— Значит, вы, Морозов, утверждаете, что у вас не было другого выхода, как начать убивать всех направо и налево? — Прилизанный следователь с бегающими глазками ехидно усмехнулся, а потом резко принял серьёзный и, как он думал, грозный вид. — Вы обязаны были сначала связаться со своим куратором! Получить у него указания и потом следовать им! Вместо этого вы поддались своей бесовской натуре и совершили массовое убийство совершенно невиновных людей! — Ор сменился показным спокойствием. — После таких дел сверхи не возвращаются к обычной жизни. Их изолируют от всех. — Снова ухмылка. — Пожизненно.

— Тоже неплохо. Кормёжка бесплатная, одевают, обувают, ещё и охраняют. — Закатил глаза. — Отосплюсь.

— О, нет! Там, где таким как ты, самое место, об отдыхе можешь забыть, как и о долгой жизни! — Следователь расплылся в улыбке. — Я искренне надеюсь, что в полной мере испытаешь на своей шкуре все прелести того места, куда тебя, как я надеюсь, отправят…

Я зевнул, потому как надоело слушать. Этот хрен уже по третьему разу завёл свою пластинку о том, что мне грозит, как он будет рад, если меня признают виновным и так далее. Похоже, у этого дяди был особенный пунктик для сверхов, ну или конкретно по мне. Своей неприязни он не скрывал.

Что же произошло за прошедшее время, а прошло уже пару дней, как я вернулся в столицу. Хотя не пара дней, а целых три. Сутки уже маринуюсь в спецприёмнике для пробуждённых преступников.

Астафьев и Воронцова явились с подмогой, да ещё какой. Несколько отрядов спецназа Б. К. Р., один из них был моим бывшим, парочка целителей, полиция, похоже, со всего города, и, конечно же, не обошлось без начальства. На местное-то мне плевать, а вот от Контролёров старшие плевать на себя не позволят, быстро плевательницу открутят.

Явился, значит, этот лихой отряд и как принялся разносить многострадальную больничку по кирпичику, хорошо хоть фигурально. Короче, начался вселенский шмон. Персонал, пациенты, кто остался жив, оказались скручены до того момента, как будет принято решение о возможном их выздоровлении. Непонятное и искалеченное тело из морга, хотя не такое уже и искалеченное к тому моменту, сожги сразу же, а потом весь морг вместе с ним.

Всё это я наблюдал краем глаза, потому как меня в тот момент допрашивали обо всех деталях. Что видел, что делал, почему принял то или иное решение. Не забыли ни одной детали. Кстати, занимался допросом сам Воронцов. Колоритный дядька и мощный. Ранг мастера имеет, сто процентов. Думаю, я ему не понравился, и немаленькую роль в этом сыграла его дочурка, когда полезла обниматься на его глазах. Стерва белобрысая. Ни на грамм не поверил в её радость от того, что с моей тушкой всё в порядке. На публику играла.

Короче, допросили меня, а потом отправили в столицу, правда, перед этим целители поработали над моими повреждениями, за что честь им и хвала. После этого и отпустили. Хотя думаю, ради меня бы они точно выделять машину не стали, а вот для дочки своей папашка расстарался, я же по остаточному принципу шёл.

Дальше было неинтересно. Приезд домой, взволнованный взгляд Алёны, крепкий сон после неотложных дел, целители хорошо подлатали, что позволило мне ими заняться, и отдых. Во всяком случае для интересующихся моей жизнью всё выглядело именно так. В Академию не выбирался, проводил время дома в компании моей подопечной, которая тоже на работу не выбиралась.

Какая у неё работа? Фирму она открыла, штат небольшой набрала. Занимается финансовыми консультациями, аудитом и прочим таким. Клиентов пока немного, но всё ещё впереди.

Так вот, ради меня девушка осталась дома, и те, кто, если такие есть, наблюдал, были уверены, что это время мы просто валялись в кровати, смотрели фильмы и делали заказы еды из кафе. В общем, приятно и с пользой проводили время.

Вечером же второго дня за мной пришли. Наручников или чего такого не было, но парочка незнакомых мне контролёров настоятельно рекомендовали не сопротивляться, а я и не собирался. Так оказался в камере.

Спать тут не дали. Каждые два часа таскали на допросы по одним и тем же вопросам, к одному и тому же следователю, хорьку, который вот прямо сейчас расписывает моё нерадостное будущее.

