Томас

Призрачные Тени всегда собираются следующим вечером после начала расследования. Подводят промежуточные итоги, думают, решают.

В этот раз дело началось внезапно. Его не спускали сверху, ведь тот, кто этим занимался, и был убит.

Призрачные Тени пришли к Томасу без указки, не потому, что так было надо. А потому, что решили поговорить.

И дело началось.

А сегодня они тоже придут?

После ярмарки Томас отвел Мэри домой, но она, сложив непроданные картины и спрятав деньги в шкафчик, напросилась к нему в гости.

Именно так. В гости.

Но ведь сегодня вечер после начала дела. Интересно, а остальные придут?

В гости.

Они с Мэри ужинают (он купленной подветренной рыбой с ярмарки, а для Мэри он жарит овощи). А потом Томас чистит одежду, подметает пол раскладывает остальные покупки (не удержавшись, он опять покупает подарки для всей команды), а Мэри просто сидит за столом и смотрит в единственное окно.

Вечереет.

Мэри пора домой, встречать закат, но она не уходит. Просто сидит за столом за чашкой чая и молчит. Томас не выгоняет ее. Он понимает, что сейчас ей очень нужна поддержка. Она боится оставаться одна.

Мэри остается, и это правильно. Потому что за полчаса до заката Томас улавливает знакомые запахи. Сдерживаемая ярость, досада и дорогой одеколон. Веселое наслаждение жизнью и типографская краска. А вот Кира пахнет только женщиной. В ней столько эмоций, что Томас не в силах определить самую главную. А еще от нее совсем чуть-чуть пахнет Джеком.

И когда все трое заходят в его жилище, Томас понимает, почему.

На Кире плащ напарника. Томас не понимает, зачем, но не в силах сдержаться, улыбается этой женщине.

Она прекрасна даже сейчас. Впрочем, он давно знает, что она будет казаться ему манящей даже в лохмотьях.

Капитан хмуро кивает Мэри. В его руках свернутое полотно. То самое, что Рисующая создала этой ночью.

А еще Томас, наконец, определяет еще одну эмоцию. Эти трое жутко недовольны друг другом.

– Привет, Томас! – Джек закрывает дверь и ослепительно улыбается шакалу. – Я очень соскучился по тебе и Мэри за этот день! А знаешь, почему? Потому что вы двое – единственный островок благоразумия в этой компании!

Томас хмурится. Он хочет что-то ответить, но не находит слов. Ему почему-то кажется, что если он расскажет, что вторую половину этой ночи он провел в объятиях Марлы, Джек возьмет свои слова назад.

– Вы принесли мою картину? – не отрывая взгляда от окна, спрашивает Мэри. – Может, наконец, покажете?

Кира и Джек синхронно поворачиваются к Капитану. Досада Капитана становится осязаемой. Он очень хочет оказаться в каком-то другом месте. Подальше от них всех.

Томасу почему-то становится немного обидно. Это странно, потому что Капитан никогда не выказывал особого тепла. А особенно – к Томасу.

Он не любит Тварей. Именно Тварь искалечила его тело.

А потом Томас вспоминает вчерашний разговор со стервятниками и с абсолютной ясностью понимает, куда именно хочет попасть Капитан.

В Глубь.

Зверь Глуби… вечно сдерживать такую ярость невозможно. Капитан вынужден работать с Тварями, хоть он их и ненавидит. Он приютил Нику, золотую птицу, а ведь она тоже – Тварь.

Такая ярость требует выхода. И Капитан выплескивает ее там, где не причинит вреда никому, кто бы этого не заслуживал.

Томасу становится легче дышать. Он хочет улыбнуться тому, кто когда-то их всех собрал, но он сдерживается. Понимает, что Капитану это ни к чему.

Капитан одаривает каждую Тень тяжелым взглядом, а потом подходит к стене и расправляет полотно, закрепляя ее на крюках.

Мэри щурится, изо всех сил пытаясь понять, что же она нарисовала. Кира и Джек отворачиваются от рисунка – они его уже видели. Капитан следует их примеру и подходит к столу.

Тяжело вздыхает и кладет руку на плечо Мэри.

– Тебе рассказать? Или смогла увидеть? – спрашивает он.

Томас отмечает это краем сознания. Голова пуста. Ни одной мысли. Ни одной.

На полотне изображен Зверь Глуби. Капитан. Он стоит посреди арены, а у его ног скрючилась женская фигура. Томас пытается понять, кто это, но ничего не приходит в голову.

Женщина у ног Капитана раздета, но укрыта каким-то покрывалом ниже пояса. Она лежит спиной, свернувшись, и невозможно увидеть даже цвет ее волос.

