Кафе было современным, светлым. Несмотря на то, что стояла зима, посетителей набралось немало, и видно было, что большинство из них относились к категории туристов. Мне доводилось слышать точку зрения, что зима — лучшее время для туристических поездок в такие города, как Стамбул. Пожалуй.

На меня никто не обратил внимания, кроме Вадима Андреевича Панюшкина, известного в народе под именем Усы. Но, что характерно, сейчас помимо усов его лицо украшала ещё и борода, довольно густая и ладная. Борода, усы, короткая стрижка в американском стиле. Существовало для этого какое-то современное словечко… как же это… Хипстер! Да, точно, выглядел он, как хипстер. Только немногог перезрелый.

Я подошёл и сел к его столику.

— Ну, здрасьте, Вадим Андреевич, — улыбнулся я. — Вас прямо не узнать. Сказывается жизнь без стрессов и волнений на вольных хлебах. Сыто-пьяная.

Похоже, Усы имел способность неплохо адаптироваться к новым условиям. Это стоило бы использовать и в будущем. Я посмотрел на него с одобрением и подума, что, возможно, не зря подобрал этого ронина после Никитоса.

— Сыто-пьяным пока что ещё и не пахнет, — усмехнулся он и протянул мне руку. — Здорово. Но я надеюсь, что ты человек слова. Поэтому ожидаю скорых изменений в жизни.

— Да, человек слова, на том стоим, — подмигнул я и выложил на белую скатерть штуковину, похожую на крупную флэшку. Подтолкнул к нему.

— Неужели? — поднял тот брови.

— Ну, немного пока. Вы же ещё не послужили отечеству в полной мере. Вот когда послужите, тогда и проведём финальную расплату. А сейчас, так сказать, чтоб поддержать пояс на брюках. Сто тысяч. Немаленькие, кстати, деньги.

Усы ловко накрыл флэшку рукой. А когда убрал руку, на столе её уже не было.

— Прямо Арутюн Акопян, — усмехнулся я и чуть повернул голову в сторону входа. — Ловкость рук, и никакого мошенства.

В кафе вошла девушка. Явно туристка. Может быть, даже русская. Одета она была неброско, скорее, скромно. На первый взгляд ничего примечательного в ней не было. Вела себя она тоже совершенно обычно. Зашла, окинула взглядом зал и прошла к свободному столику.

Единственное, что отличало её от других посетителей кафе, то, что она уже оказывалась сегодня в поле моего зрения. Когда я выходил из отеля, она покупала журнал в газетном киоске, расположенном неподалёку. И сейчас этот журнал торчал из её довольно большой сумки.

Я, разумеется, её не рассматривал, лишь глянул быстро и как бы вскользь. Она тоже меня не рассматривала. Но вероятность того, что пришла она именно по мою душу, была довольно высокой.

Нет, Крапивин, конечно, был профессионалом. Наверное. Спорить не буду. И, наверняка, имел здесь помощников. Ну, по крайней мере, тот бритый блондинистый жиртрест был явно из его свиты.

Но располагать широкой, разветвлённой агентурной сетью по всей Турции вряд ли было ему по силам. Единственная контора, которая могла позволить себе что-то похожее, по крайней мере из тех контор, что интересовались моей персоной, была именно та, которую представлял генерал-майор Садыков.

А ежели это было так, то, стало быть, и вся операция с Крапивиным проходила под прикрытием этой самой конторы. Что и требовалось доказать. А зачем этой самой конторе нужны были такие сложности? На этот счёт идея имелась только одна и, вполне очевидная, с моей точки зрения, хоть и отдающая немного гордыней. Ну, и, опять же, благодаря этой девице, моя встреча с Усами превращалась в жирную наживку для Садыка. И это было нерлохо.

— Вадим Андреевич, — кивнул я, — вам нужно будет выйти в туалет, когда мы закончим наш разговор, и постараться исчезнуть так, чтобы вон та девушка, которая только что появилась и уселась за столик через два от нас, не придала значения вашему исчезновению. Во всяком случае, сразу. А ещё я думаю, самой лучшей идеей будет сразу после нашего разговора отправиться в один из аэропортов Стамбула и вылететь куда-нибудь по имеющемуся у вас фальшивому паспорту.