Если честно, то этот театр мне уже порядком надоел, а ничем другим назвать данное действие у меня не получается. Не давать спать? Это сверху-то, да ещё и с бесовской натурой? Да если мне будет надо, то я неделю могу так провести без серьёзной усталости. Ладно бы ещё во время между допросами мне приходилось серьёзно напрягаться, но нет, лежу на прикрученной к стене кровати. Или вот обвинения в массовых убийствах? Даже если бы я не числился в Б. К. Р., то и тогда был бы в своём праве, по причине защиты своей жизни, а уж как сотрудник, то тут вообще прямая обязанность применить все доступные мне силы для устранения угрозы ещё больших жертв и разрушений. Вот и выходит, что дурость передо мной сейчас происходит.

— А куда вообще сверхов направляют? — перебил я следователя, который пошёл уже в своих угрозах на очередной круг. — Что это за тюрьма такая и где она находится?

— Кхм, — кашлянул хорёк, — когда придёт время, узнаешь, если допуск получишь.

— Жаль, мне было интересно, — после чего поднялся, — тогда, если закончили комедию ломать, то либо в камеру отправляй, либо отпускай. Надоело.

Хорёк как-то неуловимо изменился, словно к чему-то прислушиваясь.

— Свободен, — наконец-то ответил он мне, — за дверью встретят и проводят.

Я молча развернулся и вышел, говорить до свидания у меня не было никакого желания, мужик мне совершенно не понравился. Скользкий слишком.

— Александр Сергеевич, я вас провожу, — Астафьев обнаружился за дверью. — Сразу хочу вам сказать, чтобы вы не держали зла на нас. То, что с вами произошло, одна из стандартных проверок новых сотрудников на поведения в различных стрессовых ситуациях.

— Я примерно так и думал, — кивнул в ответ и пожал руку, — только, думаю, к Воронцовой такие методы вы применять не будете.

— Правильно думаете, — усмехнулся Кирилл Петрович, — да и к вам, если честно, они не должны были применяться. Ваши действия при прошлом инциденте и так показали, на что вы способны в различных ситуациях. Кстати, от меня вам личная благодарность. — Он кивнул в сторону выхода, и мы неторопливо пошли.

— За что?

— За то, что избавили нас от больших проблем в виде уничтоженного города.

Куратор, пока мы шли к выходу, быстро и кратко рассказал о поводырях, о том, что бывает, если вовремя их не уничтожить, а также о печальных примерах, когда не успели, и их последствиях.

— Есть, если честно, — честно ответил ему. — И много таких аспектов?

— Хватает, — ответил он. — Вам, кстати, одобрили пропуск в одну из секций архива по таким делам. Можете ознакомиться с ними, посмотреть, как ещё бывает и что нужно с этим делать.

— Архив⁈ Не базы данных?

— Да, именно так. Нет, конечно, в общих чертах всё хранится в цифровом виде, но вот подробности по старинке. Понимаете, базы данных ненадёжны. Как бы их ни защищали, но утечка всё равно возможна. Если на бумажном носителе много не вынесешь, то, взломав базу, можно получить всё хранимое там разом, а мы этого не можем допустить. Слишком уж там, — он пощёлкал пальцами, — специфическая информация. Способная вызвать панику у простых граждан. Понимаете?

— Понимаю, — кивнул ему, а потом высказал интересовавший вопрос. — Вот вы рассказали про поводыря, про то, как он действует, но ведь в том доме было намного хуже. Разорванные трупы, разрушения и прочее. Как-то немного не вяжется с вашими словами.

— Молодец, что заметили и спросили, — куратор усмехнулся. — В том доме поработал не только пиявка. Скорей всего, даже на ритуал его сподвигло как раз то, что там произошло. Видимо, решил под шумок быстро захватить как можно больше людей, чтобы восстановить себя.

— Так кто же тогда?

— Бес, — ответил Астафьев, — и кристаллы, которые он принял. Помните, полицейский Семёнов рассказывал о проблемных жильцах из того дома? Вот с их квартиры это и началось. Похоже, кто-то принёс новую дурь, и они решили её попробовать. Одним из решивших оказался бес. Мы нашли его потом по месту жительства с дырой от выстрела в голове.

— Убили?

— Нет, — ответил куратор, — застрелился из обреза, он рядом валялся вместе с запиской. Похоже, когда пришёл в себя и понял, что натворил, то решил вот так вот искупить свою вину.

— Понятно, — я оглянулся, чтобы сориентироваться, и уже собирался уходить, когда решил уточнить. — Кирилл Петрович, вы говорили, что меня тоже не должны были проверять, но всё равно проверили. Почему?

