Стремительный свет в небе:

Я нёсся на пределе своих сил. Выжимаю энергию до капли так, чтобы успеть. Всё, чего боялся в этот момент, так это того, что не успею. Не успею до момента, когда безумие перерастёт все возможные пределы и дороги назад уже не будет…

* * *

Несколько секунд ранее на поле боя:

Дирижабль Российской империи дрожал и гудел, уходя вперёд с заметным креном. Где-то в боковых отсеках уже занималось пламя, по корпусу шли тяжёлые толчки, а приборы в рубке один за другим выдавали красные сигналы.

Командир дирижабля, седой мужчина шестидесяти пяти лет, стоял у центральной панели и смотрел на своих людей. В рубке собрались такие же взрослые мужчины и старики. Те, кто уже прожил достаточно, чтобы понимать цену приказа. И цену последнего решения.

Пару мгновений назад судно получило серьёзные повреждения. Теперь оно падало.

Капитан медленно провёл взглядом по лицам помощников. Ни один не отвёл глаз. В каждом взгляде он увидел одно и то же — спокойную уверенность. Кто-то едва заметно кивнул. Кто-то сжал губы. Кто-то крепче вцепился в поручень, но не от страха, а чтобы удержаться на ногах.

Капитан тоже кивнул.

— Рад был служить с вами, — сухо произнёс он.

В рубке, как один, мужчины ударили себя кулаками в грудь.

— Во имя Империи! — хором отозвались они.

Капитан повернулся к панели управления. В глазах его не осталось ни сомнений, ни сожалений.

— В последний путь, — произнёс он.

Дирижабль, до этого идущий боком, резко изменил курс. Нос судна опустился вниз, и вся громадина начала падать под углом, направляясь к земле и вражеским рядам.

Мужчины в рубке вцепились в поручни, спинки кресел и края панелей. За обзорным стеклом земля стремительно приближалась. Поле боя росло на глазах: вспышки техник, бегущие люди, разрывы, пятна огня.

Ни у кого во взгляде не было паники. Только понимание: Так надо. Ради тех, кто выживет. Ради тех, кто ещё должен жить.

Перед самым ударом капитан тихо произнёс:

— Остальное на вас, молодёжь…

А в следующую секунду произошёл удар.

* * *

Другой дирижабль Российской империи:

Главнокомандующий стоял у обзорного окна и смотрел, как внизу рухнул один из имперских дирижаблей. Судно врезалось в землю и взорвалось мощным яростным пламенем, накрывая собой сотни врагов. Огненная волна прокатилась по полю, на несколько мгновений отрезав один китайский отряд от другого.

Мужчина не отвёл взгляда.

Внешне он оставался спокоен, но в груди поселился холод. Не страх, а тоска. Та самая тяжёлая пустота, которая приходит, когда ты отдаёшь приказ и знаешь: люди выполнили его до конца.

— Спасибо за службу, — тихо произнёс он.

Рядом стоящий офицер повернулся к нему.

— Главнокомандующий, вам совсем не обязательно было идти вместе с нами.

Мужчина усмехнулся, но взгляд его остался серьёзным.

— Смеёшься? Чтобы я, Романов, тот, кто обязан защищать свою империю, отправил других на смерть, а сам остался в стороне?

Он повернул голову к экрану, где синие точки смешивались с красными в одной кипящей массе.

— Меня есть кому заменить. А за свои поступки каждый мужчина должен отвечать сам. И за свой приказ я тоже отвечу. За каждую жизнь, отданную во имя победы.

Офицер промолчал. Главнокомандующий снова посмотрел на карту боя.

— Молодой Род, конечно, стоит наказать за самоуправство, — произнёс он уже тише. — Но сейчас мы должны помочь им всем, что у нас осталось. Даже собственными жизнями.

Он закончил разговор и перевёл взгляд на правый монитор, где отображалось количество дирижаблей, ещё находящихся в строю.

Помочь Вяземским в этой ситуации они могли только одним способом. Дирижаблями.

Отправить их вперёд. Прикрыть прорыв сверху. Нанести врагу максимальный урон. Дать молодому Роду возможность пройти глубже или хотя бы вырваться из смертельного кольца.

