Ужасная картина здесь, виденная уже на нижнем этаже, уже не производила такого сильного впечатления, хотя, возможно, дело было в том, что на останки я практически не смотрел, уделяя больше внимания силе вокруг и её поведению.

Энергия медленно, но явно стекалась куда-то в район средних квартир коридора, но торопиться в ту сторону я не стал, а, наоборот, шёл медленно. Мне это надо было для того, чтобы увидеть событие открывшейся картины раньше, чем оно произойдёт. Мало ли что там скрывается.

— Хм. Невольно остановился на месте и, чего давно уже со мной не было, начал сосредоточенно смотреть ближайшие варианты доступного мне будущего, даже задействовал трюк, чтобы увеличить доступное время. Причины были самые весомые.

— Ты чего застыл? — сзади подошёл Астафьев.

Пока я стоял на месте, он успел осмотреть свою половину и подошёл ко мне, когда увидел мою замершую фигуру.

— Стрёмно мне туда идти, Кирил Петрович, вот и стою, — ни капли его не обманул. Страх действительно был, правда, не такой сильный, но мне же надо как-то объяснить своё тут стояние. Не рассказывать же ему, что вариант будущего, в котором он заходит туда первым, намного лучше всех остальных. Так, насколько я могу видеть, никто из нас не умрёт. — Как-то неправильно там, сильно неправильно. Не знаю, как объяснить своё чувство, оно просто есть, и всё.

Куратор покосился в мою сторону, но лишних вопросов задавать не стал. Вместо этого произнёс:

— Идти придётся, потому будь готов применить аспекты, — он задумался на секунду, — все аспекты, которые тебе доступны. Не жди приказа и, если почувствуешь, что беда грядёт, бей. Понял?

— Так точно, — кивнул в ответ.

— Пошли.

Астафьев медленно зашагал вперёд, я же, отстав на пару шагов, двинулся за ним следом, краем глаза заметив, как в контролёре начала концентрироваться энергия с малиновым оттенком. Что это такое, я не знал, но, думаю, ничего хорошего не будет, если он вдарит. На таких должностях и в теперь уже моей конторе простых ребят не держат по определению. Вернее, простые долго не живут, а по куратору видно, он не первый день служит.

Отбросив посторонние мысли в сторону, я сосредоточился на том, что сейчас увижу.

— Блядь! — выругался куратор, а через миг и мне захотелось сказать что-то такое же. Смотреть будущее одно, а вот видеть в реальности совсем другое. — Стой на месте и не заходи. Лучше вообще сделай пару шагов назад. Быстро!

У меня и мыслей не было с ним спорить, а потому не просто отошёл, я отпрыгнул к противоположной двери, после чего застыл. Причина была в картине, открывшейся перед нами.

Планировка у квартир тут была в основном одинаковая, и эта не была исключением. Прихожая совсем маленькая, а комната была прямо напротив входной двери, и потому нам было всё видно, тем более межкомнатные двери отсутствовали. Получался своего рода широкий, почти в ширину комнаты проход, и нам ничего не загораживало обзор, а посмотреть было на что.

Пять тел. Четыре развешены по стенам, а пятое на полу, ровно в середине. Кем они были при жизни, понять не получалось, одно мог сказать точно, что они все, взрослые, в остальном непонятно. Похоже, перед смертью несчастным пришлось помучиться и довольно сильно, вывернутые конечности, вспоротые животы, внутренности вытянуты наружу и каким-то образом прикреплены к лежащему в середине. Тела и лица изуродованы очень сильно, порезы, вырванные куски, в некоторых местах лопнувшая кожа от сломанных костей, но и это ещё не всё. Они все сейчас выглядели так, словно провисели тут уже не один месяц, а потому успели высохнуть до состояния мумий. Крайне жуткое зрелище.

Энергия же тоже претерпевала изменения в этой квартире. Все потоки смешивались в жуткий коктейль, который бурлил и приобретал ядовито-зелёный цвет, мутный и грязный, как тухлая болотина.