— Понимаете, Александр Сергеевич, — на этот раз весело улыбнулся мужчина, — не стоит обнимать девушку на глазах её отца, особенно когда он глава Б. К. Р., и точно не стоило спускать руки ниже талии, хотя, как мужчина, я вас понимаю.

— Да не обнимал я её, она сама на шее повисла, — возмущению не было предела, — и руки случайно сползли от слабости.

— Я так и понял, — кивнул Астафьев весело. — Ладно, отдыхайте пока, Морозов. Неделю вас трогать не буду, но от Академии вы не освобождены.

Я только рукой махнул на прощание. Так и думал, что от этой белобрысой будут проблемы…

* * *

— Ты же специально это сделала?

Сразу же задал вопрос Кире, когда она снова плюхнулась на обеде за мой стол.

В Академию я приехал на следующий день, после того, как меня отпустили. Если кто-то думал, что рвану в неё сразу же, то они обломались. Не было никакого желания после суток в камере переться ещё и на учёбу, потому я направился домой, где помылся, вкусно и много пообедал, а потом с чистой совестью завалился спать и спал до тех пор, пока не приехала Алёна. Правда, встал я ненадолго, только поужинать, а потом снова спать.

Утром же начался мой привычный график. Проснуться, тренировка всех мне доступных сил, потом лечение самого себя после тренировки, плотный завтрак и только после этого поездка в Академию.

Первые пары прошли нормально, в том смысле, что никто и ничего от меня не хотел, а потом обед. Вот на нём я не успел даже поесть, как появилась Воронцова и уже со своей порцией чего-то там зелёного растительного приземлилась напротив меня. Вопрос я задал как раз вместо приветствия.

— И тебе привет, рада видеть здоровым и свободным, — и глазками так хлоп-хлоп, — и ещё понятия не имею, о чём ты говоришь.

По глазам видел, что врёт, да она особо и не скрывала. Довольная улыбка буквально просилась на её лицо.

— Всё ты понимаешь. По твоей милости мне пришлось сутки мариноваться в камере.

— А вот совсем и не по моей, — захрустела она какой-то дрянью, — если быть совсем честным и объективным, то в этом только твоя вина.

— Да с чего вдруг? — искренне возмутился, — ты мне сама на шею повисла при твоём отце! Я вообще тогда еле стоял на ногах, чтобы о таком думать, а если бы и был в норме, то уже тем более на такое не сподобился!

— Ну да, охотно верю, особенно после того, как ты не забыл схватить меня за задницу в тот момент. Скажешь, случайно было?

— Блин, конечно, случайно. Как ещё-то? Слабость, башка кружится, и тут ты ещё виснешь, вот и сползли руки.

— Они не просто сползли, — она прищурилась и наставила на меня какую-то зелёную траву, словно это был нож, — но и успели кое-что ещё. Напомнить, что именно⁈

— Не надо, — ну да, сжал я тогда слегка. Да, блин, кто бы ни сжал, когда такое само в руки упало. — Это был просто рефлекс, который ты сама спровоцировала.

— Вот и у меня рефлекс, — Кира хмыкнула, — скажи спасибо, что так легко отделался, и сразу заруби себе на носу, что в следующий раз всё будет намного хуже. Я не твоего уровня, можешь даже не фантазировать на этот счёт! Ты понял?

Мне стало смешно, и сдерживаться смысла не видел, а потому захохотал, отчего Воронцова сначала вздрогнула, а потом нахмурилась, и чем дольше я смеялся, тем мрачней и злее становилась.

— Всё, всё, я спокоен, — вытер набежавшую слезу и выдохнул, — но это и правда смешно.

К этому времени наш разговор, который иногда приобретал угрожающие нотки, привлёк внимание всей столовой. Если с моего потока были слегка завистливые, но в основном любопытные взгляды, то со стороны друзей девушки росло раздражение и возмущение. Очень они не одобряли её общение со мной.

— Что тебе смешного? — очень тихо и почти прошипела Воронцова.

— Да всё, — пожал плечами, — мне нет дела до тебя. Встреч с тобой не искал, в друзья не набивался и поддерживать контакты желанием не горю. Это ты постоянно крутишься рядом, даже напарником стала. Потому лучше следи за собой.

— Да ты охренел совсем⁈

— Да, да, я во всём виноват.

— Кира, он чем-то тебя обидел? — прозвучал вопрос от одного из пары парней с золотого потока, что долго за нами наблюдали, а потом решили подойти.

Один из двоих, Михаил Воронов, клан его семьи — владельцы заводов, пароходов и так далее. Так вот, он давно уже был в категории ухажёров Воронцовой, девчонка довольно популярна, и всячески пытался привлечь её внимание, заслужить одобрение и расположение. Жалкое зрелище.