На каждом судне, которое сейчас шло к линии боя, находились старики и те, кому уже почти нечего было терять. Реакторы перегружены заранее. Щиты выжаты на предел. Орудия работают до последнего заряда.

И у всех один приказ — если дирижабль больше не может прикрывать своих сверху, он должен нанести свой последний удар так, чтобы враг запомнил его навсегда!

Да, жестоко. Да, бесчеловечно. Отправлять собственных бойцов на смерть, заранее даже не понимая, а зная, что они не вернутся…

Но другого выхода не было. Как не было выхода и у Вяземских.

Только теперь, оказавшись на их месте, мужчина понял это окончательно. Они не рванули вперёд из глупости. Не из гордости. Не потому, что решили показать силу. Они увидели то, что не сразу увидел штаб: отступление уже не спасёт. Если дать врагу сомкнуться, вся линия рухнет.

И поэтому они ударили первыми. Во что бы то ни стало решив дать возможность другим перестроиться.

— Третий дирижабль сбит, — сухо произнёс один из офицеров.

Главнокомандующий смотрел, как ещё одно судно, теряя высоту и оставляя за собой дымный след, резко меняет курс. Оно шло не просто вниз. Оно целилось так, чтобы упасть между Вяземскими и китайскими отрядами, создавая огненный заслон.

Через несколько секунд небо вспыхнуло новым взрывом.

— Пятый дирижабль сбит, — донёсся следующий доклад.

На экране ещё одна отметка погасла, но даже так, она тоже падала вниз, чтобы защитить молодой Род и выполнить свой последний приказ.

Мужчина молча следил, как очередной дирижабль падает вниз, унося с собой людей, которые уже приняли свою судьбу. Потом он перевёл взгляд выше — туда, где в небе шёл бой высшего и двоих предвысших.

— Невероятно, — тихо произнёс он и покачал головой.

Затем резко развернулся к людям в рубке.

Взгляды всех присутствующих сразу поднялись на него. Старые офицеры, техники, связисты, пилоты — каждый уже понимал, чем может закончиться этот полёт.

Главнокомандующий усмехнулся.

— Ну что, мужики, готовы разменять свою жизнь подороже?

В ответ все ударили себя кулаками в грудь.

— Во имя Империи!

Голоса прозвучали слитно. Хрипло, но твёрдо.

Мужчина сжал кулак и оскалился уже почти по-звериному.

— Прекрасно! — прорычал он. — Тогда покажем врагам, что мы своих не бросаем!

Он шагнул к центральной панели и посмотрел на монитор, где сквозь уже заметно поредевшие красные метки всё ещё прорывались синие огни Вяземских.

— Во что бы то ни стало! — добавил он жёстко, — мы должны дать им возможность прорвать границу!

* * *

Безумие. Иного слова для того, что творилось на поле боя, уже не найти.

Гриша, расчистив путь для Рода, раненый, с обожжённой одеждой и кровью на виске, даже не подумал ждать помощи. Он сразу рванул в небо, туда, где уже бился Славка. Вокруг его тела ровно горела белая аура. Она стала плотнее, шире, чем раньше, и теперь окутывала его почти сплошным светом. Парень перешёл свои пределы.

Выше, над фронтом, дирижабли, летящие на выручку Роду, сталкивались в схватке в прямом контакте с другими дирижаблями. В небе то и дело вспыхивали огненные взрывы. Каждую минуту вниз летел очередной подбитый летательный, оставляя за собой хвост дыма. Стальные звёзды падали вниз, как мотыльки, но не чтобы просто, а чтобы отдать последний свет тем, кто ещё продолжал сражаться внизу.

И бойцы Рода это видели.

Каждый понимал, что на этих дирижаблях были десятки людей. Таких же, как они сами. Людей, которые тоже выбрали свой последний путь и решили продать жизнь как можно дороже. Это понимание не ломало. Наоборот, оно наполняло холодной, ясной яростью.

Подхваченные и без того нарастающим боевым безумием, бойцы Рода начали биться ещё ожесточённее, словно у каждого открылось второе дыхание.