Лицо Усов закаменело, но он быстро пришёл в форму.

— От кого привет? — спросил он.

— Полагаю, от товарища Садыкова.

— Контора?

— Контора, — подтвердил я.

Он кивнул.

После этого мы ещё проговорили минут пятнадцать, а потом Усы встал и, сказав с усмешкой, что идёт попудрить носик, прошёл в туалет, а я посидел немного для приличия, выпил ещё чашечку турецкого кофе и спокойно вышел из кафе. Испытывал я внутреннее удовольствием заметив, насколько обескуражила пропажа Панюшкина девушку с журналом в сумке. Передавай привет Садыку, детка.

Дело было сделано. Я вернулся в отель, разбудил Ангелину, сходил с ней на завтрак, а потом повёл на короткую прогулку. Времени у нас было мало, и понять атмосферу этого древнего города мы так и не смогли. Даже не посмотрели на Софийский собор, на Босфор, да и вообще ни на что не посмотрели.

— Ты где свадьбу хочешь? — спросила Ангелина.

— Как это где? — удивился я. — В загсе, разумеется, а ты?

— Фу-у-у… — засмеялась она. — Какой ещё загс⁈ Я хочу на море. Давай в Италии забабахаем, на Комо.

— Комо — это озеро, а не море.

— Не душни, я тебе покажу фоточки. Вот смотри, сейчас найду. Там можно прямо с видом на озеро, типа в замке или вилле какой-нибудь красивой.

Она поискала в телефоне и показала мне несколько фотографий, прекрасных, как иллюстрации журналов о роскошной жизни.

— Да уж, — сказал я. — Туда сейчас и самим не доехать, а ещё и гостей надо везти. А регистрацию тоже там хочешь? Лучше дома расписаться, чтобы проблем с бумагами не было. Да и места красивые тоже можно у нас поискать. Например, у дедушки в Сочах. Ничуть не хуже будет.

Побродив немного вокруг отеля, мы вернулись, забрали свои вещи и поехали в аэропорт.

Полёт прошёл нормально. Всю дорогу мы спали. Ангелина положила мне на плечо голову и спокойно, этак по-домашнему, будто после лет пятнадцати брака, посапывала.

В Шереметьево нас встречала машина. И снегопад.

— Сейчас поедем домой, — сказала моя невеста, усевшись на кожаное сиденье. — И наконец-то сможем отдохнуть от отдыха. Только для начала заедем кое-куда.

— На улицу кой-кого? — спросил я.

— Нет. На улицу Малая Бронная. Там есть чудесное и романтичное кафе. Мы там с тобой отлично перекусим после всех этих кебабов и шашлыков. Съедим цыплёнка под соусом из сморчков или киш с зайчатиной под бешамелем, и залакируем всё, знаешь чем?

— Нет, не знаю. Коньяком?

— Нет. Ну каким коньяком? Залакируем всё тортиком.

— И каким же? — усмехнулся я.

— «Киевским». Самый лучший «Киевский» торт, который я только пробовала в своей жизни, подают именно там. И я его просто обожаю. Смотри, какой снегопадище!

Но пообедать в чудесном романтическом кафе нам было не суждено. Потому что мне позвонил Ширяй.

— Не бери, не бери, — жалобно попросила Ангелина.

Я усмехнулся и ответил:

— Здраствуйте, Глеб Витальевич.

— Прилетели? — довольно резко спросил он.

— Только прилетели, сразу сели.

— Типун тебе на язык. Давай быстро ко мне.

— В офис?

— В офис, в офис. Куда же ещё?

— А мы-то с внучкой вашей пообедать хотели.

— Ничего, без тебя пообедает. Давай, бегом ко мне. Совершенно неотложное дело. Я тебя здесь покормлю, если захочешь.

— Хорошо, я понял. Сейчас выбросим Ангелину, и я подъеду к вам.

