Конец луны

Мои крылья дрожат от напряжения, когда я наконец опускаюсь на поляну, окруженную старыми деревьями. Густая крона погружает эту местность в вечный полумрак — убежище, скрытое для меня и моих охотников. Последние несколько лун мы с отоки искали здесь пристанище. Здесь, среди моих охотников, мы нашли товарищество, позволившее нам обоим отпустить страх и просто жить.

Теперь это священное место кажется почти оскверненным тяжестью того, что должно было произойти.

Мягко приземлившись на покрытую мхом ветку, я чувствую, как Эхо передвигается внутри нашего импровизированного жилища. Я слышу, как она тихо ахает, неуверенными шагами направляясь к поросшей виноградом двери.

— Закирас! — Как только я вижу ее лицо, свинцовая тяжесть в моем животе исчезает, а сердце подпрыгивает к горлу. Ее голос — самый прекрасный звук на свете. Выражение ее лица, то, как ее глаза мерцают и загораются только от моего присутствия, отзывается пульсацией прямо в моем члене.

— Кукали, я скучал по тебе, — бормочу я, сокращая расстояние между нами, чтобы заключить ее в крепкие объятия. Знакомый сладкий мускусный аромат заполняет мои чувства, и я позволяю себе насладиться им.

Эхо отстраняется от меня с глубоким беспокойством в глазах.

— Что она решила?

С трудом сглотнув, я заставляю себя сохранять видимость того, что меня не волнует приказ Кугитаури.

— Она хочет, чтобы я и мой охотничий отряд поприветствовали твоих людей. — Я не решаюсь сказать больше, пока не услышу ее ответ.

Глаза Эхо наполняются неуверенностью, она дарит мне горько-сладкую улыбку.

— Есть что-то еще, не так ли? — Она игриво хлопает меня по груди, хотя глаза выдают ее.

— Кугитаури приказала напасть на Крэл, и если твои люди не согласятся стать нашими союзниками, мы должны уничтожить вас. — Несмотря на тревогу, мне удается сохранить ровный голос.

Она тут же прикрывает руками рот от изумления, а в ее глазах блестят непролитые слезы. Меня убивает видеть ее такой.

— Нет.

— Мы должны как-то убедить их, — говорю я, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Война неизбежна, независимо от наших желаний, и наше единственное утешение — встать на правильную сторону.

Эхо морщится, делая судорожный вдох.

— Нам придется работать вместе, чтобы они поняли, кто на самом деле враг, — отвечает она, ее глаза вспыхивают уверенностью. — У нас есть время, чтобы придумать план.

Чувство облегчения накрывает меня, когда я вижу свою пару, воодушевленную совместной работой по созданию жизни, которую стоит разделить. Вместе мы сможем помочь нашему народу победить Крэл, и это гарантирует, что я сохраню свою пару в безопасности до конца наших дней.

Я нежно касаюсь губами ее губ, дразня края своим языком.

— Отоки, у нас есть шесть недель на планирование, но сейчас я бы хотел чего-то чуть более занимательного.

— Разве ты не хочешь рассказать остальным? — задыхаясь, спрашивает она. Я вижу тоскливую, похотливую пелену, застилающую ее глаза, и посмеиваюсь над ее неоспоримым желанием ко мне.

Мои руки обвивают ее талию, крепко прижимая к себе.

— В данный момент нет ничего, чего бы я желал меньше, чем говорить с ними. — Мои губы призрачно касаются края ее крошечного ушка. — Я хочу трахать тебя, пока ты не сможешь стоять на ногах, а твое горло не охрипнет так, что завтра тебе будет трудно говорить.

— Закирас! — Она упрекает меня, но по ее тону я понимаю, что в этом нет ни капли серьезности.

Подхватив ее на руки, я несу ее в наше крошечное жилище, без усилий бросая на койку, которую я сделал из листьев. Эхо издает тихое кряхтение, сияя улыбкой от уха до уха, демонстрируя мне свои тупые квадратные зубы.

— Я собираюсь сорвать с тебя это платье. — Я наклоняюсь к ее лицу, мои руки уже быстро справляются с этой задачей. — А потом ты оседлаешь меня. Поняла?

