Когда мы представляем себе распространение Великого страха из Парижа по провинциям концентрическими волнами, возникает естественное предположение, что он следовал по основным природным путям, проложенным через Францию рельефом местности. Например, он мог идти из Парижа в Бордо, следуя вдоль долины Луары и проходя через Пуату, или из Парижа в Марсель по долинам Соны и Роны.

На самом деле все было по-другому! Столицы достигли только два потока, и они не просто не исходили из нее, но, напротив, направлялись к ней. Долина Луары не стала руслом для страха и встретилась с ним обычным образом: страх пришел либо из Гатине (выше Орлеана по течению), либо вышел из Мэна в районе Блуа и Тура. Он действительно проходил через Пуату, но шел с юго-запада на северо-восток – от Рюффека к Турени. Страх настиг Франш-Конте с юга, но он следовал не вдоль Соны, а вдоль гор Юры. Что касается долины Гаронны, она вообще не сыграла в распространении страха никакой роли.

Горы сами по себе не стали непреодолимыми преградами, как можно было бы предположить. Из Рюффека страх пересек Центральный массив и дошел до Оверни; из Макона и Лионне он напрямую попал в Лимань[57], преодолевая хребты и долины; с берегов Роны он проник в Лозер и на плато Кос. По реке он спустился из Дофине в Прованс, но точно так же достиг Прованса, пролезая через Альпы. Можно было бы ожидать некоторых различий между регионами с разрозненной застройкой и теми, где деревни расположены компактно, но их не обнаружилось: страх распространялся в Нижнем Мэне точно так же, как в Пикардии или на юго-востоке Шампани с их рассеянным населением и бедными почвами.

Эти аномалии объясняются происхождением и способом распространения паники. Поскольку она возникала из спонтанных местных происшествий и расходилась вокруг них кругами, то, как правило, она не следовала естественными путями, которые можно было бы предположить. Встревоженные жители обращались за помощью в ближайший город или считали своим долгом предупредить соседний регион: их не так легко останавливали преграды, и, в любом случае, отсутствие мостов на реке мешало их готовности действовать больше, чем горы. Кроме того, распространение страха происходило прерывисто. Оно шло не непрерывно, от дома к дому, а от муниципалитета к муниципалитету, от священника к священнику, от сеньора к сеньору. Получив тревожные новости, власти били в набат и почти так же быстро собирали жителей прихода в Може, что и в пикардийской деревне.

Однако не следует преувеличивать географическую нейтральность страха. Когда это было возможно, страх пересекал долины (например, долины Шампани или долину Роны от Валанса до Арля) или шел по другим обычным путям (например, по поперечной линии, всегда соединявшей Пуату с Берри вдоль Центрального массива, или по пути из Лиможа в Тулузу через Перигор и Керси, или из Кутра в Беарн через Аженуа и Арманьяк). К тому же горы не останавливали его распространение только при условии, что они не были слишком безлюдными или крутыми. Страх обошел стороной плато Мильваш, высокие альпийские массивы и высокогорье Диуа (Дром); Верхний Виваре и Севенны скорее были достигнуты, чем пересечены. Иногда складывалось впечатление, что страх выбивался из сил, поднимаясь в гору: так было, например, в Шампани, когда он карабкался в Кот-д’Ор. Наконец, незаселенные районы или края с очень низкой плотностью населения остались незатронутыми, что совершенно естественно, так как рассчитывать на помощь в тех местах не представлялось возможным. Это относится к таким регионам как Солонь[58], Ланды[59], Домб[60]. Похоже, что особую роль сыграл регион Дубль (Шаранта): из Ангулема страх направился не в Жиронду, а в Перигор и, перейдя через Дордонь выше места ее слияния с рекой Иль, достиг Аженуа.

Здесь мы не можем последовательно и поэтапно проследить различные потоки Великого страха, не рискуя утомить читателей бесконечными перечислениями. Впрочем, если перенести движение этих потоков на карту, то выяснится, что в нынешнем состоянии нашей документации есть значительные пробелы. Тем не менее важно хотя бы в общих чертах представлять себе их основные пути и обозначить некоторые проблемы, требующие от краевых историков размышлений и дальнейшего изучения.

Страх в Може и бокаже в районе Пуату был самым ранним по времени, и он остается наименее изученным, так как многие архивные документы были уничтожены во время Вандейского восстания. По всей видимости, больше узнать об этом нам не удастся. Страх в этом регионе стал реакцией на панику в Нанте, зафиксированную 20 июля. К северу от Луары о нем не упоминается. Он возник на юге вечером 20 или утром 21 июля – предположительно, между рекой Севр и озером Гранльё. Мы встречаем первое упоминание о страхе в связи с его продвижением в Клисоне. От Клисона он поднялся к долинам рек Севр и Муан. Страх охватил Шоле 21 июля после полудня. В Мортани о новостях узнали вечером того же дня после получения частного сообщения из Бэссе и от депутатов из Шоле. Затем депутаты распространили его по всей территории Можа, и 22 июля страх был отмечен в Сен-Ламбер-дю-Латте́ – он пришел туда из Шемийе. 21 июля вечером он оказался в Молеврие, а на следующий день тревога охватила уже всю округу вплоть до Туара, Эрво, Брессюира и Партене. Страх распространился и южнее Севра: в Ла-Шатеньере он оказался также 22 июля. В этот момент страх был в самом разгаре, и о нем долго вспоминали в связи с праздником святой Марии Магдалины, который отмечался в этот день. Но 23 июля страх продолжил свое движение на юго-восток. Рано утром он охватил Секондиньи и вызвал там беспорядки, которым Тэн обеспечил широкую известность. Судя по всему, в тот же день отголоски страха дошли из Партене до Пуатье и Сен-Мексана. Похоже, что также пострадала центральная часть бокажа, а в Лез-Эрбье ходили разговоры, что разбойники сожгли Леже и Монтегю. Новости дошли и до Фонтене-ле-Конта, однако есть основания полагать, что в приморской зоне от Бурнёфа до Ле-Сабля и Фонтене опасались только бандитов и не поддались панике. На востоке зона распространения была ограничена реками Лейоном и Туэ: равнина Пуату осталась незатронутой. Похожая ситуация сложилась и на юге: не было бы ничего удивительного, если бы беспорядки в бокаже испугали жителей равнины, но фактически все произошло так, как если бы заражению страхом «хорошего» края помешало противостояние, существовавшее между двумя регионами.

Страх в Мэне появился почти одновременно – вероятно, 21 июля утром, так как первое упоминание о нем мы находим в момент его проникновения в Боннетабль в этот же день в 3 часа дня. Он пришел из Ла-Ферте-Бернара и Ножана – по-видимому, Ножан-ле-Бернара к северо-востоку от Боннетабля. Мы не знаем точно, где он возник, но ему наверняка предшествовали тревожные новости с рынков вдоль Эра и Авра, а также из Шартра, Дрё, Нонанкура, Вернёя и Л’Эгля, в котором постоянно происходили беспорядки. Мы уже говорили о письме мэра Шартра, а 24 июля в Мамер пришло другое письмо, в котором сообщалось, что через Дрё и Вернёй прошли больше 2000 разбойников, совершивших там много злодеяний, но «больше 4000 [sic] из них было уничтожено». Из Боннетабля паника переместилась на север, прошла Перш через Беллем, Мортань, Мулен-ла-Марш и Л’Эгль. С 23 июля она уже охватила Эврё. Однако прежде всего она шла на запад. 22 июля паника двигалась к Са́рте: около 9 часов вечера она появилась в Мамере и Баллоне и этим же вечером была уже в Ле-Мане. Из Ле-Мана в ночь с 22 на 23 июля курьер доставил ее в Ла-Флеш. 23 июля, в так называемый безумный четверг, на ногах был весь край – от Алансона до Ле-Мана. Одновременно поток прошел через Нижний Мэн от Сарты до Майена, окрестности которого к концу дня были полностью охвачены страхом – Лассе, Майен, Лаваль и Шато-Гонтье. Наиболее значимое воспоминание об этом потоке страха нам оставил кюре Брюлона. По-видимому, Верхний Мэн на тот момент сильно не пострадал. Однако в тот же день, 23 июля, в Баллоне произошло очень серьезное событие: взбунтовавшиеся крестьяне убили заместителя мэра Ле-Мана Кюро и де Монтессона, его зятя. Судя по всему, эти убийства вызвали вторую волну страха, так что вслед за «безумным четвергом» наступила «безумная пятница». В Мортани паника особенно ярко проявилась 24 июля. На этот раз в движение пришел весь Верхний Мэн, и в ночь с 23 на 24 июля страх настиг долину реки Луар – от Шато-дю-Луара через Сен-Кале до самого Вандома.