— Как это выбросим⁈ — возмущённо воскликнула она. — Блин, Краснов! Это же надолго! Чё за поездка такая, вообще! Ни там, ни тут покоя нет!

— Сказал, что дело невероятно срочное, — усмехнулся я. — И что накормит досыта.

— Ну ясно. Если там обедать будешь, значит точно надолго. Ладно, я всё поняла.

— Как только рейс не задержали, — попытался я перевести разговор на снегопад.

— Лучше бы задержали, — досадливо заметила Ангелина. — Дед бы тогда не дёрнул.

Снег валил и валил. Ветра не было. Он заметал людей, машины, столбы, меняя привычную действительность и превращая всё в настоящую Нарнию.

— Смотри там, поосторожней с употреблением рахат-лукума, — усмехнулась Ангелина.

Я улыбнулся. Она вышла у своего дома, а её водитель повёз меня дальше. Особняк, в котором располагался офис Ширяя, находился здесь неподалёку.

* * *

Ширяй выглядел недовольным.

— Что-то ты разлетался, — покачал он головой.

— Да, жизнь такая, — пожал я плечами. — Ни минуты покоя

— Ну-ну.

Мы сидели в каминном зале. Там, где пару раз завтракали вместе. Стол был сервирован, но еды не было.

— Давай, летатель, рассказывай, что за фигня.

— Смотря о чём речь, — пожал я плечами.

— Давай про Новосибирск. Что там произошло и кто тебя с рейса снял. И почему?

— Ладно, — сказал я. — Это был Садык.

— Садык? И почему ты сразу не сообщил?

— Там ничего особо нового. Просто, видать, тревожное настроение возникло, вот он и рванул меня арестовывать своими руками.

— Ты давай, по сути рассказывай.

— По сути это была обычная проверка документов. Просто я вспылил и возмутился тем, что меня выборочно досмотрели, вот таможня и устроила мне шмон.

— Что за глупости?

— Ну, это Садык такую легенду предложил, — пожал я плечами. — Вы же знаете, что он хочет через меня подобраться к вам поближе.

— Знаю. Признаться, меня это и напрягает. Всё чаще начинаю думать, а нахрена мне это надо? Постоянный риск, постоянно быть на измене и думать, кому ты канифолишь мозг, мне или ему, или даже обоим.

— Ну да. Это, конечно, не фонтан, чего уж говорить, — кивнул я. — Так и есть. Да только у вас со всех сторон такая ерундистика.

— В каком смысле?

— В том, что ваш ближайший соратник, скорее всего, пытался вас устранить. Я имею в виду Давида Георгиевича. Его странное поведение в последнее время и ваш гипертонический криз, возникший совершенно на пустом месте, как говорится, на полном благополучии, выглядел очень подозрительно.

— То есть, — поднял брови Ширяй, — ты пытаешься сказать, что Давид хотел меня завалить, что ли? Я не пойму.

— Да, нет, не пытаюсь, — пожал я плечами. — Я говорю это прямо. Более того, я уверен, что вы и сами такого же мнения придерживаетесь.

— Серьёзно? Тебе точно известно или ты что-то подозреваешь?

— Мои подозрения частично подтверждаются свидетельскими показаниями, — сказал я.

— То есть, у тебя есть свидетели, подтверждающие, что он подменял лекарства?

— Нет, таких у меня нет свидетелей, но смотрите, какая картина. Узнав, в какой ресторан мы пойдём с Ангелиной после больницы, когда вас навещали, он сообщил об этом племянникам Мансура. Стало быть, договорённость была уже раньше.

— Херня. Никогда не докажешь.

— Можно уточнить у оставшегося в живых брата-акробата. Что они хотели сделать с моей невестой, я не знаю. Да даже и не хочу это знать. Но то, что это было частью плана, чтобы выбить вас из «Белого Мыса», это совершенно точно. Даже если бы вы и остались в живых, по их плану Давид планировал перехватить оперативное управление и вывести вас из проекта.

— Похоже на что-то высосанное из пальца, — нахмурился Ширяй. — Давида бы на моё место не взяли. Никто бы ему мою долю не отдал. Это хрень, Серёжа. Где Давид и где «Белый мыс».