Эхо послушно кивает, пока мои руки собирают ее платье на талии.

— Хорошая девочка.

Как только оно спадает с ее дрожащего тела, я спешу попробовать на вкус каждый дюйм ее мягкого тела. Опустившись на колени рядом с ней, я начинаю с внутренней стороны ее бедер. Мои пальцы впиваются в плоть, и я обожаю то, как они погружаются в ее кожу. Я осыпаю мягкими поцелуями ее ноги, пока мощный запах ее феромонов не ударяет мне в лицо. Этот запах резкий и восхитительно уникальный для моей пары, и я хочу, чтобы он стекал по моему лицу.

Эхо извивается, хихикая, когда мои губы приближаются к ее самым чувствительным местам.

— Закирас, пожалуйста, не дразни меня.

— На это нужно время, кукали. — Я сурово смотрю на нее снизу вверх, зная, что она искренне желает, чтобы я потратил столько времени, сколько захочу, на ее удовольствие. — А теперь откинься назад, или мне прижать тебя?

Она смотрит на меня с обожанием, покорно ложась, пока мои руки и рот приближаются к ее холмику.

Время для терпения прошло. Мой язык разворачивается, дотягиваясь до сладкого нектара между ее бедер. Он расцветает на моем языке, и я становлюсь ненасытным, желая поглотить ее. Она самая восхитительная самка из всех, что я когда-либо имел удовольствие иметь. Нет сомнений, что именно поэтому она моя пара — никто другой никогда не привлекал меня так, как она. Мой член уже мокрый и ноет от желания к ней, высовываясь из моего мешочка и капая на пол.

Эхо мяукает, когда мой язык ласкает маленький бугорок, прикосновения к которому она так любит. Через несколько мгновений она уже сдерживает крики, а ее спина выгибается, переполненная удовольствием. Двумя руками я прижимаю ее запястья к постели, освобождая их оттуда, где они запутались в моих волосах, бессознательно перебирая пряди в блаженстве.

— Закирас, я хочу, чтобы ты был внутри меня. — Ее голос дрожит, пока я продолжаю вылизывать бугорок без малейшей передышки. — Пожалуйста!

Довольный собой, я делаю паузу, одаривая ее озорной улыбкой.

— Я люблю, когда ты умоляешь.

Эхо вздыхает с облегчением от передышки; ее дыхание вырывается короткими всдохами. Мой взгляд мечется к вздымающейся и опускающейся груди, ноющей от желания, жаждущей вкуса ее грудей. Вид ее, так непринужденно раскинувшейся на койке, которую я кропотливо смастерил, захватывает дух.

Пока я устраиваюсь на кровати, в моем пульсирующем члене нарастает предвкушение от ожидания того, как ее мягкие, податливые бедра оседлают мои бедра. Эхо не разочаровывает меня, грациозно усаживаясь на меня со знойным взглядом. Мой рот приоткрывается от голода, когда она умело берет мой член своими гладкими руками, поглаживая его с радостным блеском в грозовых глазах.

— А что, если я захочу, чтобы ты иногда умолял меня, м? — Она дразняще приподнимает бровь.

Ради нее я умолял бы тысячу раз.

Ее руки ловко скользят по моему стволу, достигая вершины его рифленого кончика, крепко сжимая его. Она с изумлением разглядывает его, пока предсеменная жидкость сочится, капая на ее пальцы.

— Чего ты хочешь?

Мой член дергается, жадно ноя от желания оказаться внутри ее узкой, теплой киски, пока ее руки продолжают поглаживать в ровном темпе. Ее великолепная грудь задевает мой ствол, когда она наклоняется надо мной, позволяя мне почувствовать мягкость ее плоти. Это лишает меня дыхания. Эхо смотрит на меня выжидающе, желая, как я знаю, услышать отчаянную мольбу, срывающуюся с моих губ.

Я отбрасываю свою гордость и с хриплым стоном произношу:

— Пожалуйста, отоки, я хочу быть внутри тебя.

