Кассарион ненавидел, когда вокруг толпится много народа, а космопорты, как назло, были переполнены. Путешественники, словно муравьи в тесном муравейнике, вынужденны терпеть друг друга, чтобы добраться до нужной точки назначения.

«Арника» находился между Кроносом и Веленой — двумя самыми злачными планетами на пути пиратского следования, и собрал все отбросы со вселенной, которые только мог.

По долгу службы Кассариону пришлось задержаться здесь гораздо дольше, чем он планировал. Три года тянулись довольно утомительно, и он отсчитывал дни до окончания миссии, отчаянно желая отправиться в отпуск.

Однако, игнорировать долг перед Империей он не мог и не хотел, ведь от него зависели сотни тысяч жизней, если не миллионов. Поэтому приходилось сжимать зубы до скрипа, терпя надоедливый зуд в груди, нарастающий с каждым днем.

Мучительные ощущения тянули его в глубокий космос, туда, где в одном из секторов находилась удивительная планета, однажды давшая ему жизнь.

Дом.

Иногда зуд ожидания становился таким нестерпимым, что молодому мужчине приходилось его как-то глушить.

В густой полутьме витал сигаретным дым, пахло алкоголем и грехом. Особенно грехом. Старые обои под мнимую роскошь ловили тусклые отблески галограмм-катологов разнообразных услуг, обшарпанная мебель под вычурный барокко резко контрастировала с железными видами из окна. Здесь, в «Арнике», все давно уже устарело и покрылось толстым слоем пыли. Хорошо, хоть потаскушки не такие старые, как их мебель.

Конечно же, он прошел бы мимо, если бы не редкий типаж. Кассариона он сразу заинтересовал.

Мужчина сидел в просторном кресле на втором этаже местного борделя, устало помешивая виски в стакане. Подтаявший лед со звоном бился о стеклянные края, когда мужчина плавно играл бледной кистью руки. Немного злой. Немного пьяный. И безумно уставший.

Эта командировка выжала из него все силы.

Принц или принцесса? Главный вопрос, который занимал его все последние дни. Наверняка, после исчерпывающего доклада подключится внутреннее управление, колоссальные ресурсы будут брошены на поиск претендента на престол. Впрочем, это уже не его забота. По крайней мере, в ближайший месяц. У него отпуск, так что все в пекло.

— Милый, уже выбрал, чего бы ты хотел? — спросила стройная шатенка с длинными вьющимися волосами, хлопая густыми, не в меру длинными ресницами. У нее были серо-голубые глаза.

Интересно, когда это он успел стать для нее милым?

— Что? — выплыл из задумчивости Кассарион, будто увидев девушку впервые. Он не помнил, как ее зовут. Здешний бордель он посетил в первый раз, и еще не успел выучить имена местных потаскушек. Но, видимо, знакомства тут проходят очень быстро, и за двадцать минут общего молчания его лихо нарекли «милым».

Хотя Кассарион ни за что бы так себя не назвал. Встреться девчонка с ним в других обстоятельствах, статусах и целях, он бы получил свою законно причитающуюся пощечину, посмеялся и откланялся, но сейчас….

— Сядь на кровать и помолчи, не действуй мне на нервы, — бросил Кассарион, надеясь, что она поймет с первого раза. — Мне нужно подумать. Воспользуйся моментом и отдохни, в портах всегда плотный график.

Девушка надула пухлые губки и отбыла к широкой кровати у стены, демонстративно начав раздеваться.

Странно, чего она вообще от него хочет? Он заплатил столько, что она может не работать целый месяц. В первый раз он видел проститутку, стремящуюся ублажить клиента, когда ей разрешают отдохнуть. Новенькая, что ли?

Кассарион не пришел бы в этот бордель, если бы не увидел в каталоге длинные вьющиеся волосы, похожие на змеек, и серо-голубые глаза. У него был свой типаж, а устоявшиеся вкусы не так-то просто обойти. Другая внешность его просто не возбуждала. Особенно, если она не натуральная.

Все эти парики, покраски, завивки, линзы в глазах… отдавали фальшью, и внутри не просыпалась даже что-то отдаленно похожее на интерес. Поэтому он всегда выбирал настоящее, а это добавляло лишних забот. Иногда подходящая девушка попадалась всего раз на несколько тысяч потаскушек, а то и вовсе ни одной. Кассариону приходилось подолгу искать, пропуская обязательные тренировки, даже если делегировать поиски нейросети. В итоге все равно не похоже: то глаза не те, то кудри слишком мелкие…

До того, как познакомиться со своими женами, отцу и дяде Аксиому в этом плане было гораздо проще. Миловидных блондинок хоть пруд пруди, а низеньких шатенок со стрижкой под каре и подавно, а вот длинноволосых темно-русых, с локонами, словно змеи… да уж, судьба здорово над ним посмеялась.

