Обстановка была, мягко говоря, своеобразной. В комнате было темно, пахло благовониями, горели свечи, отбрасывая длинные тревожные тени на тёмно-красный бархат. Из мебели я заметил кушетку, кровать и скамью из спортивного зала. Вернее, что-то похожее на скамью, только мощнее и прочнее.

К скамье был прикован человек с бородой. Он был обнажён по пояс, а руки и ноги его были пристёгнуты к специально приваренным проушинам.

— Здорово, Саид, — весело проговорил Крапивин и шагнул к Иде. — Ну-ка, дай мне…

Он выхватил из руки хозяйки плётку из длинных кожаных полосок. Саид смотрел на Пашу из-за плеча, и глаза его были огромными, дикими, полными гнева.

— Ты кто такой, чепушило⁈ — прорычал он, брызгая слюной, хотя мог бы догадаться, что простой прохожий здесь оказаться бы не смог. — Покажи мне лицо! Эй! Ты, чмо! Сними маску, если ты мужчина!

— Не понятно, мужчина ли ты, — хмыкнул Паша и протянул Саида по голой спине.

Плётка была мягкой, но кожа на спине сразу покраснела. Саид выгнулся дугой, рванул руки, но браслеты, были не такими уж и декоративными.

— Я твой мама… а-а-а!!!

Паша снова рубанул, и Саиду это не понравилось. Он завыл и зарычал одновременно. Громко зарычал, сочно. Стены комнаты были обиты мягкой и бархатистой тканью, но ни толщина стен, ни эта звукоизоляция, думаю, не могли полностью заглушить этот рёв.

Крапивин подошёл к комоду, где были разложены различные плётки и хлысты.

— Смотри-ка, — кивнул он мне, — вот этот классный.

Он резко махнул стеком с кожаным ромбиком на конце, и я услышал реальный «вжух».

— Ща… — кивнул Паша, отрывая кожаный ромбик и оставляя голый пруток, розгу.

— Сними балаклаву, чмо! — выкрикнул Саид. — Ссыкливое чмо! Чепушила! Я тебя…

Он не договорил, потому что Крапивин хлестанул его со всей силушки. И ещё раз. И ещё один. Саид задёргался, раздирая запястья.

— Ладно, — кивнул Паша, сдёргивая маску, — так и быть. Просто не хотел пугать тебя.

— Твою мать, Паха, чё ты творишь! — воскликнул я.

Ситуация начинала резко ухудшаться. А лицо Саида замерло и окаменело. В глазах появился ужас.

— На пло… на площадке… там… там охрана, ты не уйдёшь… Ты не уйдешь, если что-нибудь мне сделаешь… Что тебе надо? Ты меня высек, унизил… Что ещё? Давай разойдёмся… Я уже всё тебе рассказал. Я больше… А-а-а-а!

Крапивин снова вытянул Саида своим прутиком. На спине вздулись серо-малиновые рубцы.

— Хватит, чекист! — взмолился тот. — Что ты хочешь? Спрашивай!

— Мой друг тебя хочет спросить кое о чём. Говори, как есть, не вздумай лукавить, шакал. А то поедешь вслед за дядькой, прямо в геенну огненную. В самый жир.

— Павел, отстегни браслеты, просто поговорим. Как мужчины. Глядя в глаза. Прямо. Давай.

— Какой ты мужчина, Саид? Посмотри на себя. Тебя женщина приковала и хотела драть.

— Слушай, чекист, братом клянусь, Нуриком, мы твою сестру… а-а-а!!! А-а-а!!!

— Говори только то, что спрашивают, Саид.

Ситуация была очень и очень хреновой. Не так бы мне надо было говорить с Саидом и с Нурланом. Не в присутствии «чекиста». Твою мать, Паша, что ж ты за гад такой!

— Послушай, Саид, — начал я, — в канун Нового года, вы с братом приехали в Сити на обед.

Я назвал ресторан, дату и точное время. Он прищурился и внимательно посмотрел на меня.

— Сними маску, — проговорил он.

— Тогда придётся лишить тебя жизни, брателло, — покачал я головой. — А ты же хочешь пожить ещё какое-то время, правда? Пока я в маске, у тебя остаётся шанс.

— Что ты хочешь?

— Хочу знать, почему вы оказались там именно в это время.

— Откуда я знаю? Захотели и поехали.

Я покачал головой, а Паша ещё разок прошёл своим прутком по спине Саида.

— Ты должен быть благодарен, — усмехнулся Крапивин. — Я думаю, Ида не смогла бы доставить тебе такого яркого наслаждения. Точно? Чего ты воешь? От удовольствия?

— А может быть, — сказал я, — вас кто-то попросил приехать туда именно в это время?