Лицо Эхо озаряется светом тысячи лампфировых факелов. Ее руки прекращают дразнить, пока она нависает телом над моим скользким членом. Без усилий она пристраивает меня к своему входу, покрывая свою киску моей смазкой. Мои глаза закатываются от этого изысканного ощущения. Эхо смотрит на меня с самой соблазнительной ухмылкой на своих красивых губах-лепестках, делая паузу лишь для того, чтобы приспособиться к моему размеру, прежде чем полностью принять меня.

— Звезды, — кряхчу я, когда она идеально обхватывает мой член своей узкой киской.

Я беру ее за талию, сжимая ее пухлые бедра, в то время как другие мои руки находят ее упругую грудь. Мои пальцы дразнят ее соски, наслаждаясь тем, как она стонет, откинув голову назад в абсолютном блаженстве.

— Я хочу, чтобы ты выебла меня, кукали, — приказываю я, нетерпеливо подаваясь бедрами вверх, пока мои руки вжимают ее в меня в противоположном направлении. Подстегиваемая моими требованиями, Эхо трется о мой член так, что ее маленький бугорок трется о мой живот.

Этого недостаточно. Я желаю большего.

Приподняв тело, я врываюсь в нее, предоставляя ей свободу движений, чтобы она могла тереться в свое удовольствие. Ее дыхание переходит в тихие всхлипывания, что разжигает мое растущее желание к ней до новых высот. Мои руки покидают ее грудь, находя ее руки, чтобы прижать их к бокам, пока я жадно прижимаю ее к своему члену.

— Вот так, кукали, жадно трись об меня.

Моя маленькая букашка обожает одобрение. Ее глаза распахиваются еще шире, когда она самозабвенно трется о меня. Она — великолепное зрелище, и она полностью моя.

Пока это слово эхом отдается в моем разуме, я ловлю себя на мысли о том, чтобы запереть ее в этой хижине без возможности сбежать, где я буду наполнять ее своим семенем каждую божью ночь.

Мои толчки становятся яростными. Ее грудь подпрыгивает, рот широко открыт, в то время как руки Эхо хватаются за бока моих бедер, отчаянно ища, за что бы ухватиться.

— Блять! — ругается она, и ее глаза закатываются, когда она синхронизирует свое тело с моим.

Киска Эхо становится еще более мокрой, пульсируя вокруг моего члена, ища разрядки. В конце концов она выбивается из сил, не находя энергии, чтобы оставаться в вертикальном положении, и распластывается грудью на моей груди, пачкая мое плечо слюной.

Я трахаю ее до потери чувств; мой разум затуманен, подпитываемый лишь ощущениями и моей любовью к ней. Любую усталость я обязательно сотру, как только она найдет свою разрядку, а я покрою ее киску своим семенем.

Крики Эхо эхом разносятся по убежищу и уходят в лес так громко, что я не замечаю звука скрипящих, ломающихся, а затем и подкашивающихся ножек койки.

С громким треском койка прогибается под нашим весом, и мы растягиваемся на земле. Листья и мох становятся мягкой подстилкой под нами, а расщепленное дерево — лишь досадной помехой на моем пути. У Эхо перехватывает дыхание, и на мгновение я прекращаю толчки, чтобы убедиться, что она не пострадала.

— О, боже мой! — Эхо нервно смеется, робко поднимая голову и глядя на меня. — Что случилось?

— Не обращай внимания, — ворчу я ей в кожу, хотя это говорит мой член. Моему защитному инстинкту, затуманенному похотью, требуется несколько мгновений, чтобы прийти в себя. — Ты в порядке?

Эхо едва заметно кивает, отрываясь от моей груди, чтобы со смешком взглянуть на состояние койки под нами.

— Нам, возможно, понадобится более прочное место для сна, — говорит она, прижимаясь губами к моим.

Мой член все еще находится внутри ее плачущей киски, и, хотя кажется, что момент упущен, я потрясен тем, как она приподнимает бедра, чтобы снова скользнуть вниз по моему стволу. По моей коже бегут мурашки, вызывая стон изо рта.