Меня сейчас больше смущало, почему эта дрянь продолжает собираться в одном месте и что будет, когда она достигнет критической массы? Что-то подсказывало о грядущей очень большой жопе.

— Всё очень и очень плохо, Саша, — голос Кирила Петровича был крайне напряжённым, я бы даже сказал нервным, — я знаю, что это такое, но объяснять сейчас долго, да и права такого не имею, но суть в том, что нам нужно как можно скорее уничтожить вот эту конкретную комнату. Лучше, конечно, всю квартиру, для надёжности, но вряд ли получится.

— В чём проблема? Сжечь тут всё, — мой голос прозвучал нервно, — только вспотеем спичками чиркать, если у вас, конечно, не огненный аспект.

— Нет, не он, но даже если и был, то огонь тут помогает очень слабо, если только уровня мастера, но таких рядом нет, а ждать нельзя. Задействуй тёмный аспект.

— Вы сейчас серьёзно⁈ Он не развит, — вспылил немного, — да, я его применил, но один раз, и то потом было не очень. Его просто не хватит! Капля силы против этого?

— Хватит! Ты сам поймёшь, когда начнёшь действовать, или, — он обернулся через плечо, — мы и ещё пара сотен человек снаружи сдохнем. Уйти не успеем, даже не надейся.

Я и сам видел подтверждение его словам. Эта дрянь стала сильнее пульсировать, а поступление энергии туда усилилось. Надо было решать, но жутко от этого решения было до чёртиков.

— Хрен с вами, — плюнул на всё, — что мне делать?

— Когда скажу, просто бей всей доступной тебе чернотой в средний труп, а потом просто не прерывай поток силы, я знаю, что ты способен на такое. Я же сделаю так, что на какое-то время комната станет ловушкой для этой мерзости. Готов?

Говорить не стал, просто кивнул. Чёрные ручейки уже бежали по своим каналам и собирались для удара, концентрируясь в одной точке. Она не очень быстро, но заметно увеличивалась в размерах. Я же почти сразу начал ощущать слабость, и по мере того, как точка росла, во мне начинал всё сильнее образовываться холод, ныть кости. Никогда такого не ощущал, а ведь тренировался с чернотой, правда, осторожно.

— Бей! — рявкнул куратор.

В тот же миг от меня отделилась капля тьмы и стремительно полетела в сторону трупа, от Астафьева же рванула волна силы в тот момент, когда чёрная искра преодолела порог квартиры. Сила Кирила Петровича очень быстро стала затягивать, словно плёнкой, со всех сторон жуткую комнату.

Только это я всё заметил краем глаза, потому как было вообще не до этого. Маленькая искра, не больше ногтя на мизинце ребёнка, коснувшись зелёной дряни, полыхнула чернотой так, словно искра огня попала в огромное разлитое пятно бензина.

Если бы не мой аспект времени, если бы я до этого не тренировался управлять энергией и если бы… Много этих «если» сложились так, что спасли мне жизнь в первые секунды, когда искра полыхнула. Я знал и видел сотни вариантов, где не успеваю отреагировать, после чего рассыпаюсь серым прахом от волны своей же силы, что ринулась на меня. Пытаюсь, пробую и даже стараюсь сбежать, но всё заканчивается одинаково, кроме одного раза.

Бесовская сущность, что напрочь сносила голову, но делала тело более прочным в сумме с и так крепким телом носителя тёмного аспекта, иначе оно просто не выдержит своей же силы, давало шанс выжить и справиться.

Прыжок к куратору опережает на немного полёт искры, и без всяких церемоний, за шкирку, просто отшвыриваю его по коридору к лестнице:

— БЕГИ!

Стоит отдать должное Астафьеву, в позу он вставать не стал, а рванул по лестнице очень быстро, но я уже этого не видел. Вдох энергии вокруг пробуждает беса, долгие эксперименты, пара месяцев, над собой позволили мне научиться включать её в любое время и хоть немного сохранять контроль над своими действиями. Думаю, знай об этом в отряде, то сильно бы удивились. Перед ними было разыграно совсем другое представление.