В такие вечера он старался сосредоточиться на цели. Случай выдавался не часто, может, раз в квартал или даже полгода, но в каждой своей тренировке Кассарион старался получить максимум знаний и опыта. Потому что подобные встречи давались ему нелегко. Порой даже очень нелегко. Взаимодействовать не со своей парой, все равно что идти по раскаленным углям и делать вид, что это лепестки роз.

Для подготовки Кассарион выпивал стабилизирующее желе, примерно за двадцать минут до сеанса, чтобы все прошло как надо. Иначе у него ничего не получалось, несмотря на подходящую внешность девушки.

— Налить тебе еще? — скучающе спросила девушка, уставшая созерцать потолок, лежа на темных простынях с большими алыми цветами.

— Будь добра, если это тебя займет, — мельком бросил Кассарион, внимательно вглядываясь в схему, предоставленную ему Аксиомом несколько лет назад.

У него было слишком мало времени… и слишком мало тренировок, чтобы сделать все, как надо. Нужно выжать из этой девушки максимум, на что он способен. Скоро возвращаться на Омегу, и у него просто не будет право на ошибку. Скорее всего, выдастся только одна попытка, и все должно пройти просто безупречно. С первого раза, потому что в случае неудачи ещё одной может не представиться.

Кассарион попросил Аксиома обучить его своему мастерству довольно давно.

— Ты уверен, что тебе это вообще надо? — с сомнением спросил Аксиом, передавая ему очередную мудрость, накопленную с годами. — Думаю, если ты понравишься девушке, это будет не так важно…

— Мне это нужно, — отрезал Кассарион. — Важно или нет, я хочу уметь. Ты обещал во всем содействовать мне, дядя, и сейчас я прошу о помощи.

— Честно сказать, я довольно хорош, — хвалился Аксиом, — Жена никогда не жаловалась, наоборот, в восторге он моих навыков… вот только специфика… твой отец лучше в этом разбирается, все-таки нервные окончания...

— Отца я еще долго не увижу, это означает потерять целых четыре года. К тому же, я не пси-менталист, у меня нет доступа к дофаминовой системе организма. Это слишком тонкая технология, а мы оба боевые телепаты, — отвечал ему Кассарион. — Поэтому и учить меня должен ты. Покажи как доставить удовольствие девушкам на расстоянии, применяя кинетические способности.

— Ну, раз ты так уверен, — развел руками Аксиом, понимая, что Кассариону это действительно нужно. — Я предоставлю тебе все схемы, изучишь. Если появятся какие-то вопросы, спрашивай. Отвечу, как смогу. Только сам понимаешь, с практикой я ничем тебе не помогу…

— Практику оставь мне.

— И это… — Аксиом посмотрел вправо-влево, будто за ним кто-то следит. — Моей жене ни слова… она… женщина с характером. Ну, мало ли…

— Конечно, я ничего не расскажу, — поклялся Кассарион, — Как будто в первый раз.

— Да, согласен, некоторые вещи ей лучше не знать. Она не любит, когда кто-то пользуется моими полезными советами, хотя эти методы в свое время сработали на полную.

— Спасибо, — благодарно ответил Кассарион, — Женщинам, вообще, лучше держаться от некоторых секретов подальше. Для их же блага.

Тогда ему исполнилось уже двадцать, и Кассарион знал, что в силу редкого типажа своих предпочтений тренировки у него проходить будут довольно редко. Поэтому нужно начинать заранее, используя каждую возможность.

Мужчина прослыл волком-одиночкой, недоступным и холодным, как горные вершины Баллу. А еще саркастичным и довольно бесцеремонным. Кассариону казалось, что такое поведение должно отпугивать женщин, но оно, напротив, почему то их притягивало, словно магнит. Для него так и осталось загадкой, почему.

Никто не знал, кроме Аксиома, что Кассарион желал достигнуть в интимных тренировках определенного успеха. Его не интересовали отношения. Только результат.

Не удивительно, что первой его женщиной стала проститутка. Впрочем, как и все последующие.