— Никто не просил, — ощерился Саид. — Кому какое дело, когда мы обедаем⁈

— Серьёзно? — покачал я головой. — Твой брат в больнице, ты сам перед нами раком стоишь и не хочешь сказать мне, кто стоит за всеми этими неприятностями? Разве ты не хочешь наказать, того кто виноват в этом?

— Давай так, друг чекиста, — морщась от боли ответил он. — Я скажу, но только после того, как ты расстегнёшь наручники. Давай, покажи заинтэресованност.

— И так скажешь, — пожал я плечами. — Нам торопиться некуда.

— Мои люди вынесут дверь и нашпигуют вас пулями! — выговорил Саид. — Кому это надо? Давайте договоримся. Паша, давай договоримся. Я скажу, что вам надо. И тебе скажу, что ты хочешь. Я всё скажу, а потом выйду и уведу своих людей. Слово мужчины. Договорились?

— А мне от тебя ничего не надо, Саид, — ответил Крапивин. — Я по своему вопросу всё знаю. Мне никакая информация не требуется.

— Паша, мы не знали! — нервно выкрикнул он. — Это просто ошибка! Давид нам не сказал ничего! Паша, я Нуриком клянусь, мы ничего не делали! Не знали и не делали, а просто отправили…

Он снова заорал. На этот раз громче и трагичнее, чем до этого. Я даже по плечу Пашу хлопнул и сделал знак, чтобы тот притормозил.

— Саид, не будем тратить время, — сказал я, желая поскорее всё закончить. — Я теряю терпение.

— Паша! — прохрипел пленник. — Спроси у Иды, я не знал. Спроси у неё!

— Отвечай на вопросы, которые задают, — бросил Крапивин. — Я тебя ни о чём не спрашиваю.

Судя по всему, причины для ненависти к этим бандитам у него были сугубо личными.

— Слушай, у меня четверо вооружённых охранников за дверью.

— Да видел я твоих охранников, — сказал я и стянул с головы балаклаву. — Видел.

Время уходило, а мы топтались на месте. Саид зажмурился. Разумеется, он меня уже и так узнал. Он понял, что это я. Кого бы ещё могли волновать такие вопросы?

— И тебя видел, и брата твоего, — вздохнул я. — Давай так. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Правда, теперь тебе придётся дать мне что-то очень существенное, понимаешь меня? Такое, что заставило бы меня поверить, что ты будешь держать язык за зубами. Дай мне то, за что тебя грохнут твои родичи, тогда выйдешь отсюда на своих ногах и спокойно уедешь.

— Одень шапку! — крикнул Саид, тщательно жмурясь.

— Не теряй время. Итак, ты знал, что я с Ангелиной буду там. Знал?

— Знал, — кивнул он. — Знал, да! Мне брат сказал!

— А кто брату сказал?

— Сука! Сука! Сука! — выпалил он. — Зачем показал лицо⁈ Я не знаю! Он сказал, поедем, нужно девчонку взять, познакомиться.

— Кто брату сказал? — повторил я.

— Грузин ему сказал, кто ещё, — скривился Паша. — Саид, что такого он тебе пообещал, что ты его выгораживаешь? А? Может он тебя шпилит под шумок, а?

— Ты рот закрой, Паша, — дёрнулся Саид. — Я не знаю, кто ему сказал! Что мне сделать теперь?

— Просто ответь, это Давид сообщил вам с братом, где мы будем? Ты же видел, что я сделал с твоим Нуриком? Говори, пожалуйста, не доводи до греха.

— Знаешь, как будет стыдно твоим родственникам, — заржал Крапивин, — когда они тебя найдут, привязанным в притоне старой проститутки и сутенёрши? Что будут говорить о твоих родителях, о дедушке? Ты подумал об этом?

Неожиданно я заметил в руке у Паши пистолет. Он достал его из-под куртки и с деловым независимым видом начал накручивать на ствол глушитель. Вероятно оружие было подготовлено в машине.

— Смотри, Саид, — сказал он и, подойдя вплотную к пленнику попытался всунуть ствол ему в рот. — Да открой ты пасть… Вот представь, я сейчас забью глушак тебе в глотку и нажму на крючок. Как думаешь, откуда пулька вылетит? А? Могу и наоборот, с той стороны стрельнуть. Выбирай.

Паша засмеялся и начал обходить узника, как бы примериваясь, куда ему выстрелить.

— Саид, — продолжил я, — о чём вы договорились с Давидом? Что вы должны были сделать с Ангелиной?

— Оттарабанить и продать кому-нибудь, — ухмыльнулся Крапивин. — Хотя нет, живой её оставлять было нельзя. И тебя тоже. Серьёзный шаг, надо сказать. Такой, после которого нет возврата. И что потом? Аллё, Саид. Для чего это Давиду? И почему вы на это согласились?