Ее спина испещрена шрамами. Некоторые из них свежие – они кровоточат. Но есть и старые.

Зверь Глуби… Капитан смотрит на женщину, его лицо бесстрастно, однако Томас ощущает, что это – всего лишь маска.

А за спиной Капитана – дети. Многие из них одеты в лохмотья, многие из них – ранены. Бледны. Они тянут руки к Капитану и как будто зовут его, прося о помощи. А за детьми, вдалеке, видны фигуры.

Женщины и мужчины. Простаки.

Фигуры дудочников – Тварей, похожих на ящериц, способных повелевать земноводными.

Фигуры самых загадочных Тварей этого мира – сфинксов.

Фигуры стервятников.

Кажется, вчера Томас выяснил отнюдь не все…

Капитан

Смотреть на рисунок без содрогания было трудно. Но он все равно смотрел. Искал детали, подсказки… хоть что-то.

Но пока было ясно только одно: его нестерпимое желание спуститься в Глубь совпадает в необходимостью. Мэри не зря нарисовала его именно на арене.

Именно Зверем.

Когда Кира и Джек показали ему это полотно в переулке, он онемел от неожиданности. И дело было даже не детях. Дело было даже не в людях и Тварях, стоявших в тени.

А в женщине, что скрючилась у его ног.

Отпираться не было смысла, Капитан и так чувствовал, что доверие висит на волоске. Он честно сказал напарникам, что приказ закрыть дело пришел сверху. Но умолчал, что этот самый верх предпочел его шантажировать жизнью Киры.

Может быть, зря?

Наверное, стоило предупредить ее о том, что ей может грозить опасность. Они ведь представились парой на приеме у Эшера, знать уверена, что они – любовники, и Кира прекрасно это знает.

Почему он промолчал?

Наверное, потому что каким-то шестым чувством понимал – если Кира узнает, что она для него – намного больше, чем подчиненная, все сломается.

Когда они пришли к Томасу, Капитан больше не мог смотреть на картину. Не мог видеть женщину у своих ног.

Джек и Томас затеяли вялый спор, кто бы это мог быть, Мэри молчала, потому что деталей собственного рисунка разглядеть не могла.

Кира курила, пускала дым под потолок и время от времени бросала на Капитана взгляды.

Настороженные.

Тревожные.

Почти испуганные.

Она тоже узнала себя.

Капитан делал вид, что не знает, кто на картине, слушал перепалку Томаса и Джека и думал, что же именно значит это все.

Несомненно – ему следует отправиться в Глубь. Одному, ведь нарисован только он. И Кира.

Возможно, именно в Глуби, став Зверем, он сможет что-нибудь увидеть. Что-нибудь понять. В бездну все, он должен понять, что значит эта картина!

Что если он изображен между детьми и Кирой потому, что ему придется выбирать? Выбирать: спасти детей или ту, чье присутствие в его жизни так необходимо!

Необходимо, чтобы жить, а не существовать.

Что он выберет?

В этот раз сбор Теней прошел совсем по иному сценарию, чем обычно. Капитан даже не стал требовать отчета у Томаса, и так было понятно – когда они найдут детей, они найдут и убийцу Шейка.

Ну что ж, значит, он будет искать детей. А потом скажет, что расследовал убийство помощника градоправителя. Это дело его никто не заставлял закрывать.

Рявкнув пару раз на всех остальных, Капитан свернул полотно, спиной чувствуя взгляд Киры. Что она сейчас может подумать о нем? Ведь она узнала себя, это точно! Иначе ее мягкие губы не кривились бы в гримасе отвращения, иначе бы ее глаза не сверкали тревогой и настороженным испугом.

Теперь она его боится.

Да будет так.

Стемнело. Томас сообщил, что проводит Мэри до дома, а Джек утащил Киру. Капитан был даже рад, что у той, кто заставляет его жить, есть защитник. Пусть Джек и выглядит нелепо, он хороший боец. И хороший детектив.

Капитан хотел забрать полотно с собой. Соврать, что ему нужно подумать. Но в глубине души понимал – он просто не хочет, чтобы кто-нибудь все-таки разглядел в скрючившейся женщине у его ног Киру.

Поэтому, немного поразмыслив, все-таки оставил рисунок у Томаса.

Когда он пришел домой, его встретила Ника.

– Вы долго, – неловко сказала она и потянулась к нему, чтобы помочь снять плащ.

Бездна, за сегодняшний день он и забыл еще об одной своей проблеме!

– Я сам, – стараясь говорить мягко, но непреклонно, произнес Капитан. – Тебе не нужно этого делать.