Паника из Мэна устремилась к западу от Майена – от Шато-Гонтье через Краон, а из Лаваля и Майена, 24 июля, по нескольким маршрутам, к кузницам Пор-Брийе и к Ла-Гравель, о чем работники ферм поставили в известность комитет в Витре. На юге паника также пересекла Луар. Уже 24 она дошла до Тура через Нёви-ле-Руа, а затем снова, уже 27 июля, со стороны Вандома через Шато-Рено. Из Вандома она также направилась к Блуа. Отправной точкой ответвления потока страха, поднявшегося по левому берегу долины Луары, по-видимому, стал Тур: 25 июля страх вошел в Амбуаз, затем, в тот же день, он распространился к югу от Блуа, где его последствия описал в воспоминаниях г-н де Шеверни, и оказался с другой стороны долины Шер ближе к Сент-Эньяну. По пути из Тура в Анже новости также могли дойти до жителей Ле-Валя через Сабле́ и Ла-Флеш, но на данный момент у нас нет никаких документов, которые могли бы подтвердить это предположение. Ничто не указывает, что, как можно было ожидать, от Тура поток пошел вниз по Луаре: 25 июля сведения запросили в Ланже́, но в запросе не говорилось о панике. Зато из Тура страх пришел в долину Эндра и 27 июля оказался уже в Лоше. На северо-востоке поток пересек Перш и обрел новую силу, спускаясь по долине Ито́на через Бретёй и Дамвиль. Жители равнины Сент-Андре и Пэи-д’Уш постоянно слышали в округе разговоры о бунтах. В комитете Эврё восстание в Руане приписали разбойникам из Парижа, и оно вызвало сильное беспокойство. Такая же обстановка была и в Лувье, власти которого 22 июля запросили у Эврё пушки для защиты своих мануфактур. Следующим по Сене суднам с зерном постоянно угрожала опасность, и спустя несколько дней, с 26 по 28 июля, после разграбления одного из таких судов на дамбе в По́зе между жителями Лувье и пытавшимися остановить это разграбление жителями Эльбёфа едва не началась гражданская война. С 18 по 23 июля в Л’Эгле, Вернёе, Нонанкуре и Дрё прошла волна бунтов, поэтому 24 июля в Эврё и его окрестностях волнения были особенно сильными. Страх дошел до Пон-Одемера через Ле-Нёбур, а комитет Эврё продлил его уже упомянутым выше циркуляром. От истоков реки Риль паника также пошла на плато Льёвен и через Орбек 24 июля достигла Лизьё, а затем и Пон-л’Эвека. Она также спустилась по долине Авра: 27 июля в Нонанкуре подтверждается всеобщий характер паники с 23 июля – ходят слухи, что город будет сожжен и что 600–700 человек собираются выпустить из тюрем всех заключенных и предать все огню и мечу. Затем паника переместилась на юго-запад, в Тимере, а из Шатонёфа 24 июля днем достигла Дрё.

Однако, насколько нам известно, она не перешла через Эр и не попала в Мант-ла-Жоли. Сложно представить, что она обошла стороной Перш-Гуэ, но, как нам сказали в архивах Ла-Ферте-Бернара, Ножан-ле-Ротру и Шатодёна, сведения за этот период отсутствуют. Окрестности Орлеана и Солонь не пострадали, а самой южной точкой распространения паники стал Лош. На западе она не вышла за пределы долины Ож, не затронула ни нормандский, ни бретонский бокаж и остановилась в Витре. Судя по всему, слухи о панике ходили в Ла-Ге́рше и Шатобриане, но никаких подтверждений ее присутствия в этих местах так и не нашлось.

Итак, Великий страх – в том виде, в котором мы его определили, – в Бретани и Нижней Нормандии не обнаружился. Разумеется, как и в других местах, там тоже боялись разбойников. В Бретани много шума наделала тревога в Витре, о чем свидетельствует речь помощника мэра на собрании жителей Лесневена 29 июля: «Замышляются козни, планируются заговоры, банды злодеев пытаются воспользоваться беспорядками, чтобы ограбить небольшие города, особенно Ла-Гравель и Витре, которым, как стало известно из частных писем, едва удалось избежать этой участи». По-видимому, к этому же источнику восходят и наблюдения, сделанные 3 августа на собрании прихода Бо (между Понтиви и Лорьяном) о «тревоге, распространяющейся в округе из-за банд разбойников, численность которых такова, что на днях более 200 человек были вынуждены объединиться, чтобы дать им отпор. Есть риск, что, когда их вытеснят из городов, они разбредутся по деревням». 6 августа на собрании в Пемполе рассказали, что шайка негодяев покинула Париж и теперь расползается по провинциям. Возможно, что до этого прихода дошли слухи о другом эпизоде, вызвавшем тревогу в Ванне, когда там получили известия о передвижении войск в районе Сарзо и Тэкса, в связи с чем в Лорьяне запросили и получили 2000 ружей. Но это произошло в конце июля, не имеет прямого отношения к волнам паники на западе и, по всей видимости, объясняется слухами о заговоре в Бресте.

Беспорядки в бокаже имели точечный характер и прошли только в Ла-Ферте-Масе и Лассе. Крестьянские бунты произвели сильное впечатление в Нижней Нормандии: в Кероне близ Кана организовали дозоры на случай, если «разбойники придут из бокажа на равнину». 22 июля в Ле-Сапе сформировали ополчение. 24 июля дворяне Вира сообщили о «тревожных сигналах», чтобы не прийти на собрание своего сословия, созванное в Кане. Жители Литри во главе с директором угольных шахт внимательно следили за лесом Серизи, где, по слухам, скрывались разбойники. 24 июля волна страха в Байё началась с подачи местных буржуа, которые 24 июля в Кане и 26 июля в Карантане объявили о том, что вокруг их города бродят разбойники. Возможно, они были встревожены новостями из Литри или на них так повлияли беспорядки, начавшиеся в городе из-за ареста герцога де Куаньи, которому разрешил отплыть наместник округа. Однако паники не произошло, и, как бы то ни было, она не пошла дальше. Наконец, 27 июля в Шербуре из-за сообщений о разбойниках на дороге в Валонь возникла местная тревога: она была очень сильной, но последствий не имела. Как мы уже видели, относительное спокойствие в Бретани объяснялось более давней и поэтому более прочной организацией, которую местная буржуазия создала еще во времена беспорядков 1788 года. Зато труднее понять, почему беспорядки в бокаже не вызвали паники в Нижней Нормандии.

На востоке и юго-востоке страх всегда имеет отношение к беспорядкам во Франш-Конте, но эта связь более или менее слабая. К тому же распространение страха отличалось в зависимости от направления и не всегда происходило одинаково результативно.

Паники не было внутри бунтующего региона – к северу от реки Ду. На западе, за дорогой из Гре в Лангр, упоминается лишь один случай (в Шазёе, к востоку от Ис-сюр-Тия), но без подробностей и точной датировки. Нет никаких указаний на распространение страха – есть только подтверждения страха перед разбойниками: он, по-видимому, дошел до Дижона, и, возможно, именно поэтому 26 июля по этому городу пошли слухи о предстоящей резне тех, кто принадлежал к привилегированным сословиям. Беспокойство обнаруживается на склонах Кот-д’Ора и плато Лангр: 25 июля в Монбаре сообщали о грабежах, совершаемых «под предлогом поддержки третьего сословия». Южнее, в Арне-ле-Дюке, новости из Франш-Конте, вероятно, перемешались со слухами из Макона: там 26 июля создали отряд ополчения из-за разговоров о том, что в разных провинциях разбойники «нападали на замки, сжигали их и вымогали деньги у самых зажиточных людей». Тревога, возникшая в Шатийон-сюр-Сене 25 июля в 3 часа дня, могла быть связана с событиями во Франш-Конте, но она также не пошла дальше. Так что в этих краях говорить о Великом страхе не приходится. По-видимому, то же самое относится и к графству Басиньи. Серьезные беспорядки должны были происходить в Лангре, но архивы этого города исчезли, и мы не знаем ничего о событиях между ним и Шомоном – известно только то, что в Шомоне тоже ходили слухи о разбойниках.