— Вашу долю не отдали бы, конечно. Но ему бы отдали на кормление ту контору, которая строит в Кольцово.

— Чего? Это с хера ли? Это какие-то твои бредни.

Ширяй напрягся и покраснел.

— Это то, что я узнал из разговора с Алёшкиным и Саидом Рашидовым.

— Саида Рашидова грохнули.

— Да. А после разговора грохнули…

— Что? Тоже Давид?

— Ну, я бы не удивился. Но Давид грохнул дядю Саида.

— Чтобы он не сдал их связи, что ли?

— Ну и это тоже. Но Мансур бы, наверное, этого не сделал. Он бы не стал сдавать Давида. Но это неважно, теперь клан Рашидовых и те, кто с ними, точат на вас зуб. Они думают, что это именно вы устранили Мансура. А Давид ещё может и укреплять эту точку зрения.

Ширяй долго-долго смотрел на меня, не мигая. Потом покачал головой и выдохнул.

— Как сказал мой дядя, покойник, я слишком много знал…

Я усмехнулся.

— Я же вам говорю, что вокруг враги, а я единственный полюс стабильности. И, как вам, наверное, уже сообщили, внучка ваша души во мне в последнее время не чает.

— Это тоже подозрительно. О чём вы с ней договорились?

— О чём мы договорились? Ну, это уж я вам, конечно, в подробностях не расскажу. Но в целом любовь до гроба и все дела. Договорились построить прочную и успешную семью.

Ширяй задумался. Он прикусил губу и уставился на серебряный нож с вилкой, лежавшие на салфетке.

— Ты завалил Саида? — спросил он.

— Честно, нет. Но знаю, кто.

— Ну и чего молчишь? Говори, раз знаешь.

— Его уже самого в живых нет.

— Его тоже не ты замочил?

— Нет, не я.

— Так кто это такой-то?

— Ну, точно не уверен, но мне кажется, что это человек Садыка, который хотел посадить меня на крючок.

— Посадил? — прищурился Ширяй.

— Пока не знаю, — пожал я плечами. — Но попытка не закончена.

— Твою мать. Какого хрена?

— Да какого, какого? Обычного хрена. Все хотят сплясать на крышке вашего гроба и прикарманить ваши денежки.

Я подробно рассказал о беседе с Садыком, почти ничего не скрывая и не приукрашивая. Но тут уже пошла такая игра, что не стоило крутить задом. Нужно было укреплять доверие. А правда, неплохо помогает в этом деле. Ну, или часть правды.

Ширяй слушал меня, не перебивая. Когда я замолчал, он долго перебирал в голове свои мыслишки, складывал комбинашки, покусывал губу, поигрывал то ножом, то вилкой.

— Я думаю, что вам надо убирать Давида, — сказал я, нарушая его раздумья.

— Видишь ли, внучок, — нахмурился Ширяй. — Про Давида я и раньше знал, а в последнее время, конечно, он буквально истерил и порол натуральную дичь. Он приглашал тебя в союз против меня?

— Нет ещё, не приглашал, но хотел, наверное. Он приглашал меня в Сочи, а я в Стамбул улетел.

— Может и надо было слетать в Сочи, — задумчиво сказал Ширяй.

— Может и надо было. Да хрен его знает, что у него на уме. Мне кажется, он хорошо понимает, что все всё понимают. Он же хитрый змей.

— Хитрый змей, да. Он, разумеется, понимает. Но ещё он прекрасно понимает, что я не могу просто так, без железных доказательств, его убрать. Более того, я даже в каком-то смысле отвечаю за его безопасность. Если с ним что-то произойдёт, разговоров будет много. И разговоры будут не самыми приятными. Врубаешься?

— Врубаюсь, — кивнул я. — Думаю, у вас есть партнёры, договорённости, обязательства и всё такое прочее.

— Вот именно, вот именно, — сказал он и повторил в третий раз. — Вот именно. Мне нужны железные, слышишь, железные доказательства. Только тогда я смогу от него избавиться. Не думай только, что автоматически займёшь его место.