— Чтобы Ширяй коньки откинул? Или что?

— Эх… — вздохнул мой напарник. — Как же долго я мечтал об этом.

Он поднял руку с пистолетом и выстрелил в колено Саиду. Тот даже не сразу заорал. Он дёрнулся всем телом и задохнулся, открыл рот и только после этого завопил.

— Ты чё творишь! — воскликнул я. — Паша! Убери ствол нахрен!

— Тебе что, эту мразь жалко? — удивился он. — Ты посмотри на него. Ему никого не жалко. Наоборот, он кайфует, когда другие страдают. Я тебе не вру. Чистую правду говорю. Эй, болезный! Подтверди!

В дверь позвонили, и Саид попытался закричать снова, но Паша вогнал ему в рот круглый мячик, как в фильме «Бульварное чтиво». А охранники почувствовали, похоже, что сеанс пошёл с перебором и начали долбить в дверь. Паша вышел из комнаты и сказал что-то Иде. Та бегом помчалась к входной двери и велела не мешать.

— Не лезьте! — крикнула она через дверь. — У нас всё нормально!

— Саид, он тебе мозги вышибет за то, что ты сделал, — проговорил я. — Не врубаешься, борода? Я твоя единственная надежда. Скажи, что мне нужно, и я гарантирую тебе жизнь. Слышишь ты меня?

Он закивал головой.

— Да… да… да… — застонал он. — Это Давид. Давид заказал… Давид.

— Зачем? Для чего? И почему вы согласились? Это не вашего уровня задание.

— Они с братом девок любят терзать, чё непонятно? — пояснил Крапивин, возвращаясь в комнату. — А тут внучка Ширяя. Вот это приз, правда? Эй, бармалей, правильно я говорю?

— Кто гарантировал безопасность? — спросил я. — Ширяй бы вас быстро вычислил. Моментально. Он бы из вас чучела сделал.

— Это Нурик… — простонал Саид. — Отвезите меня к Нурику… Или…

В дверь забарабанили сильнее. Забарабанили и закричали. Паша снова вышел из комнаты.

— Зачем, Саид? — повторил я. — Для чего⁈

— Очень больно… — прошептал он. — Мне нужно в больницу. Скажи ему…

— Времени нет, Саид. Дай мне что-то, чтобы оставить тебе жизнь. Быстрее! Быстрее, Саид! Говори!

— Да, да… — застонал он. — Я скажу. Ладно. Отстегни меня… Давид… да, он позвонил и сказал, где вы будете. Времени мало было… очень мало…

— Что он предложил взамен?

— Времени мало…

— Что Давид предложил взамен?

— У нас была… У нас… был договор… план… А тут всё само…

— Какой план?

— Мы забираем девчонку… и тебя тоже… А он…

В комнату влетел Крапивин.

— Надо уходить! — резко воскликнул он. — Уходим быстро! Бегом!

Я предостерегающе выставил руку, чтобы он заткнулся.

— Давай-давай, Саид, свобода близка! Говори!

— Он ничего не скажет! — воскликнул Паша, резко поднял руку и нажал на спусковой крючок. — Я эту мразь знаю! Время тянет.

Громко лязгнули механические части пистолета. Выстрел в комнате прозвучал довольно громко, но за пределы квартиры, наверное не вышел. Один, второй, третий щелчок… Саид дёрнулся и затих.

— Твою мать! — заорал я. — Ты чё творишь!

— Надо уходить! — спокойно ответил Крапивин, пожав плечами.

— Зачем ты это сделал?

— Да… — махнул он рукой. — Плохой человек, не жалей о нём. Я мечтал, что буду его по кусочкам резать и скармливать псам. Не вышло. Вся жизнь складывается из компромиссов. Это нужно признать, братан. Но вообще-то нужно пошевеливаться. Если не хочешь участвовать в перестрелке. Сейчас начнётся. И менты приедут стопудово. Так что давай.

— Где Ида?

— Смылась, сучка.

— Охрененный был план, Паша, — кивнул я, жалея, что дал увлечь себя возможностью допросить Саида. — Куда она смылась?

— Давай, погнали!

Дверь сотрясалась под ударами телохранителей. Раздался выстрел. Похоже, стреляли в замок.

— Вот, блин! Говорил ей, ставь железную.

— Есть ещё ствол? — спросил я.

Сердце билось часто, и адреналина было в крови немало, но чувствовал я, по большей части лишь раздражение и злость. По двери снова ударили и до нас донёсся треск.

— В кухню, в кухню! — воскликнул Паша.

— Надо их встретить здесь!

