Оля

Отворяю дверь ключом, который Виктор дал мне всего неделю назад, захожу в квартиру. Уже с порога слышу шипение сковороды и чувствую запах пригоревшего масла.

— Ммм… — говорю себе под нос. — Вот тебе и мужик мечты.

Снимаю пальто, ставлю пакеты у двери, прохожу на кухню. Он стоит ко мне спиной, в рубашке с закатанными рукавами, у плиты, что-то там перемешивает с видом мученика.

Я подкрадываюсь на носочках. Обвиваю его за плечи, закрываю ладонями глаза.

— Угадай, кто? — шепчу игриво, касаясь губами его уха.

Он резко напрягается. Пауза.

— Бессовестная женщина, — сухо отвечает.

— В смысле? — цокаю я, отдергивая руки. — Ты с ума сошел?!

Он выключает плиту, разворачивается ко мне. Смотрит долго, тяжело. Как будто не на меня, а сквозь.

— Во-первых, ты не берешь трубку. Целый день.

Я фыркаю.

— А с каких это пор я обязана бросать все и хвататься за телефон, как секретарша? Я была занята. Бутики, встречи, примерки. Свадьба не сама себя организовывает, Витенька.

Он наклоняет голову, морщится.

— Допустим. Но в доме… нет еды. Ни окрошки, ни второго. Мяса никакого нет. Ты вообще хозяйкой себя ощущаешь? Или просто в гости заглянула?

— Мне кажется странным, — резко отвечаю, — что ты даже не поинтересовался, как я провела день. Какое у меня было настроение. Но ты цепляешься к еде, будто я твоя домработница.

Он скрещивает руки на груди.

— А мне кажется странным, что ты утром спешила сливать мои деньги магазине, но при этом… — его голос становится тише, — …забыла, зачем ты здесь.

Я поднимаю бровь.

— Прости, что?

— Да. Кто-то сегодня утром решил, что мои желания — это необязательная опция. Хотя еще недавно обещала быть самой страстной женщиной на земле. А теперь — головка болит, времени нет, занята.

Все внутри вскипает.

— Ах вот как. То есть ты думаешь, что купил меня? За кольцо и поездку в Испанию?

Он сразу понимает, что ляпнул лишнего. Пытается подойти, берет меня за руку, но я резко отшатываюсь.

— Не трогай. Ты не покупатель. А я — не товар.

— Оля… — его голос становится мягче. — Ну не начинай…

— Поздно. Я уже начала. И закончу тоже я. Хочешь так сильно домашнего уюта и тепла? Вот и устрой себе романтик сам. Наедине с омлетом!

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню. Ноги дрожат. Но гордость держит.

Сажусь на край кровати. Злюсь.

«Он сам все рушит. Сам…»

Проходит минут пять. Я выдыхаю и возвращаюсь. Он все еще на кухне. Жует. Бесит!

— Сегодня ты спишь на диване, — холодно говорю я.

Виктор смотрит на меня. Взгляд тяжелый. Я вижу, что он не привык к такому. К отказу. К вызову. К борьбе. Но я — не Мия. Я умею ставить границы.

Разворачиваюсь и ухожу в спальню. Захлопываю дверь.