Ника опустила глаза. Было видно, что несмотря на все старания, его отказ ее обидел.

– Я… Я вам ужин приготовила, – тихо прошептала золотая птица.

Капитан вздохнул.

– Прости, но не сейчас. Драться лучше на голодный желудок, – усмехнулся он.

Ника подняла голову и испуганно посмотрела на него.

– Вы… вы собрались в Глубь? Зачем?

– Надо, – отрезал Капитан.

– Вы хотите выпустить ярость? Я могу вам помочь! Вам не нужно…

Кира ранена. Значит, за спасение детей придется заплатить именно ей? Хотя… пожалуй, стоило ей об этом рассказать… Эта женщина любит детей, и готова к таким жертвам. Но вот только Капитан не готов принести ее в жертву…

– Отстань от меня, – задумавшись, буркнул он. – Пока меня не будет, в мою спальню не заходить, поняла?

Ника поджала губы. Бросив на нее взгляд, Капитан обнаружил на ее глазах слезы.

Да за что ему все это!

– Поняла… – прошептала золотая птица.

– Вот и хорошо, – стараясь смягчить тон, проговорил Капитан и поспешно ретировался в комнату.

Быстро переоделся и выглянул в окно.

Конечно, Киры там не было, она приходила в приют только днем, через три дня после выплаты жалования.

Зато она была на рисунке Мэри.

Совершенно беззащитная. Израненная.

Положив ладонь на стекло, Капитан поклялся себе, что не допустит того, чтобы ту, что делает его жизнь чем-то большим, чем просто существование, кто-то обидел.

Он очень надеялся, что сможет сдержать эту клятву.

Пора было отправляться в Глубь.

Ника, проглотив обиду, вышла его провожать, что не добавило Капитану благодушия. Он совершенно не представлял, что делать с этой девчонкой. Вариант подсунуть ее, например, Томасу, был заманчивым, но Шакал – вор, и частенько вертится в самых низах этого города. И квартирка у него очень маленькая.

Да и влияние… пусть Капитан и играет против некоторых высоких фигур Рурка, его не посмеют тронуть. Как не посмеют залезть в его дом.

Придется потерпеть. Бездна, он был готов терпеть в своем доме опасную Тварь, но не влюбленную в него малолетку!

Мысль о том, что если Ника захочет, то легко сможет его поработить своим голосом, преследовала всю дорогу до входа в Глубь. И после – тоже.

Арена пока была занята – двое полуобнаженных мужчин, по всей вероятности, бились уже давно. Судя по вялым выкрикам из собравшейся толпы – с переменным успехом. Народ успел устать от этой драки.

Найдя Ника, Капитан тронул его за плечо. Распорядитель боев, увидев, кто почтил арену своим присутствием, расплылся в улыбке.

– Пожалуйста, скажи, что ты пришел драться! – умоляюще прошептал он. – Сегодня мне патологически не везет! Ставки все ниже, никакого интереса! А на тебя много поставят…

– Противник есть? – спросил Капитан. – Мне нужен кто-то посерьезнее, чем те хлюпики на арене.

– А как же! Тебе понравится! – Ник просто лучился от удовольствия и предвкушения. – Диавол мечтает отыграться. Ты готов?

– В прошлый раз я его разбил за пять минут, – напомнил Капитан. – Боюсь, в этот раз будет то же самое.

Ник покачал головой.

– Ты – важная фигура, Зверь. И я знаю, что Ника живет у тебя… не бойся, она сама мне написала. Я никому не говорил. И теперь ты для меня – не просто источник доходов. Я не хочу, чтобы тебя потрепали. Та история…

– Заткнись, – буркнул Капитан. – Мне нужна хорошая драка. И если ты собираешься с меня пылинки сдувать, я найду другое место, чтобы выпустить пар.

Ник глянул на арену. Бойцы сцепились друг с другом и кружили, словно неуклюжие танцоры.

– Пора объявлять ничью, – вздохнул он. – Переодевайся. Уговорил. Я выставлю против тебя кого-то посильнее Диавола. И только попробуй потом заявить, что я сдуваю с тебя пылинки!

…Щека горела огнем, но в этой боли он, наконец, нашел покой. Ярость будто вся ушла туда, где была боль.

– Зря вы не сдались, – сказала Нори, одна из тех женщин, в чьих объятиях он иногда засыпал, когда спускался в Глубь. Он платил Нори вдвое больше, чем остальные, а она за это соглашалась обрабатывать его синяки и ссадины.

– Не зря, – ответил Капитан и поморщился от боли.

– Шрам останется… это нечестно! Вам нужно было уходить, когда ваш противник достал нож!