Из сообщения Беньо мы знаем лишь об одной тревоге на севере – в Шуазёле, в верховьях долины Мёза. Ее спровоцировал житель Коломбе, который, как уже упоминалось, при свете луны принял за разбойников какие-то силуэты и предупредил о якобы надвигающейся угрозе. По мнению Беньо, это произошло в самом начале августа; в Серекуре и Моризекуре тревога уже возникала 2 августа: угрожали аббатствам, и им вышли на помощь ополченцы из Ламарша. Скорее всего, ходившие среди местных слухи попали в Коломбе именно оттуда. По правде говоря, сам Беньо сообщает, что распространявший эти слухи человек был жителем Монтиньи, но, видимо, речь идет об ошибке или опечатке, и на самом деле он жил в Мартиньи, рядом с Ламаршем. Если же он действительно был жителем Монтиньи-ле-Руа, то слухи могли исходить со стороны долины реки Аманс. Как бы то ни было, Беньо никогда не говорил о распространении паники из Шуазёля ни в направлении Нёфшато, ни в сторону Шомона, поэтому можно с уверенностью предположить, что она улеглась на месте. Благодаря решительным действиям городских властей Ремирмона, на которые они, по крайней мере, были способны, вторжение в этот город жителей Вожа не привело к началу потока паники. Зато нет никаких сомнений в том, что тревога действительно охватила Лотарингию: там повсюду вспыхивали крестьянские бунты и ходили слухи о разграблении Ремирмона и Пломбьера. Муниципалитет Блено-ле-Туля узнал об этом из письма без указания источника. Впрочем, Великого страха в буквальном значении там не было. В Барруа ситуация была сложнее из-за хлебных бунтов в Бар-ле-Дюке, Ревиньи, Линьи и крестьянских волнений в Вали (к северу от Триокура) и Тревере в верховьях Орнена, но, как и в Лотарингии, судя по всему, все свелось к страху перед разбойниками и обычным мерам предосторожности. В мемуарах наместника Вареннского бальяжа Карре де Мальберга есть упоминание о том, что в начале августа Аргонский лес[61] и окрестности Вердена были охвачены очень сильным волнением, не имевшим никакого отношения к событиям во Франш-Конте; говорилось о «прибывших из-за границы и вторгшихся во Францию в низовьях Мёза бандах разбойников». На самом деле, как позднее доложил местный муниципалитет, в Ивуа-Кариньяне «какие-то злонамеренные люди распустили слух, что банды численностью свыше 400 человек угрожают безопасности границы и особенно этому городу… Затем они стали утверждать, что служащие, которых выгнали с фермы, пригрозили сжечь урожай». В этом фрагменте слышатся отголоски волнений в Арденнах. Поскольку они дошли до Аргона, возможно, там все-таки была паника, но приведенные нами выше свидетельства не позволяют говорить об этом с полной уверенностью. К тому же вряд ли паника не затронула бы Верден и Мец, но в архивах этих двух городов нет никаких соответствующих упоминаний.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что франш-контийская волна разбилась о склоны Лотарингии и Северо-Французскую низменность к северу от равнины Соны. Зато на своем пути она встречала меньше преград, когда двигалась в сторону Бургундии и особенно к югу. На востоке Великий страх обнаружился в Бельфоре, Монбельяре и Зундгау. 24 июля набат звучал от Бельфора до Альткирша, и крестьяне устремились на помощь Бельфору, куда утром 26 июля поступил новый сигнал тревоги. В Монбельяре тревоги случались неоднократно. Страх, охвативший Зундгау, видимо, подготовил восстание, которое произошло там 28 июля, но не распространился на Верхний Эльзас. Крестьянские бунты привели там только к местным тревогам – 24 июля в Кольмаре и 31 июля в Мюлузе. В Нижнем Эльзасе о них нет никаких сведений. Зато Зундгау передал свою панику епископству Базель. В Поррантрюи приняли меры безопасности и закрыли границу. Тревога затронула и сам Базель, куда за помощью обратился регент Монбельяра, тем более что из письма Петера Окса стало известно о распространявшихся 1 августа слухах, будто к протестам присоединились крестьяне из Брайсгау – они заявили, что больше не будут давать ни рекрутов, ни налогов.

Однако именно на юге восстание во Франш-Конте проявило свою эмоциональную силу в полной мере. Вряд ли эмоциональный страх родился в результате прямого импульса. Правда, 26 июля паника охватила Марне́ на Оньоне. По утверждению хрониста Лавирона, она также затронула Безансон, но точную дату он не указывает. Зато в деревнях к северу от Марне никаких волнений не наблюдалось. 26 июля в Пене просто отправили за новостями разведчиков, и у нас есть те сведения, которые они получили: в Жи и Фретинье крестьяне взялись за оружие, но о тревоге не говорили, а в Уазле царило спокойствие. Впрочем, в Жи и Фране уточнили, что так называемыми разбойниками были местные крестьяне и что их гнев был направлен исключительно на сеньоров. В другой стороне, южнее Марне, следы паники не обнаружились. Юго-восточнее Безансона все было по-другому: на плато Орнан крестьянский бунт произошел из-за паники, которая заставила местных жителей спуститься с гор.

Великий страх прежде всего возникал в результате сообщений, рассылаемых властями, и местных инцидентов, которые отчасти оправдывали эту рассылку. Первым его источником стал муниципалитет Везуля, который стразу же после событий в Кенсе предположил, что г-н де Месме укрылся у своей тещи в замке Визаржан, в Брессе, немного севернее Луана. Эту информацию передали властям Лон-ле-Сонье, и те 22 июля срочно отправили туда серьезное подкрепление. Обыск ничего не дал, и уже на рассвете 23 июля отправленный властями отряд возвращался в Лон-ле-Сонье, но, приближаясь к На́нсу, неопытные солдаты нечаянно спровоцировали панику хаотичной стрельбой на опушке леса. Окрестности охватил безумный страх: 5000 человек прибежали в Блеттеран, 3000 – в Коменай. Страх поднялся по долине реки Сей, достиг Лон-ле-Сонье, где, как утверждали, поздно вечером собрались 10 000 человек, и распространился по всей округе. Мы хорошо представляем себе его продвижение на северо-восток через Мантри, Полиньи, Арбуа, куда он прибыл 23 июля около часа дня, и Сален. Он направился также к Долю, где о событиях сообщил сеньор из Ле-Дешо. Так как новость пришла из Бресса, посчитали, что разбойники вышли из Бургундии, о чем и сообщили Ланжерону. Безансон направил 150 человек в Доль, и очень вероятно, что у страха, о котором информировал Лавирон, никаких других источников не было. Также кажется правдоподобным, что страх на плато Орнан был всего лишь продолжением страха из Визаржана – либо он медленно, но по прямой дошел из Салена до горных районов, либо промежуточным пунктом стал Безансон.

Циркуляры Ланжерона, о которых уже говорилось выше, имели еще более значительные последствия. В верховьях долины Ду они подтвердились крестьянскими бунтами, что объясняет таким образом неотделимые от этих событий местные тревоги, как это было в Рошежане и Море. Довольно сильное беспокойство охватило швейцарцев, тем более что просьбу о помощи от регента Монбельяра также получили в Берне, а власти Сен-Клода запросили у Женевы оружие. Швейцарцы начали прочесывать леса вдоль границы.

Циркулярами Ланжерона также объясняли страх, охвативший город Бур утром 25 июля, местные власти, указывая на то, что он «пришел со стороны границы с Брессом – с востока», а точнее из долины реки Эн, где «приходы, получив эти известия, подняли тревогу, и округу постепенно охватил ужас». По слухам, ходившим в Брессе, центром распространения страха считался приход Пон-д’Эн. Это было стратегически значимое место, так как оно находилось у выхода из ущелья Амберьё, по которому проходила дорога из Савойи – разговоры о возможном вторжении савояров шли с начала месяца. Однако паника, о которой сообщали городские власти Бура, также могла прийти и с севера. Маловероятно, что страх, охвативший виноградный край, не затронул бы южные районы. Среди разграбленных деревень упоминался Туарет, находящийся севернее, у слияния с рекой Бьен: страх, вероятно, шел из Лон-ле-Сонье вдоль Ревермона через Оржеле и Аренто, что не исключает возможности того или иного местного происшествия, сделавшего Пон-д’Эн или Амберьё центром распространения паники.

Из Пон-д’Эна паника веерообразно стала распространяться на запад: 25 июля к 3 часам дня она оказалась в северо-восточной части Симандра, оттуда она 26 июля перешла в Треффор и была там уже утром, а в Колиньи – днем. Из Бура еще 25 июля она пришла в Пон-де-Во и Макон и затем охватила всю округу. Наконец она спустилась в Эн и достигла Мексимьё, а потом оказалась в Монлюэле и Мирибеле. Мексимьё попросил помощи у Лиона, и Лион направил отряд драгунов. Паника также пошла на восток, проникла в приход Сен-Рамбер и вошла в Бюже: в Белле она была уже 28 июля, оттуда ее поток поднялся по Роне через Сесель до Мишая у выхода из долины Вальсерин, потом достиг Вальроме и оттуда, вероятно, дошел до Жекса. По мере того как поток отступал обратно на север, он, судя по всему, ослабевал и превращался в обычный страх перед разбойниками. Так он обогнул высокие хребты южной части Юры, чему нет подтверждений в архивах Нантюа, но где его отголоски перешли в антифеодальные волнения.