— Да, я и не рассчитываю на это. Я по большому счёту о ваших делах вообще ничего не знаю, так что управлять ими не возьмусь.

— Возьмёшься. Не сейчас, но потом, попозже. Успеешь ещё.

— Да я не тороплюсь, Глеб Витальевич.

— Ладно. Я хочу, чтобы ты полетел к Давиду и выслушал его предложение. И не отказывался сразу. Давай поиграем с ним в игру.

— О да, — усмехнулся я. — Игра — это моя стихия. Но сначала мне надо смотаться в Верхотомск.

— Зачем ещё? — насторожился он.

— С Садыковым ведь тоже играть надо. Перетереть опять же.

— Что ты с ним будешь тереть?

— Очередная сессия вопросов и ответов. Я же его агент. Придётся держать ответ. Посмотрим, что ему взбредёт в голову.

— А что было в Стамбуле?

— Да ничего такого, — пожал я плечами. — Ничего особенного. Съезжу на денёк. А оттуда рвану к Давиду.

— Обедать будешь?

— Спасибо, но нет. Пойду куплю торт для Ангелины.

— Передай, чтобы приехала ко мне. Скажи, дедушка соскучился.

Я вышел в сад, ставший волшебным, красивым, белым, превратившимся в настоящую сказку. После турецкой промозглой погоды московская зимушка оживляла ностальгические чувства, да даже и романтические, чего уж там. Впрочем, нужно было заниматься делами.

Я достал телефон и набрал номер Жанны.

— Жанна Константиновна, — сказал я, когда она сняла трубку. — Привет.

— Привет от старых штиблет, — ответила она.

— Ты в Москве?

— В Москве. А ты?

— И я в Москве.

— Ну, значит, сегодня вечером встретимся и поговорим.

— Ты приняла решение?

— Да, — ответила она коротко.

— Положительное?

— Положительное. Впрочем, я не знаю, какое из моих решений для тебя является наиболее положительным. Ладно… Я буду часов до семи занята.

— До семи… — хмыкнул я. — Ну, тогда приезжай в аэропорт.

— В какой ещё аэропорт?

— В Шереметьево. Я лечу в Верхотомск.

— Заколебал ты летать уже, лягушка-путешественница. Лечу я, лечу… Ладно, я позвоню тебе часиков в пять. Постараюсь закончить пораньше.

— Хорошо, — согласился я.

Поговорив с Жанной, я набрал номер Михаила. Мишка не ответил. Через минуту пришло сообщение: «ПЕРЕЗВОНЮ».

Ну ладно. Я кивнул и пошёл не торопясь в сторону любимой кафешки Ангелины. От мыслей, которые лезли в голову, я отмахивался, не впускал их. Было хорошо, приятно и даже будто бы легко. Без всех этих мыслей жить было просто замечательно. Я шагал по мягкому снегу, слушал скрип, чавкающие звуки проезжающих машин. Смотрел на пешеходов. Кто-то спешил, а кто-то, как я, шёл не торопясь и наслаждался этой погодой.

Прохожих было не так много. Попадались одиночки и парочки. Я свернул в переулок, чтобы срезать путь. Одна парочка шла прямо передо мной метрах в тридцати. Я улыбнулся, глядя на них и вдруг… остановился как вкопанный.

Парень с девушкой подходили, к такси, стоящему в переулке за углом дома с кафешкой, где продавали самый лучший торт в жизни Ангелины, за которым я, собственно, и вышагивал. Да только, не дождавшись меня, она, похоже, уже сходила туда, в это кафе. И теперь возвращалась оттуда в обнимку с Мэтом.

Мэт открыл дверцу, а Ангелина чуть повернула голову, и я заметил выражение её лица. На мой взгляд, именно так и выглядело счастье…

ОТ АВТОРА:

* * *

БОЛЬШИЕ СКИДКИ на книги Михаила Дорина!

https://author.today/post/832242

Друзья, эти книги читают боевые лётчики, потому что они максимально достоверные, захватывающие и увлекательные. Присоединяйтесь!