Хотя, можно ли это назвать полноценными встречами, Кассарион не знал. Он никогда не прикасался к девушкам, только силой мысли.

Подлив горячительного в стакан, девушка не вернулась на свое место, а начала плавно двигать бедрами почти у самого его носа.

— Что ты делаешь? — спросил Касаарион, оторвавшись от голограммы с анатомическим атласом.

— Танцую, — проворковала девушка. — Хочу, чтобы ты развлекся намного. Что за каракули ты смотришь? Сюда приходят веселиться.

— Я веселюсь. Не надо танцевать, это меня отвлекает.

— Как ты напряжен, — посетовала девушка. — Расслабься. Почему ты такой хмурый?

— Потому что нахожусь там, где мне не нравится. "Арника", знаешь ли, не предел мечтаний. Но однажды я должен взять свое.

— Не поняла, — хлопнула большими глазами девушка, встав перед ним на колени. Ее красивые тонкие пальчики, словно юркие паучки, начали подбираться к его бедрам, чтобы ослабить пряжку ремня.

— Ничего страшного, что ты не поняла. Это совсем не важно. Здесь собираются не для того, чтобы писать диссертации. Притормози, — ответил Кассарион, девушка резко остановилась. Он сделал глоток и снова уставился на голограмму. — Сделай одолжение, свали снова на кровать.

— Разве ты не хочешь получить удовольствие? — нахмурилась девушка.

— Нет.

— Так зачем же ты здесь? — обескураженно просила она.

— У меня есть цель, а ты не задавай лишних вопросов, — раздраженно бросил Кассарион. — Иначе зачем мне вообще здесь находиться? За те деньги, которые ты получила, могла бы догадаться. Я хочу, чтобы удовольствие получила ты. Тебе разве сказали, что от тебя требуется?

— Сказали… просто… я не знаю… ты это серьезно?

— Вполне.

— А в чем смысл? — не унималась девушка. — Это, конечно, приятно слышать… наверное… но сюда приходят, чтобы расслабиться.

— Не сможешь получить удовольствие? Уже устала за сегодня? — спросил Кассарион. — Поэтому я здесь. Чтобы сделать невозможное.

— Нет, я не устала…

— Тоже сойдет.

— Ничего не понимаю, — девушка сложила руки на колени, сделав довольно глупый вид. Кажется, она действительно ничего не понимала.

— Я терплю твою непроходимую тупость только из-за миловидной мордашки и метелки у тебя на голове, — спокойно ответил Кассарион, закрывая наконец голограммы. — Иди на кровать. Скоро начнем.

— Что? — возмутилась девушка. — Я что, тупая по-твоему?!

— Если тебя что-то не устраивает — выход справа. Я забронировал номер до утра, так что не трепли мне нервы, я устал, мне нужно отдохнуть.

Вместо того, чтобы гордо задрать подбородок и удалиться, девушка фыркнула и уселась на кровать, демонстративно изобразив обиду. И правильно. За те деньги, что он ей платит, можно и потерпеть одного отвратительного клиента.

Кассарион помассировал затекшую шею — долгая сосредоточенность давала о себе знать. Он надеялся, что скоро все это закончится. Осталось только проверить пару эффектов. Его навыков должно хватить, иначе такие связи вконец его доконают.

Иногда ему казалось, что дело даже не в лютэн-энергии пары, а в нем самом.

Порой он сильно злился, порой винил ту, которая так отлично выучила слово "нет". Каждый раз он хотел верить, что прикасается к ней, а оказывалось, что — нет.

И каждый раз он давал себе слово, что однажды это случится.

— Приготовься, через пару секунд начнем, — сказал Кассарион и тут же начал без предупреждения.

Девушка сначала вздрогнула от странных для нее ощущений, а потом вдруг замерла. Прислушалась к себе… щеки ее внезапно залились краской, дыхание стало частым и рваным.

— Как ты это делаешь? — спросила он на выдохе, глядя на рыжего искусителя, что развалился на кресле в паре метрах от нее. Он смотрел на нее внимательно, исподлобья, словно гипнотизировал, делая с ней невообразимо приятные вещи, прикасаясь только взглядом.

— Не говори ничего, — голос Кассариона немного смягчился, и стал более участливым. — Сосредоточься и расслабься. И постарайся говорить все, что чувствуешь. Мне нужно знать.

— Ой… мне трудно сейчас говорить, — девушка не врала.