Из Амберьё и Сен-Рамбера паника также переместилась на несколько километров к югу и оказалась таким образом 25 июля в Ланьё. Там она пересекла Рону и обосновалась в Дофине. Эта область станет важнейшим промежуточным этапом для дальнейшего продвижения страха.

Сначала там паники не было. 25 и 26 июля новость о приближении разбойников просто стала распространяться между Роной и Бурбром. Еще 25 июля эта новость уже достигла долины Гьер на границе с особенно восприимчивой к таким известиям Савойей. Именно там 27 июля утром произошло событие, которое стало новым этапом Великого страха. По словам генерального прокурора парламента Гренобля, «речь шла всего лишь о нескольких выстрелах, сделанных во время перестрелки между восемью – десятью контрабандистами и отбившими нападение на ферму работниками». Эта версия подтверждается письмами муниципалитета Лиона, но мы не знаем, где конкретно произошла стычка. Сборщики налогов сообщили в Морестель о разграблении Ланьё, и оттуда паника перешла в Аост, а затем в Пон-де-Бовуазен, что позволяет предположить ее источник на севере. Но именно из Пон-де-Бовуазена она распространилась на запад и вернулась в Морестель в той форме, которая обеспечила ее эффективность: вскоре во Францию вторглись сформировавшие пьемонтскую армию савояры. В Ла-Тур-дю-Пене об этом знали 27 июля в 3 часа, а в 5 часов – в Бургуэне, Вирьё, на равнине Бьевра и Ла-Кот-Сент-Андре. По всем долинам Нижнего Дофине страх спустился к долине Роны – от Лиона до Сен-Валье. На юге, по дороге на Вуарон, он дошел до Изера в Муаране, и, в то время как с одной стороны он добрался до Гренобля к 11 часам вечера, с другой стороны он прошел через Сен-Марселен в полночь и через Роман к 3 часам утра 28 июля, а затем достиг Тэна и Валанса: его успех был гарантирован с этого момента, так как уже в этот день заполыхали замки Нижнего Дофине.

Восстание в Маконе, которое, как уже говорилось выше, предшествовало возникновению Великого страха, но способствовало ему, и особенно восстание в Дофине, ставшее его самым серьезным последствием, фактически значительно усилили его воздействие. Восстание в Маконе, если и не вызвало панику, то, по крайней мере, породило сильное беспокойство в округе Шалона, а затем и в районе бургундских виноградников (в Нюи говорили об «ужасе»). По всей видимости, с юга также был затронут Дижон. То же самое произошло и в Шароле, однако в низинах (в самом городе Шароле, Паре и Дигуэне) паники не было. Зато страх все же проник в горные окраины долины Грон, о чем свидетельствуют события в Сен-Пуане и Трамае: 31 июля там ходили разговоры о приближении разбойников – то ли со стороны Жерманьи (далеко на севере), то ли со стороны Эгперса (на юго-востоке, на середине пути в Ла-Клейет). Еще южнее, в горах Божоле, страх пришел с юга Макона через Вожё и перевал Эшармо и, вероятно, также из Вильфранша, где 27 июля разграбили замок Монгре. 28 июля паника распространялась повсюду и 29 июля достигла своего апогея в Шофае, откуда она попала в Ла-Клейет в 7 часов утра и в Шарльё, где уже ходили слухи, что в Тиле и Кюблизе сожгли собранный урожай, и что более 1300 разбойников разбили лагерь «на высотах Божоле», и что жители Божё и Вильфранша взялись за оружие, а более 40 000 крестьян заняли оборону между Соной и Луарой. В тех краях паника, по-видимому, не пересекла Луару и не затронула Роан. Зато иначе было в Форе. Дошедшая из Дофине через Лион и Живор волна почувствовалась 28 июля в Лионских горах, Тараре и Сен-Сенфорьене. 29 июля страх охватил Фёр и всю равнину Боэн, Сен-Жермен-Лаваль и Монбризон. Из Боэна паника преодолела горы через перевал Нуаретабль, потом спустилась в Лимань 30 и 31 июля и оказалась в Тье́ре, Рио́ме и Клермоне. С другой стороны 28 июля она пересекла Рону между Тэном и Турноном, в тот же день дошла до Анноне́ и к половине пятого вечера через массив Пила́ достигла Бур-Аржанталя и Лавалла. Таким образом, котловина в районе Сент-Этьена была охвачена как с севера, так и с юга, в то время как другой поток, исходивший из Вьена и Кондриё, 28 июля во второй половине дня поднялся по ней через Рив-де-Жье и Сен-Шамон. С 5 часов вечера в Сент-Этьене начался страшный переполох. 29 июля в 10 часов утра паника уже была в Сен-Бонне́ на другой стороне Луары. Она также перешла горы и 30 июля оказалась в Арланке, откуда на следующий день, 31 июля, спустилась на север к Амберу. В этот же день она снова поднялась до Ла-Шез-Дьё, где местный аббат срочно обратился за помощью в Бриуд, обстановка в котором, несмотря ни на что, оставалась спокойной.

Великий страх мчался с невероятной скоростью вдоль левого берега Роны, начиная с Валанса: 28 июля между 4 и 5 часами вечера он был уже в Ливроне и Лориоле, а к 6 часам – в Монтелимаре. 29 июля в час ночи Великий страх разбудил Пьерлат, а в 4 часа утра – Сен-Поль-Труа-Шато; в половине девятого он достиг Оранжа и вскоре оказался в Авиньоне. 30 июля рано утром он дошел до Тараскона и Арля, а вечером уже пересек Кро и царил в Сен-Шама. От этого основного потока к западу и востоку отходили многочисленные ответвления. В горных районах Альп, по-видимому, эти ответвления обходили массивы. Самое значительное из них наверняка поднялось вверх по течению Дрома уже 28 июля. От Кре один из таких рукавов проложил себе дорогу на юг через Дьё-ле-Фи и 29 июля в 5 часов утра достиг Толиньяна; в течение дня он оказался в Вальреасе и Ньонсе. Выше по течению от Кре маршрут проходил через Сайан, Ди, Шатийон и Люк, уже встревоженные слухами, просочившимся через Веркор: перевал Кабр вел в Вен, ставший 29 июля центром распространения страха. К востоку паника разразилась в Гапе, где она была особенно сильной 29 и 30 июля. Гап – это также перекресток дорог: к северу, через перевал Баярд, дорога ведет к высокогорной долине Шансор, поэтому 30 июля тревога спустилась по реке Драк через Сен-Бонне и Кор, достигла 31 июля Ла-Мюра и таким образом вернулась в Гренобль, не попав в Уазан. На востоке она поднялась по рекам Дюранс (в Амбрёне ее почувствовали 30 июля, а в Бриансоне – 30 или 31 июля) и Юбай как минимум до Барселоннета, но, насколько нам известно, в этих городах паники не было. Зато она, напротив, продолжила движение к югу от Вена через Серр и от Гапа через Таллар до Дюранс и далее двумя потоками параллельно тому, что шел от Дьё-ле-Фи. Эти потоки с одной стороны формировались массивами Рош-Курба, Шарба и Люра; с другой стороны – массивом Шеваль-Блан; по центру – массивами, отделяющими Дюранс от Блеона. Через Дюранс паника оказалась в Систероне вечером 30 июля, а в Форкалькье – 31 июля. Через Тюрье паника из Таллара, усилившаяся 1 августа, 31 июля в 4 часа утра дошла до Сена, а оттуда, через перевал Мор, перешла в Динь. 31 июля вечером Рьез и Мустье на юго-западе, Кастеллан на Вердоне уже были предупреждены через Баррем и Сенез. Из Кастеллана, через горы, 1 августа паника дошла до Рокестерона, Буйона и Ванса: это уже было совсем рядом с долиной реки Вар, по которой проходила граница королевства. По всей видимости, страх не пошел на юг дальше долины реки Вердон. От Савойи до Вара границу охранял король Сардинии, и 31 июля в Пон-де-Бовуазен он официально опроверг ходившие о его планах слухи. От Монтелимара одно ответвление потока ушло в сторону Гриньяна и Толиньяна, а от Пьерлата другое, более мощное ответвление устремилось к Сен-Поль-Труа-Шато и долине реки Эг. Эти ответвления соединились с еще одним ответвлением из Дьё-ле-Фи и через Везон 29 июля, через Бедуэн и Со 30 июля обогнули гору Ванту. Еще один поток из Оранжа пошел на Карпантра, Апт и Кадне по реке Дюранс, которая также была пройдена вверх по течению от Авиньона. Эти течения, образуя хаотичные вихри, столкнулись между горами Люра и Люберона, между Маноском и Баноном, с волной, спускавшейся из Форкалькье. Страх пересек Дюранс в Кадне и Пертюи 30 июля вечером и таким образом оказался в Экс-ан-Провансе – по всей видимости, еще до того, как пришел из Салона и Сен-Шама. В последующие дни он медленно двигался на восток через плато, отделяющие Дюранс от Бриньоля и Драгиньяна, и 2 августа достиг Тре и Сен-Максимена, а 4 августа попал в Баржоль и Салерн. Его следы не обнаружились южнее Аржана и на всем побережье Прованса, как и в южной части Кро и в Камарге.

