужчины немного помолчали, размышляя каждый о своём, а потом Лебедович засобирался:

— Ладно, пойду я. Там ещё дел невпроворот. Но жаль, конечно, я думал, что вас заинтересует предложение Щукина. Помнится, вы года четыре назад очень хотели наладить связи с министерством внутренних дел.

— Что ты мелешь, Серёжа? Ты мне ничего такого не сообщал. Какой ещё Щукин? — недоумённо наморщил лоб основатель «Оптимы».

— Ну как же! Помните, мы как-то в тендере участвовали на оснащение полицейских аптечек нашими препаратами? — произнёс Сергей Наумович.

— Ну? И что с того? Мы же проиграли тот тендер. Он ушёл в «Альтэву».

— А из-за кого проиграли? — продолжал подкидывать наводящие вопросы Лебедович.

— Ну из-за этого… как его… — Роман Борисович на секунду замер, а затем хлопнул по кожаному подлокотнику. — Ну коне-е-ечно, Щукин! Это же тот генералишка, который Белоградским продался! А причём тут он вообще?

— Так это же от него запрос по Бугрову и пришёл.

— Да ну⁈ И что же старый хрыч от нас хочет? — неожиданно заинтересовался Радецкий, забыв уже свои ранее сказанные слова.

— Грубо говоря, одолжить на время нашего сотрудника. Вернее, бывшего сотрудника.

— Ладно, дай сюда эту писульку, любопытно стало…

Владелец корпорации выхватил у подчинённого бумагу и принялся её изучать. После минутной паузы, он в голос рассмеялся.

— Кто бы мог подумать, что Щукин ко мне по такому вопросу подкатит! Вот и не верь после этого в карму. Ох, ну и отыграюсь я на нём! Ему тот злосчастный тендер в кошмарах сниться будет…

— Так а вы разве Бугрова не уволили? — сдержанно удивился Лебедович.

Роман Борисович не стал размениваться на слова. Вместо этого взял собственноручно подписанный документ и подчёркнуто медленно порвал его на мелкие части.

— Намёк понял, — хмыкнул исполняющий обязанности президента корпорации.

— Как подготовишь шаблон ответа, пришли мне на ознакомление, я внесу несколько своих правок. — распорядился владелец «Оптима-фарм». — Если полиция от меня хочет что-то или кого-то получить, то им придётся сильно ради этого постараться.