– Жирдяй его не доставал. Оружие бросили из толпы. Это правилами не запрещено, – процедил Капитан.

Нори вздохнула, опустила тряпицу в водку и снова прижала ее к ране.

– А там есть правила, в той бойне?

– Есть, – усмехнулся Капитан. – Никакого оружия перед выходом на арену. Нори, успокойся. Я давно уже участвую. Многим успел надоесть тем, что всегда выхожу победителем. Ты хоть представляешь, сколько можно поднять, если поставить на мой проигрыш, и я действительно проиграю?

– А может, стоит их порадовать? Проиграть разок? – предложила Нори и достала кривую иглу. – Однажды вас могут убить на арене. Вряд ли вашим близким это понравится.

Капитан усмехнулся.

– Нет у меня близких, – ответил он. – Так, что, переживать не о чем.

– Неправда, – шлюха поднесла иглу к одной из свечей. – У вас есть кто-то.

– С чего ты взяла?

Нори глубоко вздохнула. Потом отложила иглу и мягко погладила его подбородок.

– Потому что ты, Зверь, приходишь в Глубь уже давно. И будь ты таким же, как многие остальные, ты бы уже давно спился или погрузился в вечные грезы, порождаемые опиумом или «черным порошком». Глубь распахивает свои объятия каждому. И не хочет никого отпускать. Но ты тот же, что и был. А это значит, что у тебя есть те, ради кого ты живешь.

Капитан улыбнулся. Поднял руку и положил ее на щеку Нори. Она была уже старовата для шлюхи, но все еще держалась на плаву. Возможно, благодаря его щедрым вознаграждениям.

– Возможно, ты права, – ответил он и подался вперед, впиваясь в ее губы поцелуем и чувствуя на языке привкус крови.

Кажется, все-таки стоило сначала зашить рану. Но ему было все равно. Боль заглушала ярость.

Ярость от того, что за последние три часа он так ничего и не узнал.

Нори все-таки зашила ему рану на щеке. А потом принесла вина, наверняка надеясь, что он останется с ней до утра. Но пришлось ее разочаровать.

Кажется, разочаровывать женщин в последнее время стало его основным занятием.

Одевшись, Капитан сунул шлюхе тройную плату и, не слушая ее просьб остаться, покинул бордель.

Если уж напиваться, то в одиночестве. Нестерпимо тянуло в опиумные комнаты, но сегодня он не мог себе позволить окончательно расслабиться. Нет. Рисунок Мэри привел его в Глубь. Он был нарисован на арене, и это что-то значило. И что – Капитан понял, когда, поблуждав по душным темным коридорам Глуби, оказался в шумном баре.

За одним из столиков он обнаружил Жирдяя – парня, которого он уложил на арене незадолго до этого. Его правый глаз заплыл, а еще он все время цыкал, трогая языком выбитый зуб.

Но дело было не в Жирдяе. А в той, что сидела рядом с ним. Ее строгий пучок и кружевная шаль никак не вязались с обстановкой, и именно поэтому Капитан присмотрелся к этой женщине.

Ури Клайд, директриса школы, выпускники которой долго не живут.

Мэри, как всегда, направила расследование в нужном направлении.

Взяв у барной стойки бутылку абсента, Капитан направился к столику. Пить с противником по арене после драки не запрещалось, а негласно – одобрялось.

– Можно к вам? – подойдя к Жирдяю и Ури, спросил он.

Директриса подняла голову, и Капитан обнаружил, что ее глаза покраснели и опухли, будто она долго плакала. Странно. Парень рядом с ней не выглядел тем, кому можно поплакаться в жилетку.

Жирдяй снова цыкнул, а потом ухмыльнулся.

– Абсент будет кстати, – заметил он. – Где ты так научился выбивать зубы?

– На войне, – ответил Капитан, усаживаясь напротив. – Там многому научат.

Его неудачливый противник гулко рассмеялся.

– Ты – легенда, Зверь. Мне кажется, когда ты, наконец, падешь, в Глуби будет знатный праздник.

– Падать не собираюсь, – заметил Капитан и, пока Жирдяй разливал абсент по бокалам, повернулся к женщине.

– Вы – Ури Клайд, я прав? – спросил он.

Женщина шмыгнула носом. Кажется, ее слезы высохли совсем недавно.

– Да, это я, – тихо ответила она. – А что?

– Странно, – заметил Капитан. – Глубь – не лучшее место для таких, как вы.

Ури нахмурилась.

– Для таких, как я? Да что вы обо мне знаете? Как вас там зовут? Зверь?

Капитан прищурился.