На востоке местами вхождения боковых потоков были Ле-Пузен, Рошмор, Ле-Тей, Бур-Сент-Андеоль и Бокер, куда страх вошел из Лориоля, Монтелимара, Пьерлата и Тараскона сразу же после того, как там оказался. Здесь также следует упомянуть Арль. Так как в Лориоле было две тревоги, в Ле-Пузене их тоже было две: первая произошла 28 июля днем, вторая – 29 июля в полдень. Об обеих стало известно в Прива, и оттуда пришла помощь. 29 июля во второй половине дня в Ле-Пузене собралась огромная толпа – тогда там убили г-на Арбалетрие. Из Прива страх направился на северо-запад к Верхнему Виваре, дошел до Ле-Шелара, который был охвачен им 30 июля в 5 часов вечера, до Сент-Агрева (в Иссанжо и Ле-Пюи, скорее всего, чувствовались его отголоски, но он не пересек хребты) и до плато Куарон на юге, так как в Обена предупреждение поступило 29 июля вечером.

Этот массив также был затронут на юге через Ле-Тей и Вильнёв-де-Бер. 30 июля жители Антре́га и Вэ спустились в Обена. Из Обена страх попал в Танарг, к западу от Ардеша, через Вильнёв-де-Бер, власти которого 29 июля днем предупредили Ларжантьер, и через поток, возникший в Бур-Сент-Андеоле ранним утром того же дня и поднявшийся через Валлон до Жуайёз и Ле-Ван. Здесь начинается проход к Вильфору, через который 30 июля страх добрался до Манда. В этот день он продвинулся вдоль Роны к югу от Бур-Сент-Андеоля до Пон-Сент-Эспри и Баньоля. Дальше его следы теряются. Он двигался быстрее вдоль Севенн от Ле-Вана до Сен-Флорана и в Алесе. В ночь с 29 на 30 июля поток достиг Сен-Жан-де-Гардонанка, где 1 августа вторая тревога придала ему такой сильный импульс, что он перешел горы и добрался до Вальрога и Сент-Андре-де-Вальборня. Оттуда в тот же день он распространился на Манд и Мийо через Мерюэс. Дважды затронутый Манд передал страх на север, в Мальзьё, 1 августа, откуда он попал в Сен-Флур и Лессак рядом с Руэргом, в котором оказался вечером 3 августа, после чего отступил обратно в Мийо. Уже знакомые с Великим страхом с юго-запада жители Мийо, Сент-Африка и Вабра переживали сильную встряску из-за местных тревог вплоть до 3 августа. Новость передали в Лодев, откуда 2 августа она направилась в Монпелье. Паника из Сен-Жан-де-Гардонанка еще раньше достигла песчаных районов на юге страны около Лединьяна и Сова. В Монпелье тоже знали о событиях. Наконец, из Арля 30 июля страх продвинулся к Сен-Жилю и Воверу, а 31 июля переместился из Бокера к Ниму. В административном центре Нижнего Лангедока, Монпелье, получали соответствующие уведомления, но город сохранял спокойствие, и от этого региона до Восточных Пиренеев нет ни одного документа, свидетельствующего о Великом страхе. Родившись во Франш-Конте, он преодолел многие промежуточные пункты, добрался до Средиземного моря и довольно глубоко проник в Центральный массив.

Более простая история у страха в районе Клермона. Он охватывал меньшую территорию. По имеющимся данным, он начался вечером в воскресенье, 26 июля, в Эстре-Сен-Дени, распространялся ночью и оказался в Клермоне 27 июля в 7 часов утра; в это время он уже был в Саси-ле-Гран и Нуантеле, а также в Льёвилле на дороге в Сен-Жюст. Почти сразу же он вспыхнул с большой силой и стал распространяться одинаково стремительно по всем направлениям. По прямой он достиг долины Уазы ниже Компьена, рано утром оказался в Вербери, затем в Пон-Сент-Максансе и Крее, через Шамбли достиг Бомона, где к 11 часам все было подчинено страху. Из Бомона к половине первого дня он попал в Понтуаз, а затем охватил южную часть Вексена, достиг Триеля в 8 часов вечера и Мёлана в 10 часов. Утром 28 июля жители Мёлана увидели, как к ним бежали крестьяне из окрестностей. Однако, судя по всему, это движение не продолжилось вниз по течению в сторону Мант-ла-Жоли и Вернона. Оно также не пересекло Сену и, как страх на западе, не затронуло окрестности Манта. Долина Уазы, напротив, была им пройдена, и именно в этом направлении страх оказал наибольшее воздействие, поскольку приближался к Парижу, и его отголоски достигли самого Национального собрания. У нас нет точной информации о его продвижении от Бомона, Л’Иль-Адама и Понтуаза, но можно не сомневаться, что все происходило так же, как в районе Вербери: страх следовал по дорогам, которые вели к Сен-Дени, до тех пор, пока в конце дня он не обрел в Монморанси опорный пункт, о чем мы уже говорили выше. С этого момента, вечером, страх охватил все парижские пригороды, и выборщики отправили туда небольшую армию с артиллерией, которая дошла по крайней мере до Экуана. В это же время он распространился от Вербери по равнине Бетизи, где ранним утром получил новый импульс, быстро направивший его в Валуа и Суассон. В половине девятого утра он уже был в Крепи, в половине второго дня – в Суассоне, откуда местные власти отправили письмо, зачитанное в Национальном собрании 28 июля. Из района Суассона страх попал в Лан, но нет никаких подтверждений тому, что он поднялся по течению Эны или пересек пустынные районы Сиссона. Скорее всего, он не обошел стороной Реймс, но нам ничего не известно о его последствиях в этом городе. Зато нами довольно хорошо изучено его продвижение на юг. Из Крепи и Виллер-Котре 27 июля он добрался до Даммартена и Мо, а 28 июля – до Ла-Ферте-су-Жуара и Шато-Тьерри. В этот же день, 28 июля, он поднялся по течению Марны, пройдя через Эперне и Шалон. Но больше мы ничего не знаем. Маловероятно, что он достиг Витри, так как в провинции Барруа о нем не знали. В Сен-Дизье и Жуанвиле были отдельные всполохи, но, по всей видимости, они произошли 28 июля и стали результатом исключительно местных событий и беспорядков в этих краях и в Барруа. Пересек ли страх Марну, чтобы подняться по обеим рекам – Гран-Морен и Пети-Морен? Это возможно, но упоминаний о нем нет ни в Куломье, ни в Ла-Ферте-Гоше. Скорее всего, бедные и пустынные районы Шампани не очень способствовали его распространению. То же самое относится и к Бри – там не найдено никаких следов страха.

На северо-западе страх поднялся вверх по долине реки Терен: Бове отправил свое ополчение на помощь Клермону. Из Сен-Жюста он также достиг района Гранвилье и привел его в полное смятение. По долине Терен 28 июля он добрался до Форжа, а оттуда – до Бре, но неизвестно, дошел ли он до Дьепа. Из Гранвилье он попал в Омаль и спустился по долине реки Брель через Бланжи и Э. Насколько мы можем судить, незатронутыми остались округа Абвиля на севере и нормандский Вексен, край Ко[62] и низовья долины Сены – на западе.

На севере страх хлынул стремительным потоком на пикардийскую равнину. К 9 часам утра 27 июля он уже достиг Мондидье и оттуда направился к Амьену по долине реки Авр. В 10 часов он вошел в Руа и всколыхнул весь регион, охватив в тот же день Корби, Бре, Ам и Перон. Он также продвигался вверх по долине реки Уазы через Рибекур и Нуайон и, если судить по расследованию, связанному с вторжением в замок Фретуа, где упоминается о страхе в Мюиранкуре, к северу от Нуайона, 27 июля в 6 часов утра, стремительно охватил всю округу. Затем он продолжил свой путь через Шони, Ла-Фер, Рибмон и Гиз и охватил Тьераш, где его отметили в Мари и Розуа, в долине реки Серр и в Вервене. Его распространение ограничили леса Ла-Капели и Нувьона, а также окраины Арденн. Но река Сомма не смогла остановить страх, и он пересек Артуа. Из Перона 27 июля он добрался до Бапома, затем до Арраса в ночь с 27 на 28 июля, а 28 июля утром должен был достичь Бетюна, поскольку в течение дня он появился в Мервиле на реке Лис. В тот же день или ночью с 28 на 29 июля он оказался в Эре и Сент-Омере, так как 30 июля муниципалитет Вата сообщил об этом приморской Фландрии. Из Арраса он также пошел на северо-запад, где 29 июля был подтвержден в Самере, и 29 или 30 июля попал уже в Булонь. Из Сент-Омера он направился к Кале. Из Бетюна страх проник в северо-западную часть Валлонии и всколыхнул деревни к западу от Лилля, после чего 29 июля достиг Фреленгьена на Лисе, ниже Армантьера, но не дошел ни до конца Фландрии, ни до Камбрези, ни до Эно, несмотря на нарастающий там хаос. Исходя из этого, можно прийти к выводу, что паника в Артуа была не очень сильной или, по крайней мере, не распространилась повсеместно до восточной границы провинции.