— Всё нормально, — выдохнула девушка, — мы просто обсуждаем рабочие вопросы, прошу вас не мешать.

— Со стороны это выглядит немного иначе…

— Скройся, убогий, — выложил на стол удостоверение контроля, — или считаешь себя неприкасаемым?

Воронцова выложила такие же корочки, после чего посмотрела на парней:

— Морозов — мой коллега и напарник, а потому вы пытаетесь вмешаться в беседу двух сотрудников Б. К. Р. Вам это правда надо?

Контроль уважают и боятся. Кланы хорошо знают, на что те способны, а потому своим детям с малолетства вдалбливают, что конфликт с бюро им нужен в самую последнюю очередь. Были случаи, когда члены клана забывали об этом, и почти всегда их сдавали свои же.

Этих двоих воспитали хорошо, а потому они без слова развернулись на месте и потопали к своему столику, притом среди их круга общения для них это не было ударом по репутации. Все прекрасно понимали, что на любую силу всегда найдётся другая сила.

— Не надо было так светить свою принадлежность к Б. К. Р., — сказала девушка, убирая свои корочки.

— Заинтересованные и так знают, — ответил ей, — а так хоть какая-то польза мне от такой работы.

— Тебе очень неплохо платят, — сделала она, в общем-то, справедливое замечание.

— Это слабая мотивация, чтобы попадать в такую жопу, как в прошлый раз, а потом ещё и на нарах куковать из-за того, что не повезло с напарником.

— Ой, да подумаешь, папа немного рассердился. Не смертельно же, а я, между прочим, честно переживала за твоё здоровье тогда и искренне обрадовалась, когда увидела живым.

— Больше не переживай, не надо, — проникновенно сказал ей, — а то могу в следующий раз не пережить.

— Даю честное и благородное слово, — торжественно произнесла девушка, даже руку подняла согласно традиции, — будешь умирать на моих глазах, отреагирую спокойно.

— Чудненько, — кивнул на это, а потом одним махом допил компот.

Кира от меня не отстала и закинула в рот свой салатик, быстро прожевала, всё запила и выжидающе уставилась на меня, словно я должен был что-то спросить или, наоборот, рассказать.

— Рассказывай. По-другому от неё не отделаться.

— Я знала, что ты догадаешься, — довольно улыбнулась блондинка, — а потому можешь начинать хвалить меня прямо сейчас. — Она сделала паузу, но не дождалась и продолжила: — Я договорилась, чтобы нас включили в группу, которая расследует серию убийств по столице.

— Тут постоянно кого-то убивают. При чём тут контролёры? — заинтересовался я.

— Это да, но в этом случае не всё так просто. Убитых всего двое, но никто не знает, каким образом. Представляешь? — Она была просто в восторге. — Это всяко лучше, чем расхлёбывать последствия каких-нибудь поводырей.

— Мне, вообще-то, неделю обещали не трогать, — охладил её пыл, — но я понимаю, что тебе плевать на это. Потому желательно услышать подробности.

— Правильно, потом отдохнёшь. — Кивнула она. — Короче, первым убили одного важного человека, вторым был простой банковский служащий. Первого задушили, а второй поскользнулся на переходе и в этот момент был сбит машиной, которая скрылась с места.

— С ума сойти, сплошные загадки. Специально добавил иронии в голос. Надо же как-то отделаться от такого счастья. Неделя отдыха ещё не растворилась на горизонте окончательно.

— Всего я тебе сейчас рассказать не могу, просто не знаю, только завтра с утра мы должны быть в конторе, где Кирилл Петрович введёт нас в курс дела.

— Зашибись. Потом глянул на улыбающуюся блондинку: — Воронцова, когда-нибудь я тебе отомщу. Честно!

— Или влюбишься, а я тебя отвергну и разобью сердце. После чего показала язык и засмеялась довольно.

* * *

Это был небольшой бар на окраине столицы в одном из тех районов, про который говорят, что ночью там, переходя дорогу, рискуешь быть ограбленным несколько раз, притом разными хулиганами.

Промышленные зоны, предприятия и однотипные многоквартирные дома, в которых жили рабочие с этих предприятий, вносило свою специфику, с которой в разное время пытались бороться многие, начиная от глав города до полицейских чиновников. Только всё было бесполезно, по причине того, что сами местные жители не очень-то и хотели жить по-другому.