– Как меня здесь называют – это не важно. Важно то, что я не скрываю, кто я на самом деле. Просто это мало кому интересно.

– И кто же вы?

Капитан позволил своим губам изогнуться в легкой улыбке.

– Капитан центрального участка полиции Денвер Фрост к вашим услугам, госпожа Клайд. И у меня есть к вам парочка вопросов…

Прищурившись, Капитан наблюдал за реакцией женщины. Он ожидал чего угодно: страха, тревоги, удивления, лести, расчета… но никак не того, что она распахнет глаза, а потом подастся вперед и вцепится в лацканы его пиджака.

– Вы правда из полиции? – на ее лице была написана безумная надежда. – И вы искали меня?

– Вот те на! – Жирдяй хлопнул в ладоши и расхохотался. – Всякое про тебя болтают, Зверь, но такое… я и подумать не мог, что самый дикий из всех слухов, что про тебя ходят, окажется правдой!

Но Капитану было не до него. Реакция Ури Клайд его озадачила.

– Вы не обманываете меня? Небеса… – по ее щекам внезапно потекли слезы. – Неужели небеса услышали меня?

Капитан взял ее руки и аккуратными движениями начал разгибать пальцы.

– Вы хотели поговорить с кем-то из полиции? – спросил он. – Зачем?

Ури внезапно успокоилась. Вздохнув, она разжала руки и отстранилась.

– Плесни мне тоже, Винс, – попросила она Жирдяя.

Тот пододвинул ей стакан.

Она одним махом выпила, поставила стакан на стол и уставилась на Капитана.

– Два года. Два раза. Я пыталась бить тревогу, господин Фрост. Я открыла школу не для того, чтобы ее выпускники исчезали. Но их нет… их опять нет! – она всплеснула руками. – А дела об их исчезновениях закрывают. Никому не интересно, куда пропадают дети отребья, живущего в Термитнике. Никому нет дела до них. А теперь приходите вы… о чем вы хотели со мной поговорить?

Капитан почувствовал настоятельную потребность выпить. Он плеснул себе абсента, но остановился, не донеся стакан до рта.

– Что вы делаете здесь, Ури? – спросил он. – Что вы забыли в Глуби?

Она сжала зубы, и ее лицо исказила гримаса отчаяния.

– Я… я искала девочек. Хоть одну. Знаете, ведь здесь популярны заведения для тех, кто любит молоденьких… Узнав о существовании этого… подвала, я подумала, что мои… мои дети могли попасть сюда! Но их нет… ни одного… ни девочек, ни мальчиков… они…

– Кто рассказал вам про Глубь? – прервал ее заикающийся рассказ Капитан.

– Я, – подал голос Жирдяй.

Капитан повернулся к нему.

– Представьтесь, – холодно приказал он.

– Винс Клайд, – буркнул поверженный противник Капитана. – Я брат Ури. И про этот подвал…

– Глубь.

– …Глубь узнал пару месяцев назад. От одного вора. Пока ты сегодня меня не отдубасил, я много поднять смог на боях…

– Прости. Не проигрываю, – буркнул Капитан.

Жирдяй усмехнулся.

– Я уже понял. В общем, я пару дней назад проболтался про этот подвал…

– Глубь.

– …про Глубь Ури, и вот… но ты прав, Зверь. Слышишь, Ури? Не место тебе здесь!

– Понятно, – Капитан нахмурился.

Получается, директриса школы ни при чем. Если не врет. Интуиция говорила о том, что ему сказали правду. Да и реакция на его сообщение, что он из полиции, была… своеобразной.

Яркой.

Неподдельной.

Но что это дает?

– С чего вы взяли, что ваши дети здесь? – спросил Капитан.

Глаза Ури Клайд снова наполнились слезами.

– Неужели вы не понимаете? – прошептала она. – Это была моя последняя надежда на то, что они все-таки живы… Но их здесь нет. Их нет!

Капитан опять задумался.

Вопреки всему Ури Клайд открывает школу для бедняков. Очевидно, кто-то наверху недоволен. И выпускники начинают исчезать. Это способ закрыть школу?

Вряд ли.

Иначе бы подростков просто убивали. И убивали напоказ.

В борделях Глуби дети тоже не нашлись. С момента первой серии исчезновений прошло два года, и можно почти с абсолютной уверенностью предположить, что несчастные покинули этот мир.

Можно было бы подумать, что в Термитнике орудует маньяк.

Но нет. Капитана шантажируют сверху. Кто-то из самых важных фигур этого города.

Осталось понять одно: кому могли понадобиться эти несчастные подростки.

И при чем здесь убийство Джорана Шейка?