Виктор

— Мне стыдно, что ты мой отец, — говорит Кирилл. У него металлический голос. — Ты для меня умер.

Стою с телефоном в руке, смотрю в стену. В голове шумит. Эти слова разлетаются эхом, как если бы рядом что-то взорвалось.

— Кирилл… подожди. Ты не понял. Все не так… — нервно сглатываю. — Я никогда не хотел ставить нашу семью под удар. И тем более я не хотел, чтобы ты так… относился ко мне.

— А как мне относиться?! После всего?!

Он тяжело дышит. Я слышу это. И чувствую, что ноги перестают держать. Нельзя. Нельзя терять сына. Да, я не был идеальным отцом, но я был его другом.

— Послушай, — выдыхаю. — Это, наверное, единственный случай в мире, когда сын отказывается от отца только потому, что тот решил… помочь себе сам.

— Что? — спрашивает Кирилл. — Ты о чем вообще?

— Я о том, — говорю, подбирая слова, — что мне стыдно. Правда. Я… сделал глупость. Решил удовлетвориться… с помощью видео. Ну… ты понимаешь.

— Нет. Не понимаю, — признается.

— Видео. Для взрослых, — мне не верится, что я говорю этот бред. Но выхода уже нет. — Я не горжусь этим. Я просто… в какой-то момент почувствовал, что между мной и мамой пропадает былая страсть. И вместо того, чтобы как нормальный человек, как мужчина, поговорить с ней, взять и… освежить отношения, я решил заняться глупостями. Это было некрасиво. Это низко. Я это понимаю.

Тишина. Кирилл явно не верит. Или не хочет верить.

— Я… я не понимаю, — медленно говорит он. — При чем здесь видео?.. Я слышал голос. Живой голос. Женский. Я ведь все слышал. Или ты думаешь, что я идиот?

Сердце бухает в груди.

— Ты прав, Кирюша, — говорю, делая вдох. — Это был женский голос. Но голос из видео. Ты просто все не так понял.

Кирилл издает странные звуки. Я не напираю — пусть придет в себя.

— Значит, ты хочешь сказать, — наконец-то медленно произносит, — что это все… было не взаправду?

— Да, — твердо отвечаю. — Просто видео. Ничего больше.

Молчание. Давящее. Я чувствую, что сейчас или Кирилл окончательно вычеркнет меня из жизни, или все же поверет во вранье. Понимаю, что нужно его подтолкнуть в правильном направлении.

— Кирилл, — добавляю. — Мне действительно жаль. И я извиняюсь. Я не должен был вести себя, как… как подросток в пубертате. Это унизительно для меня, я это понимаю.

Кирилл долго молчит. Я представляю, как он сжимает кулаки. Как его лицо перекошено разочарованием.

— Ты мне сейчас правду говоришь?.. — наконец спрашивает.

— Абсолютную. Никаких посторонних женщин. Только эта глупость. Подлая. В момент слабости. Мне очень неприятно, что это вообще всплыло. Это… низко. Я понимаю. Пока твоя мама на работе, я занимаюсь какой-то ерундой, а ведь мог приготовить для нее нечто романтическое.

Сын выдыхает в трубку.

— Ладно, — говорит. — Тогда тебе мой совет: уделяй больше внимания маме. Пригласи ее куда-нибудь… На отдых. В театр. На выставку. Не знаю! Просто… займись делом, а не этим.

— Да, ты прав. Обещаю исправиться, — говорю я.

— Хорошо, — отвечает. — Надеюсь, ты усвоил урок.

Кирилл не прощается. Просто отключается.

А я стою и сжимаю телефон. Пот на висках. И такое чувство, будто только что прошел по краю. Но пока что я удержался.