Состояние беса давало не только физическую силу, но возможность оперировать большим количеством силы, несмотря на естественные ограничения в спокойном состоянии, только я сомневаюсь, что многие об этом знают. Мало желающих проводить эксперименты над бесами, да ещё и тренировать применять в таком состоянии аспект. Дураки долго не живут.

Рванувшая чернота ко мне обратно заставила буквально зарычать от боли, но не изменило дикого желания уничтожить первопричину этой боли. Зелёная гниль была врагом, а значит, её надо убить, разорвать, стереть в порошок.

Кулаки тут не помогут! Нужна другая сила, и она подчинится мне!

— МАРГАААА!

Вся прилетевшая мне чернота быстро формируется снова в искру, только теперь она размером с кулак ребёнка и несётся к трупу. Новый взрыв, но теперь я готов, и неважно, что ещё немного и может закипеть кровь, а мозг не выдержать. Есть только враг и цель убить! Смерти нет!

— ААААА… — каким-то образом перехватываю волну и не даю ей вырваться из квартиры.

Чернота набрасывается на мутную зелень и буквально вгрызается в неё, словно имеет разум, который жаждет, как и я, уничтожить её, а заодно и всё вокруг.

Энергии буквально ревут, пожирая друг друга, а я держу и не даю им вырваться, отправляя назад в этот хаос снова и снова силу тёмного аспекта, которая волнами прилетает ко мне.

Хорошо! Я счастлив, что никто меня не сдерживает, что не надо таиться и можно полностью отдаться противостоянию. Назойливая мысль мешает, я отмахиваюсь от неё. Зачем на неё отвлекаться, когда ещё столько можно сделать вокруг.

Зелени уже нет, и последние рассыпаются прахом трупы, хотя тот, что был на полу в середине, держался дольше всех, но я не хочу останавливаться, а потому темнота начинает вгрызаться в стены дома. От этого больше нет волн силы. Только важно ли это? Ничуть. Пусть всё превратится в тлен!

Безумный смех покатился по этажу…

* * *

Оставшись одна на лестнице, Кира крепко задумалась о том, что, возможно, поспешила и совершила глупость, когда убедила отца позволить ей стать стажёром в Б. К. Р. Девушка горько усмехнулась, вспомнив, какие аргументы приводила, что она сильная и сможет справиться со многими опасностями, что она тоже имеет право выбирать дело, которым хочет заниматься, тем более у неё есть пример, её отец. Она знала, на что надавить, и не прогадала.

Теперь же крепкие сомнения закрались в прелестную головку девушки. А готова ли она снова видеть горы трупов и море крови? Готова выполнять задание, несмотря на то, что вокруг валяются останки маленьких… Она судорожно вздохнула. Даже приказ девушка нарушила, поддавшись любопытству, и заглянула в коридор, когда куратор и Морозов зашли в квартиры, чтобы рассмотреть всё лучше. Рассмотрела, но вот как теперь стереть из памяти эти картины, она не знала.

Свою часть к сомнениям добавило то, что Александр вполне смог себя пересилить и заняться делом, хотя Кира видела его лицо и не сомневалась, что на него тоже произвело впечатление увиденное. Вот только он смог, а она нет. Это добавило горечи к собственному, можно сказать, поражению.

Воронцова уже почти приняла решение отказаться от своей идеи, убедив саму себя, что ей это не очень-то и надо, когда с верхнего этажа послышались шаги бегущего человека, притом очень быстро бегущего.

— Кирилл… — хотела она сказать, когда увидела несущегося куратора, но тот не дал.

— БЫСТРО! БЕГОМ ЗА МНОЙ! — проорал он и, не дожидаясь, пока девушка поймёт, схватил её, после чего буквально поволок за собой. — Да не тормози же ты.

Кира быстро пришла в себя и побежала уже сама, а потом они оказались на улице.