— В чулан! Там выход!

Мы бросились в каморку, в которой уже были сегодня. Стеллаж у стены был сдвинут и за ним виднелась маленькая дверь.

— Туда! — кивнул напарник.

Я прошёл и оказался в таком же чулане, точно с таким же стеллажом. Судя по всему, Ида уходила именно здесь. Она очень торопилась, не потрудившись закрыть за собой ходы. Паша, в отличие от неё, аккуратно вернул стеллаж на место и закрыл дверь. То же самое сделал и с другой стороны.

Мы оказались в соседней квартире. Она была обставлена, как жилая и казалась значительно меньшей по размеру.

— Это другой подъезд, — сказал Паша.

— Ты знал про неё?

— Да.

— Почему не сообщил? Надо было сразу сказать, пока мы торчали в кладовке.

— Мысли другим были заняты, — невозмутимо ответил Крапивин и двинул на выход.

Иды нигде видно не было. Паша открыл дверь, вышел на лестничную площадку, где имелось три квартиры и прошёл в проём в толстой стене. Там были ещё квартиры, лифт и широкая лестница. Мы быстро понеслись вниз, стараясь ступать максимально беззвучно.

Вышли из соседнего подъезда, причём не во двор, а на улицу, оказавшись на Кутузовском. Обошли здание, двигаясь спокойно и стараясь не вызывать подозрений. Подошли к тачке, сели и медленно тронулись. Когда проезжали мимо, я внимательно осмотрел двор. Там никакого движения заметно не было.

— Ты изначально, собирался его грохнуть, — кивнул я.

Паша не ответил, внимательно глядя на дорогу.

— А меня заманил возможностью поговорить с Саидом.

— Приоткрой окошко, — сказал он. — На полшишечки. А то потеем, чего-то.

— Ну, ты и гусь, Паша, — покачал я головой. — Хитрожопый. Я тебе нужен, чтобы к Ширяю под шкуру влезть. А чтоб не сорвался, ты меня решил повязать Саидом. Охренеть. Не просчитал я тебя, правдоруба. Не просчитал…

Сука! Не хотела же мышь этого сотрудничества. Не хотела!

— Да ладно, чё ты, — пожал он плечами. — И на старуху бывает порнуха.

— Да пошёл ты! Остряк-на.

— Не кипишуй, братан. Зато мы в деле друг дружку увидали. Ты рассудительный и хладнокровный, а я горячий и бесшабашный.

Горячий, ну-ну, всё было спланировано заранее. Горячий ты.

— Крас и Крап охотники на упырей.

— Дерьмо! — сказал я.

— Ладно тебе, чё ты разошёлся-то?

— Где Ида?

— Ушла, сучка. Не поверила, что я её не трону. Сейчас заляжет на дно, свалит подальше. В Турцию уедет. У неё там тоже бизнес имеется. Сто процентов.

— Она тебя теперь за хоботок будет держать, — кивнул я. — И меня, за компанию. Надо её найти.

— Вальнуть хочешь?

— Ты, блин, маньяк, реально, покачал я головой. С отшибленной башкой.

— Что есть, то есть, — вздохнул он. — Как Лерки не стало, меня прям будто подменили.

— Кто такая Лерка?

— Ты здесь поаккуратней, лады? — косо глянул он на меня. — Лера, сестрёнка моя. Ей семнадцать было. В школе училась, на медаль шла. Красивая, как кинозвезда. Ты даже представить не можешь. Я урод, а она красавица. Бывает же так… родные брат с сестрой… Видишь, как природа разделяет.

У меня сердце сжалось. Повисла пауза. Он задумался.

— Рашидовы? — хмуро спросил я.

— Ну… Я под Ширяя копал тогда…

— Он же с Рашидовыми вроде не связан… Наоборот даже. Копал под Ширяя, а сестру схватили Рашидовы? Или я не догоняю чего-то?

Паша хмыкнул, глядя на дорогу.

— Знаешь, — вздохнул он, — Саня Чердынцев сказал, типа я за справедливость воюю… Херня. Нет справедливости. Два года, как кончилась для меня. Втыкаешь, брателло?

— Давид, да? — спросил я. — Он давно уже с ними снюхался, получается?

Паша пожал плечами и повернулся ко мне.

— Тебя куда везти? — подмигнул он. — К внучке, ширяевской?

Спокойно спросил, безо всяких эмоций. Только веко левого глаза дёрнулось. Чуть-чуть, едва заметно. А у меня прямо в этот самый момент зазвонил телефон, секретная раскладушка. Как раз Ангелина.

— Послушай меня, Паша, — очень серьёзно сказал я. — Внимательно послушай. Я хочу кое-что прояснить. Раз и навсегда…