В книжном шкафу всего несколько книг.
— Здесь книги, которые Лермонтов написал на Кавказе. Мы собрали все.
— Их мало, потому что он погиб очень рано, — вступила Маня. — Ничего не успел. Очень мало написал. Представляете, если б здесь все было заполнено его книгами? Мы бы по-другому жили! Правда по-другому.
Она вздохнула и посмотрела на почти пустой книжный шкаф:
— Зачем Мартынов его убил? Мог ведь мимо выстрелить. Почему Столыпин не остановил? Он же все понимал…
Даниил улыбнулся:
— Вы же знаете! Это долгая история, в ней до сих пор разбираются исследователи. Так… сложилось. Офицеры, молодые люди, поссорились, и кончилось… трагедией.
— Мы выйдем на террасу, можно? — спросила Маня.
Одна трагедия, случившаяся здесь, в этом Пятигорске, закончилась, и ей обязательно нужно было знать, чем закончится вторая, случившаяся с Мари там… в другом Пятигорске.
— Конечно, конечно, — согласился Даниил. — Ключ у вас есть. А мне статью нужно отправить.
— Дим, ты можешь не ходить, — сказала Маня, вставляя ключ в замок. Дверь никак не открывалась. — Подожди меня на улице.
Она очень храбрилась.
— Я понял. — Он забрал у нее ключ, повернул и распахнул дверь.
В лицо ударил солнечный свет.
Маня зажмурилась, изо всех сил приготовилась — и шагнула.
Лошадь вынесла ее к поляне у подножия хмурой горы, закрытой облаками и залитой дождем.
Рассвет только занимался, и Мари почти ничего не видела.
Она вообще плохо видела в сумерках, и брат дразнил ее «старой курицей».
Она разглядела в дожде очертания повозки, а за ней, кажется, еще одной.
Лошади переминались с ноги на ногу, бренчали сбруей, потряхивали ушами.
Ветка хлестнула по лицу, половина косы из расстроившейся окончательно прически упала ей на спину.
Мари подскакала к повозкам.
Рядом никого не было.
Она привстала в стременах, стала оглядываться, пытаясь понять, куда дальше, страшась услышать выстрел.
Выстрел будет означать, что все кончено!..
Послышался топот, словно следом за ней на поляну выскочил целый кавалерийский отряд.
— Туда! — раздался знакомый голос, и всадники пролетели мимо, забирая влево.
— Господи помилуй, — пробормотала Мари. — Господи помилуй! Господи помилуй…
Она повернула и погнала свою лошадь следом за кавалькадой. Дождь усилился.
Весь отряд, пролетев поляну, оказался в невысоких зарослях, легко преодолел их и выскочил на просторное ровное место.
Под деревьями жались какие-то люди, дуэлянты стояли у барьера, секундант занес руку — вот-вот подаст сигнал сходиться.
— Не-е-ет! — закричала Мари изо всех сил. — Остановитесь! Нельзя!..
Дуэлянты и секундант оглянулись в изумлении, замешкались, и тут всадники начали соскакивать с коней.
Тот, что командовал, почти бегом подбежал к одному из стрелявшихся.
— Господин де Гелль, — проговорил он громко и откинул с головы башлык. — Вы обвиняетесь в шпионаже и заговоре против Российской империи. Военным комендантом мне поручено произвести арест и доставить вас для допроса. Господа, заберите у него оружие.
Де Гелль сделал шаг назад, начал возмущенно кричать по-французски, размахивая пистолетом.
Мари закрыла глаза.
Когда она вновь их открыла, де Гелля под руки уводили с поляны.
Мишель сидел в мокрой траве, закрыв глаза и подставив лицо струям дождя. Под деревьями о чем-то ожесточенно спорили.
Княжне протянули руку и помогли спуститься на землю.
— Я же просил вас не беспокоить себя понапрасну, — тихо проговорил Столыпин. Он вновь накинул башлык, по нему катилась вода. — Барышня на дуэли на рассвете, какой скандал.
Ей показалось, что он улыбается.
— Вас замуж не возьмут с эдакой… подмоченной репутацией, — и он осторожно коснулся ее волос.
Она не смотрела на него, только на Мишеля.
— Вы знали, что де Гелль — шпион и мерзавец и ни слова мне не сказали, даже не намекнули, Нико. И о том, что готовится арест, не сказали!..
— Он был бы арестован нынче же и не столь… театрально, Мари. Но вмешалась эта нелепая дуэль.
— Вы могли опоздать.
— Вы не могли, — мягко произнес Столыпин.
— Что же теперь будет, Нико?
— Все пойдет как прежде, Мари. Юлия призналась в убийстве мужа, вы знаете. С Мишеля сняты все обвинения. Поручик Лермат представлен к награде и получит ее! Ваш батюшка об этом позаботится, да и я со своей стороны приложу все усилия.
— Вы все знали, — повторила Мари. — Ах, боже мой… Я вас в самом худшем подозревала. В предательстве.
— Напрасно. Я отведу вас к Мишелю.
Мари покачала головой:
— Я устала, Нико. Так устала, что никого не хочу видеть.
— В таком случае я провожу вас домой.
Он скинул башлык и протянул ей руку.
Княжна наконец-то взглянула ему в лицо.
И поразилась так, что чуть не упала в обморок.
— Димка, — спросила она. — Как ты здесь оказался?..
Маня выдернула у Раневского свою руку.
— Ты что, был там?! Со мной?!
— Не знаю, — признался он растерянно. — Дуэль, гора. Арест. Где-то я точно был. Что с нами случилось, Маня?..
— «Временной континуум», — объявила она совершенно серьезно. — Дыра во времени. Ты остановил дуэль, и на ней никто не был убит.
— Ты остановила. Ты же… первая прискакала. Я с ума сошел, да?!
— Нет. Я не знаю. Пойдем отсюда.
Один за другим они вернулись в дом, и Маня заперла замок.
— Как вы быстро! — удивился Даниил. — Я и уйти не успел!
— Я хочу вернуть вам ключи, — проговорила Маня. — Я уже почти дописала роман, и… пора уезжать. Мы в следующем году опять приедем. Или зимой.
Раневский молчал и смотрел куда-то в стену.
Даниил забрал у Мани ключи и улыбнулся хорошей улыбкой.
— Конечно, приезжайте! Мы всегда рады. Уже и крышу сделают новую. Хотя, с другой стороны, народу будет полно, у нас всегда много экскурсий. Это сейчас затишье, из-за крыши.
Раневский молчал и не оборачивался.
— Вас книги интересуют?.. — спросил Даниил у спины майора. — Он ведь очень много и серьезно работал. Особенно после дуэли, которая не состоялась. Должно быть, вдруг понял, что все может внезапно закончится. У него и романов-то серьезных не было, после того как княжна Васильчикова вышла замуж за Николая Столыпина.
Раневский быстро притянул Маню к себе и кивком головы показал на книжный шкаф. Он смотрел на него, не отрываясь.
Маня тоже посмотрела.
И ахнула.
И этот шкаф, и два соседних были сверху донизу заполнены книгами.