— Что…

— Помолчи! — отмахнулся Астафьев и уже подбежавшему к ним Семёнову: — Так, быстро скажи своим, чтобы увеличили периметр. Всех гражданских за него, и неважно, что они будут говорить. Силой вытаскивайте и тащите отсюда. Кроме того, передай всем местным, пусть перекрывают город и никого не выпускают!

— Насколько увеличить? — сглотнул полицейский, представляя, во что выльется вся эта ситуация.

— В два раза.

Семёнов хмуро кивнул и побежал раздавать приказания. В два раза увеличить, это не пару домов эвакуировать, это уже почти квартал. Только это тоже мелочь по сравнению с перекрытием всего города. Вой поднимется до небес, но приказ Контролёра всегда в приоритете. Слишком большая цена бывала за неисполнение.

«Похоже, плохи дела», — подумалось ему, и был недалёк от истины.

Тем временем Астафьев достал мобильник, ткнул на нём всего одну кнопку, приложил к уху, дождался связи и только потом сказал:

— Агент Астафьев, код красный, в городе пиявка. — Секунду слушал ответ. — Уверен. Обнаружено место сбора силы в последней стадии. — Ещё секунду. — Понял, жду.

Звонок был завершён.

— Кирил Петрович, а что происходит? Что вы там нашли? — Воронцова не удержалась от вопросов. — И ещё, где Морозов?

Контролёр с силой потёр ладонями по лицу и только потом посмотрел на девушку, но сразу ничего говорить не стал. Вместо этого он осмотрелся, а потом потопал к лавочке, которая стояла рядом с детской площадкой, не обращая внимания на суету полицейских вокруг. Кира пошла за ним.

— Куришь? — спросил мужчина, когда достал пачку сигарет из кармана. Воронцова помотала головой. — Вот и правильно, я вот бросил, но в такие моменты не могу удержаться. — Он достал сигарету, чиркнул колёсиком зажигалки и поднёс к сигарете, сделал пару глубоких затяжек и, не смотря в сторону девушки, мужчина не спускал взгляда с дома, спросил: — Что ты знаешь об аспектах? Какие бывают, возможно, слышала о редких или, может, можешь сказать, с чем реально имеет дело наше Бюро? Твой отец, его глава, он мог тебя просветить.

— Чуть больше, чем все остальные люди, — ответила девушка, и это было правдой. — Раньше я не интересовалась специально этой темой. Потому не спрашивала отца. А разве вы, вернее уже мы, не преступников среди сверхов ловим? Не даём переступать черту кланам? Это не так?

— Так, девочка, всё так. — Кивнул Астафьев. — Вот только это малая часть нашей работы, притом наименее опасной. Кланы, их разборки и большинство аспектов — дело привычное. Мы знаем их слабые и сильные стороны, они не доставляют в основном проблем. — Он снова затянулся, а потом выпустил дым. — Мда, привычно. Вот только аспектов существует великое множество самых разных форм. Почему так и откуда берётся, мы не знаем, но они есть, и приходится реагировать.

— Ничего не понимаю, есть и есть, — сказала девушка. — Если законы не нарушают, то и дело до них нет. Разве не так?

— Так-то так, да не так. Каждый аспект меняет своего носителя, иногда незначительно, а иногда… Возьмём для примера девушек-сверхов, на вас нагляднее получится. Ты замечала, что среди таких, как ты, нет некрасивых? Да что некрасивых, на вас не найти даже малейшего изъяна, настолько сила вас приводит к идеалу, правда, добавляя некоторые штрихи, как у твоей подруги, красные волосы. С мужчинами проще, но мы тоже имеем привлекательную внешность. Только это всё внешние и самые распространённые признаки. — Он докурил сигарету и достал следующую, прикуривая её от остатка предыдущей. — Другое дело изменения, не видимые сразу. Характер, привычки, взгляды на мир и прочее. Если у сверха слабая воля, то он поддастся своему аспекту и изменится сильнее. Огненные станут более вспыльчивые, начнут бросаться на людей по любому поводу и в конце закончат жизнь на… Неважно где, но за такими придём мы.