На юге Шампани паника появилась, как уже говорилось выше, в южной части Ромийи 24 июля. Панике достаточно было одного следующего дня, 25 июля, чтобы пересечь всю провинцию Санса с северо-востока на юго-запад: в 6 часов она уже была в Ториньи, а вскоре после этого добралась до самого Санса и Вильнёв-л’Аршевека. Из Ромийи и Ножана она распространилась к северу от Сены вдоль границы с Парижским регионом. 26 июля жители Вильгрюи и Вильнокса взялись за оружие из-за слухов о появлении разбойников в округе. Вероятно, в тот же день паника началась в Провене, где, как говорили, в близлежащих лесах скрывались бандиты. Так как в Донмари ополчение сформировали 26 июля под предлогом угрозы появления бродяг из Парижа, можно предположить, что в этом сыграл свою роль пришедший из Ромийи страх. В тот же день паника охватила весь округ Сезанна и, как свидетельствовали в Барантене, распространилась вдоль дороги от Сезанна к Шалону. 28 июля она обнаружилась в Ватри на реке Суд, а также в Мэри и Коньи на Марне, выше по течению от Шалона. Правда, в этих деревнях она могла быть продолжением паники из Суассона, но для района Сезанна это маловероятно, так как даты не совпадают. Кроме того, паника двигалась вверх по долине Об, но сначала медленно, поскольку она дошла до Арси только 26 или 27 июля. Зато там она ускорилась и уже утром 27 июля появилась в Бар-сюр-Обе. В Труа о панике в Ромийи узнали еще 25 июля, но тогда она не очень впечатлила жителей. Настоящая паника вспыхнула только 28 июля, и пришла она с запада, так как первыми ее почувствовали жители Сент-Савина на левом берегу Сены. Далее она пошла вверх по долине Сены и ее правых притоков: в 7 часов вечера достигла Ландревиля в самом начале долины реки Урс, в 9–10 часов была уже в Мюсси на Сене, около 11 часов оказалась в Шатийоне. 29 июля она пересекла долину реки Барс и вызвала вторую тревогу в Бар-сюр-Обе, а также в долине реки Урс. 28 июля в Бар-сюр-Сене и Шатийоне она усилилась за счет боковых потоков, пришедших, как в случае Труа, из долины Армансона, которая стала таким образом одним из очагов распространения страха.

Источник страха остается неясным. Страх 25 июля не поднялся по течению Йонны от Санса, и у нас нет оснований утверждать, что он пересек лес От. При этом новые очаги страха появились именно на южной кромке леса – 26 июля в Сен-Флорантене и 27 или 28 июля в Осоне. Их расположение и даты позволяют предположить существование связи между потоком из Санса и потоком, который шел от Армансона. Впрочем, свою роль могли сыграть и местные инциденты. В одном из архивных документов упоминается одно такое происшествие в Осоне: причиной паники стал викарий, который испугался пасшегося в лесу стада, и затем паника охватила соседние приходы Шамуа и Сен-Фаль, двинулась в сторону лесов Омона и Шаурса, а днем достигла долины реки Арманс, Эрви и Шаурса. Нет никаких сомнений в том, что эта же волна страха накрыла в тот же день в различных местах долину Сены. Часто считалось, что страх пришел из Сен-Флорантена и Бриенона, следуя по дороге. Действительно, он был подтвержден вечером 28 июля в Бриеноне и в его южных окрестностях. В Тоннер утром того же дня он попал благодаря путешественникам, которые доехали до Жерминьи, недалеко от Сен-Флорантена, и повернули обратно, испугавшись слухов о разбойниках в округе. Так что, судя по всему, паника из Осона прошла вдоль леса От до Сен-Флорантена, или она была связана с другим, неизвестным нам происшествием в этом районе. Возможно, из Тоннера она пошла вверх по течению Армансона, но это неточно, так как в Сольё она пришла не из Семюра, а из Морвана. Зато известно, что 29 июля муниципалитет Шатийон-сюр-Сена запросил помощи у Дижона, и 30 июля отправленный отряд дошел до Сен-Сены, где его убедили, что все спокойно. Таким образом, страх из южной Шампани столкнулся в Дижоне со страхом с востока. С этого времени такие встречи будут происходить довольно часто: одна из них уже была отмечена между Форкалькье и Пертюи. В результате возникали либо последовательные тревоги, либо комплексные волнения, либо зона взаимодействия, где различные потоки к моменту их объединения практически полностью утрачивали силу. Так было в Дижоне, где паника так и не возникла, хотя туда доходили волнения со стороны Гре, Макона и, наконец, Шампани. Тревога из Шампани охватила не только долину Сены – страх также нашел обширное поле для продвижения на запад и юг. Хотя нам не хватает точных ориентиров, есть основания считать, что начавшаяся 24 июля тревога пошла из Ножана и Провена в Монтро, Море и Фонтенбло вдоль левого берега Сены, а из Санса страх пришел в Немур и Шато-Ландон. Оттуда он, по-видимому, поднялся к северу, что объясняет его появление в Корбее 28 июля, а также в Шуази и Вильнёв-ле-Руа в тот же день вечером, между 6 и 7 часами: его занесли двое жителей Гатине, которые прибыли из Атис-Монса, вероятно спускаясь по реке. Они рассказали, что гусары грабили и убивали в Жювизи, а до этого уже разорили Монлери, Лонжюмо и Ри. Находившийся тогда в своей загородной резиденции в Гриньоне, между Орли и Тье, литератор и философ Мармонтель описал в «Мемуарах» начавшееся беспорядочное бегство и также упомянул ходившие в то время слухи о гусарах. Так страх вошел в столицу после того, как она получила его накануне с севера. Арди упоминает об этом в своем дневнике: говорили, что Лонжюмо разграблен и оттуда побежал народ – вот так жители Лонжюмо узнали, что такое страх, хотя на самом деле в их краях ничего не произошло.

Из долины реки Луэн паника попала в Бос: 29 июля утром ее зафиксировали в Буане и Буакомене, а в течение дня она продвинулась намного дальше, дойдя до Тури. Около 3 часов дня она достигла Шатонёф-сюр-Луара, Жаржо и Сен-Дени-де-л’Отеля. Слухи о панике дошли до Орлеана, и в ней обвинили разбойников из Орлеанского леса. Стоит отметить, что в Шийёр и Нёвиль-о-Буа тревога пришла, по-видимому, уже 27 июля, так что вполне допустимо предположить существование в этом районе независимого очага страха. Остальные части Боса и южные окрестности Парижа не пострадали, и между этими зонами и регионом, охваченным страхом на западе, оставалось обширное пространство спокойствия от Луары ниже Орлеана до Сены южнее Парижа.

28 июля паника распространялась вечером по обеим берегам Йонны: 28 июля она оказалась около Сеньле на востоке, в 3 часа дня, и около Шамвалона на западе, уже вечером. Из Шамвалона она следует в южную часть Гатине: 29 июля в Шаторенар и Шатийон-сюр-Луэн, а также в Сен-Фаржо через Айан и Вилье-Сен-Бенуа. Мы также видим, как паника движется в сторону Пюизе, где 29 июля она оказывается в Тюри и Антрене. Так она спустилась прямо в долину Луары – мы обнаруживаем ее 29 июля в Бриаре и Сансере. Оттуда 30 июля она распространяется по области Сансеруа, а в Ла-Шарите она была уже 29 июля около 5 часов вечера. Из Ла-Шарите она, вероятно, в этот же вечер пришла в Невер. Однако в Ла-Шарите и Невер паника могла также прийти и из долины Йонны.

Паника действительно поднялась по долине Йонны, пройдя через Осер и Шам. Ее частично перехватила долина реки Кюр и направила с одной стороны к Аваллону, с другой стороны – к Везле. В это же время паника продолжала свой путь к Кламси, где она была особенно сильной, чему у нас есть детальные подтверждения. Через Танне она дошла до Лорма и Корбиньи, откуда 30 июля распространилась на запад до Монсоша и затем – до Сольё. Следуя далее по течению Йонны, она в тот же день, в 9 часов утра 30 июля, проникла в Шато-Шинон, который передал ее Отёну, Мулен-Анжильберу и Десизу. Там, между Луарой и Арру, ее распространение прервалось. Бурбон-Ланси и Дигуэн устояли. Округа Шароля и район Ле-Крёзо стали новой зоной взаимодействия между этим страхом и страхом, который пришел с востока.