На тысячи километров растянулась мясорубка. Ревели техники. С неба падали горящие стальные мотыльки. Высоко над землёй сошлись пламя и молния, и их столкновение то и дело выжигало в воздухе белые шрамы.

И всё это вело к тому, о чём никто не догадывался, потому что война уже давно поглотила все мысли о чём-то, кроме того, как убить своего врага.

Всем казалось, что этот бой может длиться вечно. Но перелом всё же наступил, и начался он с неба.

Трое противников сошлись там в яростной схватке. Двое молодых, упрямых, уверенных в себе парней, которым было что терять и за что сражаться, бились настолько неистово, что даже враг, превосходивший их по рангу и силе, начал уступать. Не в мастерстве. Не в выдержке. В напоре.

И в какой-то момент небо озарил ослепительный белый свет.

Те, кто ещё мог поднять голову, сделали это и увидели, как вниз несётся невероятно огромное белое копьё молнии, объятое рыжим пламенем. Оно не просто падало. Оно толкало перед собой одинокую фигуру, точку, охваченную собственным огнём. Высший с перекошенным от мощи техники лицом сопротивлялся, сдерживая две стихии сразу, но не мог ни телепортироваться, ни вырваться в сторону. Всё, что ему оставалось — держать перед собой защиту и принимать на неё чудовищное давление.

Через несколько мгновений техника и человек достигли земли. Удар пришёлся по рядам китайских войск.

Они не успели отойти. Никто из них даже не представлял, что такое вообще возможно — чтобы двое предвысших, пусть и первого ранга, тем более молодые, смогли продавить высшего… Но это произошло.

В момент соприкосновения копья с землёй рванул взрыв.

Молния и пламя, сжатые до немыслимой концентрации, в один миг вырвались наружу бурей ударных бело-рыжих волн и грохота, что мгновенно устремились во все стороны.

Они ломали щиты, сбивали с ног, швыряли людей прочь как тряпичные куклы, поднимали в воздух землю, камни и тела. Те, кто был дальше, всё же смогли защититься щитами, но в следующий миг вверх рванул гигантский белый столб энергии, и на несколько секунд поле боя будто перестало дышать, видя эту безумную силу.

И свои, и враги смотрели туда, закрываясь от взрывной волны и от яркого света, пытаясь удержаться на ногах и дождаться ответа. А потом над Родом появились двое.

Оба тяжело дышали, выдыхая изо ртов пар. Объятые волей, Славка и Гриша, держа в руках свои оружия и слегка напряжённые, не выглядели теми, кто устал. В их взглядах была лишь решимость продолжать. Оба парня для себя решили — они убьют этого высшего. Он не встанет на пути у Рода.

Именно в этот миг по рядам Рода пронёсся новый крик. Не просто радостный. Яростный. Победный. Люди отдавали дань тем, кто сумел не просто выжить против высшего, а дать ему отпор.

На китайской же стороне тоже кое-что осознали. Что ситуация для них не так гладка, как казалось ранее.

Что этот небольшой отряд, ничтожный по меркам всей численности армий, не только не был смят — он продолжал сдерживать их, несмотря на цену, которую уже пришлось заплатить. И они явно готовы заплатить куда большую цену. Молодой Род, что знал цену себе и своим силам не сомневался в себе ни мгновения.

В месте удара громадного копья образовался огромный кратер, унесший тысячи жизней и также покалечивший ещё сотни.

А затем телепортировался и высший.

Он появился в воздухе над своей армией, зависнув неподвижно. Мужчина лет пятидесяти, с обожжённой одеждой и длинным шрамом на лице, смотрел на двух парней без злости, без шока и без надменности. Во взгляде была только сухая, точная оценка.

Кто-то другой, возможно, счёл бы позором то, что его смогли ранить и продавить двое предвысших, но не он. Высший прочувствовал на себе всю ярость и готовность двух молодых одарённых гениев идти до конца. И потому смотрел на них не как на предвысших, а на как тех, кого должен убить.

Высший висел в воздухе, а двое молодых парней стояли на щите, готовые в любой момент сорваться навстречу и вновь сцепиться в смертельной схватке. И они уже готовы были сорваться, когда вдруг раздался глухой, медленный и протяжный стон.