У нее скрутило пальчики ног, коленки плотно прилепились друг к другу, когда она вытянулась по струнке от удовольствия. Через мгновение девушка распласталась по кровати и застонала. Кассарион смотрел и оценивал. Вроде, пока все шло достаточно гладко.

Девушка отчаянно сжимала простынь, комкая ее в цепких пальцах, рот пытался ловить воздух, мышцы внутри нее мелко пульсировали, дрожали, по телу проходились сладкие волны, заставляя мучаться от нестерпимого удовольствия.

Ничего подобного она еще не ощущала. Это было просто… великолепно. Мужчина не прикасался к ней, но творил нечто, что она не могла описать словами.

Вся его бесцеремонность вдруг забылась, улетучилась, спряталась за толстым слоем блаженства… хотелось, чтобы он продолжал… не останавливался ни на мгновение. По коже тянулись теплые, плотные потоки воздуха, лаская ее, словно пальцы самого нежного любовника. Грудь девушки мелко вибрировала, заставляя ее тонуть в собственной влаге.

— Что ты чувствуешь? — спросил Кассарион.

— Мне… очень хорошо, — только и выдавила из себя девушка, чувствуя, как голосовые связки немеют от блаженства. — Ой, щекотно. Хихик.

У нее явно были проблемы с выражением собственных мыслей, скептично сделал вывод Кассарион. Он не винил ее — портовым женщинам незачем тренироваться в красноречии, тем более, от нее ему нужно только тело.

— Не больно? — спросил он.

— Нет, совсем не больно, — выдохнула томно девушка. — Какой ты... оригинальный. Подойдешь?

— Скоро, — ответил Кассарион. — Подожди десять секунд. Сейчас будет пик.

— Откуда ты знаешь? Разве можно уз.. узнать… — девушка не успела договорить, как ее накрыл мощный оргазм, такой, что она мелко затряслась, крича.

— Отлично, — удовлетворенно ответил Кассарион. — Ты, конечно, не невинная дева, но тоже неплохо. Жаль, у вас тут нет девственницы, чтобы опробовать свои навыки. Иначе все может быть впустую…

Девственницы всё-таки гораздо более сложнее, чем бывалые потаскушки. И гораздо более редкий зверь, чем хотелось бы. На такого просто так не поохотишься. Поэтому Кассу выбирать не приходилось. Где найдешь девственницу, мотаясь по портовым городам? Если только купить на аукционе, вот только ему не хотелось стать первым мужчиной той, которая будет вспоминать о нем всю свою оставшуюся жизнь. Да ещё и не обычно, как это делают все люди, а дистанционно, телепатически, без всяких прикосновений. Такие вещи порой пугают, у него был случай, когда у девушки от страха случилась истерика. Она не понимала, что происходит. Так что он оставил эту затею. Кассарион не считал себя таким большим мерзавцем. Разве что поменьше.

Подойдя к кровати, он склонился над девушкой, и та подалась ему навстречу. Хотела было его поцеловать, но он отвернулся.

— Никаких поцелуев, — сказал он. — Никаких прикосновений. Тебе же озвучили правила. Как можно быть такой непонятливой?

— Ой, прости, — виновато ответила девушка. — Что мне сделать?

— Повернись.

— Ты разве не разденешься?

— Нет. Не задавай глупых вопросов.

Девушка повернулась, показав белые покатые плечи.

— Будет так же хорошо? — сказала она, игриво двигая бедрами.

— Будет лучше, — ответил Кассарион, включая свою телепатию, и почти сразу же услышал стон нужной ему тональности.

Это был стон удовольствия. Его ладонь зависла в нескольких сантиметрах от ее поясницы.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил Кассарион, пока девушка погружалась в беспамятство блаженства.

Сладкого, как грех.

— Как захо… захочешь, так и зовут, — на выдохе прошептала девушка. — Называй меня любым именем. Какое тебе нравится?

Что ж, такой расклад его вполне устраивал.

Мужчина давно понял, что она была совершенно права. Та, которая когда-то очень давно исполосовала его душу вдоль и поперек. Нельзя купить любовь, даже если у тебя очень много денег. У Кассариона они были, и все, что он мог купить — лишь бледные подобия той, о которой мечтал всю свою жизнь.

Однажды он сделает с ней все, чему научился, и она, наконец, посмотрит на него другими глазами.

Все его тренировки — не зря. Кассарион разгонял телепатические вихри, действуя на самые чувствительные точки организма девушки:

— Я буду называть тебя Джудит.