Так что же бар? На удивление довольно чистое, опрятное заведение, в котором явно тяготели к байкерской тематике, подавали хорошее пиво и неплохую еду. За порядком же следили парочка слабеньких сверхов, но главное, что не позволяло отдыхающим разгуляться, а потом разнести тут всё в пьяном угаре, было дальнее родство владельца с одной известной фамилией.

— Чем можешь порадовать, Гриша?

Двое мужчин сидели в кабинете владельца бара, но это было нормально, так как один из них хозяином как раз и являлся.

Григорий Демидов. Крупный мужчина шестидесяти лет, с короткой причёской густых жёстких волос, что обильно были тронуты сединой, и несколькими шрамами на лице, которые намекали на бурное прошлое. Одет он был в простые брюки и клетчатую рубашку с закатанными по локоть рукавами.

Его собеседник был моложе и одет так, словно он не в захолустном баре, а как минимум в ресторане или на светском приёме. Один костюм этого франта мог стоить вполовину, а может и больше, всего заведения, где он сейчас сидит.

— Затем, чтобы кто-то тебя радовал, обращайся к своим девкам. — грубо ответил мужчина. — И я сколько раз говорил, чтобы ты одевался проще, когда приходишь сюда?

— Успокойся. — примирительно ответил франт. — Меня никто не видел, ты же знаешь.

— Когда-нибудь ты доиграешься.

— Может быть, может быть. — стряхнул тот с рукава невидимую пылинку. — Сейчас не о том. Что тебе известно о кристаллах?

— Отрава, за которую надо башку снимать без суда и следствия. — рубанул Григорий ладонью воздух. — На районе её ещё немного, но пара случаев уже было. Постой. — он более внимательно посмотрел на своего собеседника. — А с каких это пор ваша служба занимается тем, что происходит внутри страны?

— С тех самых, когда появились подозрения, что эта дрянь идёт из-за границы. У наших ближайших соседей и Союза Европейских Государств та же проблема, только похуже. Наш гарант приказал разобраться с этим.

— Соболезную. — хмыкнул Григорий.

— Нет причин веселиться. — скривился франт. — Ты тоже принадлежишь нашей семье и если что, отвечать будешь наравне со всеми.

Глаза хозяина бара полыхнули красным, а стол под руками у него задымился, но мужчина быстро успокоился и взял себя в руки.

— Ваша семья, только ваша. За свою свободу я заплатил уже давно, и если ты…

— Да успокойся ты. Никому ты не нужен, просто посмотри вокруг более внимательно и, если что, позвони. Большего от тебя не требуется.

Неожиданно в дверь постучали. Григорий бросил взгляд на экран монитора, там было изображение с камеры над дверью, а потом нажал кнопку, отпирая дверь.

— Босс, тут посыльный был. Передал пару конвертов, — сказал, входя, один из охранников бара, — мы всё проверили. Просто конверты. Чистые.

— Ты сказал, два.

— Да. Один тебе, а другой, — парень вчитался в имя на бумаге, — для твоего гостя.

— Любопытно, — протянул франт. То, что он сегодня будет здесь, знало всего пару человек.

— Ладно, ложи на стол и иди, — приказал Григорий.

Охранник кивнул, сделал, что от него требовалось, а потом вышел за дверь. Мужчины же внимательно рассматривали два белых конверта с их именами на лицевой стороне.

— Что думаешь? — спросил Григорий.

— Теряюсь в догадках, но если тебе будет спокойней, то, — он достал из внутреннего кармана маленький прибор, которым поводил над посланиями, — всё чисто. Ни бомб, ни яда. Просто бумага.

Демидов кивнул и молча взял свой конверт, а потом решительно его открыл и перевернул. На стол выпал небольшой прямоугольник картона, размером с визитку.

— Что это за хрень? — он поднял своё послание и показал франту.

— Пешка? Не совсем я с этим согласен, но в общем и целом… — не закончив фразу, он открыл свой конверт, достал такой же прямоугольник, а потом хмыкнул: — Конь.

— Ты знаешь, что это?

— Не совсем, — отрицательно мотнул головой франт, — было пара убийств за последнее время, и там… — он прервался и с трудом сглотнул, перевёл взгляд на послание и резко его отбросил: — Выкинь его! Быстро! Отр… Кха… Кха… ххх — захрипел франт. Он ещё попытался распутать галстук, чтобы сделать хоть ещё один глоток воздуха, но не смог. Глухой стук рухнувшего тела остался без внимания.

Григорий ему не ответил и никак не отреагировал, потому как умер быстрее своего собеседника. Два тела и два послания. Для кого они?…