Почва дрогнула. Сначала один раз. Сражающиеся были вынуждены шире расставить ноги, чтобы не потерять равновесие. Затем удар повторился, но уже не толчком, а частой, мелкой вибрацией.

Земля не просто дрожала. Она пошла ходуном. Содрогалась всё сильнее, будто вот-вот должно было случиться что-то, что не сулит ничего хорошего никому вокруг. И это и произошло.

В месте недавнего удара раздался тяжёлый треск. Миг, и почва начала расходиться в стороны сеткой трещин. Китайские бойцы, оказавшиеся ближе всех, с криками рванули на щиты, пытаясь уйти вверх, но не всем это удалось. Люди, крича, начали проваливаться вниз, в огромный раскрывшийся разлом.

И их крикам вторила стонущая Земля. Как живое существо, израненное ударами собственных детей. А затем в воздухе начали появляться спирали.

Сначала небольшие. Почти незаметные на фоне хаоса. Потом они разрослись и превратились в разломы. Десятки. Сотни. Они вспыхивали по всем территориям, где шёл бой.

А спустя ещё один миг поле боя накрыл новый рёв.

Он частично перекрыл шум сражения, но не заглушил его. Из разломов посыпались чудовища — большие, мелкие, вытянутые, покрытые панцирем, шерстью, шипами, слизью. Они озирались, рыскали мордами, и видели перед собой только добычу. Их не волновали ни война, ни империи, ни люди. Им нужна была только добыча

И они бросились жрать всё, что видели.

Разрывов в земле становилось всё больше. Огромные пласты расходились в стороны под давлением силы и раскрывающихся разломов. Люди, крича от страха с обеих сторон срывались вниз, не успевая среагировать. Но даже в этом безумии, даже среди рвущейся почвы и чудовищ, две армии не отступали от своей цели.

Даже сейчас, когда сама земля и весь мир вокруг трещал, их волновало лишь одно — убить своего врага. Это уже давно была не война, а ад в чистом виде.

Неподалёку от Рода тоже открылся разлом, и Катя сразу шагнула вперёд, обернувшись к своим.

— Все назад! Живо! — крикнула она резко и так, что никто не посмел медлить. — Всем держаться вместе!

Бойцы начали перегруппировываться. Теперь ни о каком прорыве уже не шло речи. Впереди зиял громадный разрыв, не дающий идти дальше. Цель изменилась за одно мгновение. Теперь нужно было выжить.

И Род сработал мгновенно.

Ещё секунду назад люди сражались разрозненно, а теперь уже собирались в единое построение. Бойцы занимали фланги, выстраивая плотную коробку вокруг Кати, готовые держать удар с любой стороны — и от китайских войск, и от орды тварей, что уже приближалась к ним.

Навстречу именно чудовищам вышли только те, кто уже когда-то стоял у китайского города и бился против тварей из разлома. Ветераны. Бойцы, которые знали, как эффективнее их убить. Они заняли переднюю линию, ставя щиты и хмуро, но уверенно глядя вперёд, готовые повторить свою победу и здесь.

Высший уже исчез, сорвавшись прочь защищать свои войска, пытаясь спасти их от всё ширящихся трещин и рвущейся земли.

Гриша со Славкой тоже заняли места впереди. Среди всего этого моря безумия только Род оставался островком порядка. Усталые лица, в грязи и крови, но взгляд сосредоточен, и в этих взглядах — воля. Воля, что была тонкой, почти невидимой, но лёгкой оболочкой обволакивала каждого бойца.

Род стоял, готовый к бою, и никто из бойцов не видел, как в центре, медленно формируясь из золотых лепестков, появляется фигура. А затем раздался голос.

Спокойный. Ровный. И услышав его, каждый на миг ощутил, как дрогнуло в немом ожидании и воспоминание сердце.

— Вы молодцы, — произнёс голос. — Отдохните. Оставьте всё на меня.

Золотой образ прошёл мимо строя и выйдя вперёд, смотря на несущуюся на него всё сметающую орду, вытянул в сторону руку. В ней появился чёрный клинок.

— Во имя Рода людского, — произнёс образ, делая взмах по горизонтали. — Я выношу свой приговор — смерть.