Наконец, из Невера поток страха поднялся вверх по Алье и попал в Бурбонне 30 и 31 июля. Невозможно точно определить зону его распространения в этом регионе, так как она размывается страхом, пришедшим с северо-запада. Однако вспышки тревоги в Санкуэне, Бурбон-л’Аршамбо, Сен-Пьер-ле-Мутье, Мулене и Варенн-сюр-Алье объясняются как раз этим движением. К нему, в районах Ганна́ и Виши, примешивался поток, идущий с запада через южный Берри.

Дальше всех распространился именно новый, последний по времени возникновения страх, родившийся на юго-западе, но его распространение не вызывает сложных вопросов. Его весьма значительная эмоциональная сила сохранялась до самого конца. Он появился 28 июля в Рюффеке при известных обстоятельствах. На западе он дошел, судя по всему, до лесов Шизе и Оне, если только сами эти леса не стали источником местной тревоги. Скорее всего, он не прошел дальше Сюржера. Есть основания считать, что в Ла-Рошели, Рошфоре и Сен-Жан-д’Анжели о нем почти ничего не знали. На севере этот поток страха обнаружился в Сивре и Вансе уже 28 июля, а 29 июля он оказался в Люзиньяне и Виво́не: он спустился по реке Клен, но выдохся в Пуатье. В остальной части Пуату его не знали: здесь остановилось распространение этого потока, что воспрепятствовало проникновению вандейского страха, который, впрочем, закончился за четыре-пять дней до этого.

Из Рюффека и Сивре около 10 часов вечера страх добрался до Вьенны в Шабане и Конфолана. Оттуда он поднялся вверх по долине через Сен-Жюньен, достиг Рошешуара ночью и 29 июля в 4 часа утра был уже в Лиможе. Если верить Жорж Санд, описавшей этот эпизод в историческом романе «Нанон», страх продолжил путь к Сен-Леонару, но, по-видимому, его распространение ограничили горы Амбазак, плато Жансью и Мильваш. Из верховьев Вьенны он пошел только на юг, где слился с потоками страха из Манля и Ангулема. Решающую роль сыграло движение от Конфолана к Гартампу: страх спустился к этой реке через Монморийон и Сен-Савен, по всей видимости охватив долину Вьенны, так как о нем говорили в Шовиньи; скорее всего, он не обошел и Шательро. Страх также поднялся по течению Гартампа: в 6 часов утра 29 июля он был в Беллаке, пройдя через Шатопонсак и Гран-Бур, и оказался в Гере́ к 5 часам вечера. Наконец, из Ле-Дора́ и Маньяк-Лаваля он веерообразно распространился через Нижний Марш до долины реки Крёз. Вечером того же дня страх полностью охватил всю эту долину: он был в Ле-Блане, Аржантоне, Дён-ле-Палестеле и Ла-Сель-Дюнуазе, пройдя через Ла-Сутеррен. Оттуда он устремился к Эндру. Быстрее всех оказались жители Аржантона, поспешившие предупредить Шатору, куда известие прибыло уже в 7 часов вечера 29 июля. Из Дёна также быстро поспешили в Ла-Шатр, куда прибыли в половине десятого. Реку Бренн и плато Сент-Мор, напротив, проходили довольно медленно. Только 30 июля удалось предупредить Тур, Лош и Шатийон через Ла-Э-Декарт, Прейи и Ле-Блан; однако Лош и Шатийон испытали первый толчок еще вечером 29 благодаря Шатору. Так Лош стал точкой соединения страха из Мэна и Рюффека.

Из Шатору и Ла-Шатра страх отправился завоевывать восточный Берри. 30 числа в час ночи он разбудил Исудён. Днем он пересек реку Шер и добрался до Буржа. Мы не располагаем сведениями, что он поднялся к северу: по-видимому, соединения со страхом из Блуа и Сансеруа все же не произошло. На юге страх также дошел до реки Шер в Сент-Аман-Монроне и Валлона через Шатомейан, затем 30 июля захватил Бурбонне: этот поток прослеживается в Сен-Бонне-Тронсе и Серийи, Майе и Эриссоне вплоть до Кона и Бюсьера – совсем близко от Бурбон-л’Аршамбо, куда вскоре придет страх из Шампани.

Пройдя через Гере, страх оказался в Комбрае, Оверни и даже Верхнем Лимузене. 29 июля тревога фактически поднялась по реке Крёз через Обюссон в 11 часов вечера и Фельтен в 3 часа утра, откуда, обогнув плато Жансью, она вернулась в Мемак. Тем не менее путь к востоку был легче. Из Гере она направилась в верховья реки Шер: в Монлюсон через Буссак, в Эво и Озанс через Шенерай. Особенно стремительно она продвигалась к Монлюсону, жителей которого разбудила в ночь с 29 на 30 июля. В Нери она попала в 2 часа ночи, а в Озансе оказалась в 10 часов утра. Через Монтегю, Пионса́ и Сен-Жерве, минуя таким образом цепь вулканов Пюи, поток спустился в Лимань и достиг Риома и Клермона к 5 часам вечера. В течение 31 июля своими ответвлениями он охватил Мон-Дор. Из Клермона одно из них проследовало горной дорогой к Дордони до Бора, откуда достигло в 11 часов Рьом-эс-Монтаня, потом Вик-сюр-Сера и, наконец, Мюр-де-Барреса 1 августа. Другое ответвление поднималось вдоль реки Алье через Сент-Аман-Таланд, Иссуар и Сен-Жермен-Ламброн до Бриуда, который оно затронуло 31 июля в 7 часов вечера. Между Иссуаром и Бриудом открывается долина реки Аланьон, которая ведет в Канталь: страх прошел по ней через Блель и Массиак и продолжил путь до Сен-Флура в тот же вечер. В Риоме, Клермоне, Бриуде и Сен-Флуре страх с запада вступил в прямой контакт со страхом с востока. 1 августа он дошел до Мюра́ и пересек Лиоран. Он просочился через горы Люге до Конда́ и Алла́нша, соединившись в конце концов таким образом в районе Вик-сюр-Сера с северным ответвлением.

Именно на юге начавшееся в Рюффеке движение достигло наибольшего успеха, охватив почти всю Аквитанию. Оно сначала спустилось по реке Шаранта через Манль и достигло Ангулема уже 28 июля в 3 часа дня. Далее оно следовало вдоль реки через Жарнак и Коньяк до Сента, где его след теряется: судя по всему, морской и южный Сентонж были не затронуты страхом. Из Ангулема страх распространился также на Барбезьё, Бень и Монтандр, но на пути к Блаю его остановили леса. Он прокладывал себе дорогу в основном на юго-западе. Из Манля он дошел до Ла-Рошфуко и 29 июля, около 6–7 часов утра, оказался в Шамнье, к 11 часам – в Пьегю, после полудня – в Нексоне, и оттуда он достиг Сент-Ирье. Страх усилили новости из Рошешуара и Лиможа. Перед ним открылись долины Дрона и Иля, и он соприкасался теперь с Нижним Лимузеном. Одновременно страх накрыл как скатертью пространство от Ангулема через Нонтрон, леса Ла-Валетт и Монморо по направлению к долине Дрона, которая была полностью им охвачена. Он, вероятно, получил подкрепление в Ла-Рош-Шале, к четырем дня дошел до Кутра и оттуда в ночь с 29 на 30 июля следовал вдоль Дордони через Фронсак, Либурн и Сент-Эмильон до Бержерака. Сент-Фуа, на левом берегу, пережил страх в 5 часов утра. В это же время от берега Дрона страх со всех сторон направлялся к реке Иль. Первым, естественно, 29 июля в час ночи был предупрежден Перигё через Брантом, Бурдей и Риберак. 30 июля страхом была охвачена вся долина – от Тивье до Мюсидана. Но волна страха уже двигалась к Везеру: 30 июля в 4 часа утра она дошла до Бадфоль-д’Анса – по-видимому, она пришла туда из Перигё через лес Барад. Час спустя страх был в Люберсаке, попав туда из Сент-Ирье, Тивье и Эксидёя, и стремительно достиг Юзерша. Утром 30 июля страх охватил весь нижний Везер: Террассон, Монтиньяк и Ле-Бюг. От Везера страх направился к Дордони, но уже по двум расходящимся направлениям: один поток устремился от Юзерша к верховьям Дордони и углубился в Центральный массив, а другой – к среднему течению реки, к Лаленду, Лимёю (в месте слияния с Везером) и Дому, куда новость пришла из Сарла 30 июля между 2 и 3 часами дня. Таким образом, Дордонь была пройдена по всему течению за один день, 30 июля – утром к западу от Бержерака и днем к востоку. Чтобы иметь более ясное представление, к югу от реки можно выделить три потока, между которыми, естественно, существовали многочисленные разветвления: поток Сент-Фуа или Аженуа; поток Либó, восточного Аженуа или Ле-Кере; поток Дома или восточного Керси. Третий поток отклонился к Фижаку и Центральному массиву, тогда как первые два устремились прямо на юг.

