Рядовой Василий Аксенов спал неспокойно. Он несколько раз схватывался с кровати, то и дело спрашивал у дежурного по погранзаставе сержанта Мазура:

— Который час? Не пора мне собираться?

— Не волнуйся, Вася, я разбужу тебя вовремя, — успокаивал его дежурный.

Но Аксенову не спалось. Он ворочался с боку на бок. Мазур подсел к нему.

— Понимаю тебя, браток… Уходишь в отпуск… Ведь, небось, и невеста ждет?

— Ждет! Да еще какая невеста! — Аксенов вытащил из-под подушки фотокарточку. — На, посмотри! Волжанка…

Мазур взял карточку, отошел в сторону. На него смотрела красивая русская девушка с косами. Левая рука упиралась в бок, в правой, чуть приподнятой, белел платочек. Казалось, что она вот-вот пойдет в пляс.

— Ну, как?

— Хороша!

Аксенов приподнял подушку, показал еще одну карточку.

— Это мать и отец, на одном заводе работают. Токари, и даже соревнуются между собой!

— А братья и сестры у тебя есть? — спросил сержант.

— Есть и брат и сестра.

— Счастливец ты, Вася, и это очень, очень хорошо. А у меня нет ни отца, ни матери. — Лицо Мазура стало печальным, о чем-то думая, он вытащил папиросу, помял ее и, не закурив, положил в портсигар: — Рос я в чужом дворе. Хозяев кулаками называли, а для меня они были хорошие, даже усыновить хотели. Правда, били, но в люди все-таки вывели. Недавно я своего хозяина увидел здесь и обрадовался, как родному отцу. Его зовут Романюком.

— А как он в пограничную полосу попал? — удивился Аксенов.

— Работает на сахарном заводе, что ли, со своим прошлым порвал окончательно… Ну да ладно, спи…

Мазур в раздумье прошелся по казарме, осмотрел двор, зашел к служебным собакам, приласкал своего любимого Дружка и, вернувшись обратно, присел к окну.

Со двора на него смотрела глухая ночь.

…В два часа пополуночи Аксенов уже был на ногах, хотя до отправления поезда оставалось еще много времени.

На станцию он направился не по большаку, а тропкой, пролегавшей возле границы. Вокруг царила тревожная тишина, не было слышно ни единого звука ни на советской ни на польской земле, где уже хозяйничали гитлеровские войска. Но вот подувший с запада ветер донес гудение моторов. Аксенов прислушался. Звуки ненадолго умолкли, затем повторились снова. Сомнения не было — двигалась колонна автомашин.

Пограничник всмотрелся в темноту и был поражен: на западной стороне границы передвигались войска. Пройдя дальше, он увидел то же самое.

На повороте тропки Аксенов столкнулся с дозорными, рассказал им о том, что увидел.

— Мы участка оставить не можем, — сказал старший дозора Георгадзе шепотом с резко выраженным грузинским акцентом. — Немцы затевают что-то нехорошее. Ты должен немедленно сообщить обо всем начальнику погранзаставы.

— Я же в отпуску, тороплюсь на станцию, — начал, было, Аксенов, но остановился на полуслове. — Ладно, сейчас смотаюсь на заставу…