— Я хочу, чтобы ты не сводила с меня своих красивых глаз. Только с меня. Если они закроются, я заставлю тебя пожалеть об этом, — цежу я сквозь зубы, пока она грациозно покачивает бедрами.

Моя пара делает так, как я велю, глядя на меня с обожанием, блестящим в ее глазах. Пока я нахожу свой ритм, пальцы Эхо пробираются к нижней части моего крыла, чуть ниже сгиба руки. Когда ее нежные пальцы поглаживают чешуйки моего крыла, я содрогаюсь от чистого наслаждения.

Это ощущение всепоглощающее. Мои руки вцепляются в нее, когда я сажусь прямо, прижимая ее сладкое маленькое тело к своему. То, как она покачивает бедрами мелкими кругами, касаясь моих чешуек, заставляет мое тело вибрировать. Я не могу кончить, пока моя драгоценная пара не кончит первой.

Пальцы скользят между нашими телами в поисках ее бугорка, а мои щупальца тоже щекочут в поисках. Пока мои пальцы скользят по его гладкости, я оцениваю ее с восторженным вниманием.

— Боже, да. Продолжай. — причитает она, извиваясь под моими едва уловимыми ласками.

Я потираю его крошечными кругами, вколачиваясь в ее киску. Ее пальцы ненадолго покидают мои чешуйки, чтобы схватить меня за живот, впиваясь тупыми коготками в плоть, пока она вскрикивает в экстазе.

Мой разум пустеет.

Ее вкус, ее запах, ощущение ее тела на моей коже. Всё перестает иметь значение. Ничто не имеет значения, кроме этого великолепного создания, которое принадлежит мне.

Пульсация моего члена и ощущение в животе скручиваются всё туже и туже, пока ее киска сжимает меня, ее жар пульсирует, когда на нее обрушивается разрядка.

— Ты моя, кукали, вся моя, — произношу я ей в плоть, проникая глубже в ее ноющую влажность.

Эхо скулит:

— Ты мой.

Как только ее губы произносят эти слова, я срываюсь. Вцепившись в ее тело, я рычу, когда разрядка сотрясает всё мое тело с такой силой, что перед глазами пляшут звездочки. Я едва дышу, пока волна за волной ощущений проносятся через каждую клеточку моего существа. Мне кажется, что это соитие — первый раз, когда я когда-либо испытывал столько удовольствия. Моя пара, моя любовь, она — всё, о чем я когда-либо желал, и даже больше.

— Я люблю тебя, — шепчет она мне в кожу. Мое сердце бешено колотится, переполненное эмоциями, для которых я едва могу подобрать слова.

Я нежно откидываюсь на листья койки, крепко прижимая к себе ее крошечное тело, не в силах отпустить ее ни на мгновение. Нежно поглаживая ее волосы, я чувствую укол скорби в груди. Мир, каким мы его знаем, может перестать существовать в течение следующих нескольких лун, но у меня есть она, а у нее есть я. Я буду защищать ее до последнего вздоха.

— Закирас? — Голос Эхо полон нерешительности, и я чувствую, как бешено колотится ее сердце.

Прижимаясь губами к ее голове, я мягко отвечаю:

— Да, любовь моя?

Затянувшаяся тишина тревожит, но я терпеливо жду, пока Эхо наберется смелости. В конце концов она обретает дар речи, переплетая свои пальцы с моими.

— Неважно, что произойдет, знай, что я выбираю тебя, что я выбираю нас.

Ужас, который она должна испытывать, зная, что назревает война между моим народом и уколистами, и что ее народ должен подчиниться халифату или погибнуть, нервирует и меня тоже. Нам нечего бояться. Всё пойдет по плану, если она расскажет своим людям правду о том, что произошло.

— Мы будем в безопасности, — шепчу я ей на ухо. — Уверяю тебя, что бы ни случилось, мы с тобой будем в безопасности.

Это не пустое обещание. Я никогда не позволю, чтобы ей причинили вред. Моя пара принадлежит мне, чтобы я мог ее защищать, и я верю в то, что Кугитаури не станет нам лгать. Даже если мы чувствуем неуверенность и тени сгущаются вокруг нас, я знаю, что мы переживем это вместе.