Поток страха из Аженуа, покинув Сент-Фуа и Жансак утром 30 июля, достиг долины реки Дро от Эйме до Дюра и Монсегюра; затем, через Монфланкен и Томбебёф, он оказался к вечеру в долине реки Ло – в Вильнёве и Кастельмороне; наконец, к полуночи он достиг Ажена. Он также затронул Ла-Реоль, а значит, вероятно, Марманд и Тоннен. Однако у нас нет подтверждений того, что он попал в район между Гаронной и Дордонью или пересек Гаронну, чтобы проникнуть в Базаде[63]. Он перешел на левый берег в Ажене, чтобы, пройдя Арманьяк, двигаться вдоль рек Жер и Баиза. Нам очень мало известно об этой части его маршрута. Страх зафиксировали в Мезене, к западу от Баизы: следовательно, он должен был проходить через Нерак и Кондом. Он не проник в Ланды, но его снова обнаруживают на реке Адур – далеко на юг от Эра, в Мобурге́ и Вик-ан-Бигоре, куда он должен был прийти из Миранда. На реке Жер он, по всей видимости через Лектур, дошел до города Ош.

Поток страха из Лимёя охватил равнину Бельвеса, Монпазье и Вильфранш-дю-Перигора, у истоков Дро, и разделился там на две ветви: одна ветвь направилась к Ло в Фюмель и Либо, а другая – к Каору. Первая ветвь, перейдя долину, в 8 часов вечера 30 июля дошла до Турнон-д’Ажене, вскоре после этого она оказалась в Монтегю и, ночью, в Лозерте. Утром 31 июля она уже была в Лафрансезе, в месте слияния Тарна и Аверона, в Муассаке и на берегах Гаронны, в Валансе, где она, судя по всему, пересекла реку. Из Лафрансеза и Муассака она достигла Монтобана в течение дня и 1 августа вызвала первую тревогу в Тулузе. Из Валанса эта ветвь прошла через Ломань, затронув Овиллар и Сен-Клер, и 2 августа оказалась в Туже, Жимоне, Сент-Андре, Саматане и Ломбесе. Поднимаясь по реке Сав через Л’Иль-ан-Додон и Блажан, по Жимоне через Булонь, она, вероятно, слилась с потоком из Сент-Фуа в районе Кастельно и остановилась на склонах плато Ланмезан: страх действительно был зафиксирован 5 августа в Тюзаге́. Но до этого он уже отклонялся к западу и достигал Тарба 4 августа, откуда поднялся до Баньер-де-Бигора 5 августа. Из Тарба, Мобурге и Вик-ан-Бигора страх дошел до Осёна и Понтака, а затем достиг реки Гав и попал в По, Най, Коарраз и, наконец, Лурд 6 августа. Он не оставил известных нам следов на Адуре ниже Мобурге: в Шалосе, Беарне и Стране Басков. За исключением долин Лурда и Аржелеса, также не зафиксировано никаких его следов в Западных Пиренеях.

31 июля паника с другой стороны дошла до Каора в 4 часа утра, быстро, уже к 9 часам, захватила Кастельно-де-Монратье, Монпеза, Косад и, наконец, дошла до Аверона, появилась в Сент-Антонене, Брюникеле, Монрику и Негрпелисе. От нее тоже отделились боковые потоки, которые углубились в предгорья Кос. Из Аверона 1 августа паника повернула к Гайаку, затем, 2 августа, пересекла ржаные поля через Гроле и дошла до Кастра. Вероятно, у нее был промежуточный этап в Гайаке, Л’Иль-д’Альби или Рабастенсе. Так или иначе, 2 августа она пересекла излучину реки Тарн и оказалась в Бюзе, откуда через Монтастрюк-ла-Консейер спровоцировала 3 августа вторую тревогу в Тулузе. В тот же день, в 6 часов утра, она также достигла Вильмюра на реке Тарн, ниже по течению от Бюзе, откуда, судя по всему, направилась через Фронтон и Булок к Гренаду и Вердену: именно оттуда, вероятно, пришла тревога, распространившаяся 3 августа по низовьям Сава, к северу от Л’Иль-Журдена. Она действительно пришла с севера, хотя могла быть также следствием страха в Ломани. В любом случае не исключено, что она тоже достигла Тулузы с запада в течение того же дня.

Из Тулузы паника 3 августа поднялась в этот же день вверх по Гаронне через Мюре, дошла до Капанса и Карбона и не позже 4 августа оказалась в Мартре. Но ей предшествовала паника 1 августа, хотя о ней не упоминается в этих различных местах и она продвигалась дальше на юг через Монтескьё-Вольвестр, так как она объявилась 2 августа вечером или в ночь с 2 на 3 августа в Сен-Жироне, Римоне и Кастийоне, а 3 августа – в Ле-Мас-д’Азиле, придя туда из Домазана с севера. Паника также поднималась по долине реки Арьеж, потому что в ночь с 2 на 3 августа она появилась в Савердёне. В Памье тревога возникла только 4 августа в 7 часов вечера, что, вероятно, стало следствием второй волны из Тулузы. Ее след также обнаружился в Викдессо 5 или 6 августа, после того как она наверняка прошла через Фуа. Из Памье и Фуа она тоже отклонилась к востоку через Мирпуа и Лавлане, так как о ней стало известно в Шала́бре, Риде́ле и Ле-Пейра, а 5 и 6 августа она оказалась в Белеста́. Так она просочилась до Кийана на реке Од и Бюгараша в Корбьере, затем 5 августа достигла Кодьеса, после чего исчезла в горах, но о ней знали в Сен-Поль-де-Фенуйе и в Моссе́, немного севернее Пра́да.

В Центральный массив проникло довольно много боковых волн. Первые две появились из-за паники в Юзерше, которая полностью охватила массив Монедьер, находящийся между Везером и Коррезом. Первая волна шла через Мемак и Юссель, Эглетон, Нёвик и Бор, куда она попала довольно поздно – 30 июля. 31 июля о ней сообщили в Фельтене и Клермоне, откуда одновременно поступили новости, о которых мы уже говорили выше. Этот затерянный уголок был, таким образом, охвачен в течение нескольких дней чередой тревог, спровоцировавших 1 августа инцидент в Сент-Анжеле, к которому мы еще вернемся. Из Бора и Нёвика страх направился к Риом-эс-Монтаню и к Морьяку, откуда пошел в сторону Орильяка. Утром 30 июля второй поток достиг Тюля и Брива. Вечером этого же дня он был в Аржанта́ и Больё-сюр-Дордони. 31 июля он поднялся по долине реки Сер через Ларокбру также до Орильяка.

С другой стороны волна из Дома двигалась через плато Грама в сторону Грама и Сен-Сере медленно, дойдя до них только 31 июля. Значительно быстрее она шла к Фижаку, где новость получили еще 30 июля. 31 июля ее передали в Мор, откуда она в очередной раз попала в Орильяк и в Мюр-де-Баррес. Ее также отправили в Антрег, откуда она последовала по реке Трюйе до Шодз-Эга и достигла Сен-Флура в ночь с 31 июля на 1 августа. Таким образом, на западных и южных склонах Канталя и на Ла-Планезе пришедшие из Гиени потоки страха повсюду сталкивались с потоками из Оверни.

Из Антрега страх поднялся вверх по реке Ло до Манда, где встретился с потоком из Виваре, спускавшимся к Руэргу. Руэрг уже был предупрежден южным Керси. Из Каора, либо вначале поднимаясь вверх по реке Ло до Кажара, либо двигаясь напрямую, паника пересекла плато Лимонь и появилась в Вильфранше в 10 часов вечера 31 июля. Этот город также получил письмо из Келюса, куда новость пришла из Косада. Затем были затронуты Родез, Лессак и Северак. Из всей верхней долины реки Аверон новости стекались в Мийо 2 и 3 августа. Там они пересеклись с известиями, пришедшими из Севенн и, наконец, с тревогой, которая из Гайака поднялась вверх по Тарну и оказалась 3 августа в Амбьяле. Итак, линия соединения между страхом с востока и страхом с юго-запада прошла от Клермона до Мийо, через Орильяк, Сен-Флур и Манд. Нет никаких сомнений в том, что именно Мийо стал городом, объединившим самое большое число этих потоков.

Вот так выглядит описание распространения Великого страха, которое можно сделать в настоящее время. Стоит сказать, что его могут значительно улучшить по многим пунктам новые исследования.