— Допустим, но здесь что произошло? Кто это всё сделал? — нетерпеливо спросила Кира. Она постоянно кидала взгляды на дом, но там было тихо. — И где Морозов, наконец?

— Здесь произошло одно из наихудших проявлений аспекта, — не обратил особого внимания на её слова Астафьев, — очень редкого и опасного аспекта, обладание которым автоматически означает смертный приговор для носителя. Мы таких называем пиявки или поводыри, но я думаю, первое название им больше подходит. Вот только настоящие пиявки сосут кровь, а эти жизни. Притом способ у них крайне интересный. Жертва заражается силой этого сверха и питает его до тех пор, пока не превратится в разлагающийся труп. Смотрела фильмы про зомби? — девушка кивнула, — вот примерно так они выглядят в конце, заражённые имею в виду. Пиявка живёт за счёт них, растёт в силе, и чем больше у него заражённых, тем сильнее он становится. Очень живучая тварь. — мужчина сплюнул и поморщился, — Ты ему руку отрываешь, у того уже через пару минут новая отросла, а несколько его подопечных рассыпались. Только это ещё не всё, если допустить заражены хотя бы сто человек, то город будет практически обречён, справиться с ним можно только чем-нибудь массовым, и вот здесь, я надеюсь, мы успели вовремя. Он ещё не провёл ритуал до конца, а потому есть шанс.

— Ритуал? Какой ещё к чёрту, ритуал? Сверхи напрямую оперируют силой, и им не нужны никакие костыли. — вспылила девушка, которая была сильно на нервах, — мы же не в сказке и не в кино!

— Да? Ну может быть, — невесело хмыкнул мужчина, — если встретишься с пиявкой, то скажи ему обязательно, что ритуалы не работают, ну и так далее. Думаю, он тебя послушает.

— Хватит ерунду говорить, — воскликнула девушка, — зачем город перекрывать, если мы, как вы говорите, успели?

— А потому, если убить самого поводыря, но пропустить хоть одного заражённого, то очень скоро всё повторится. Оставшийся переродится и встанет на место хозяина. Понятно теперь? Пять лет назад на Урале произошло землетрясение, и был разрушен небольшой городок. Кого не успели эвакуировать, погибли. Слыхала о таком?

— Конечно, — кивнула Кира.

— Там мы не успели, и город выжгли мастера огня, к тому времени у него в подчинении было порядка тысячи жителей, и цифра росла как на дрожжах. Кого смогли, проверили и вывезли, а потом тридцать мастеров залили всё там огнём.

Воронцова в шоке смотрела на Астафьева и не могла поверить в такое. Ритуалы, пиявки, сожжённые города… Она всегда думала, что тёмный аспект самый опасный из всех, но получается, ему ещё далеко до такого. Массовые жертвы ради силы просто не укладывались в её прелестной головке. Никак.

— Где Морозов? — снова потребовала она ответа.

— Там, — ответил Кирил Петрович, — пытается остановить ритуал.

— В смысле? Что он может сделать⁈ Один!

— Многое, — ответил мужчина, — Александр универсал, и ты наверняка знаешь, как они получают аспекты. Сразу скажу, что парень был пробуждён с рождения, а потому каналы у него развиты. Проблем с силой у него нет, к тому же он постоянно тренируется, не жалея себя.

Девушка не сразу поняла, на что ей намекал мужчина, но потом вспомнила разговор в парке, вспомнила, что парень два года отходил от воздействия на него тёмного аспекта. Получается, что…

— У него есть тёмный аспект, — прошептала девушка.

— Есть, но советую молчать об этом, — кивнул Астафьев, — хотя если он не справится, то информация потеряет актуальность.

— Но почему вы оставили его там одного?

— Не оставил, он сам меня просто вышвырнул, — хмыкнул мужчина, — это было очень убедительно, чтобы не перечить… ТВОЮ МАТЬ!

Вскочив на ноги, контролёр не сводил взгляда с дома. Кира посмотрела туда и обомлела. Стены многоэтажки трескались, но не это главное. С третьего этажа через окна стала просачиваться тьма и расползаться по стене дома.

— Кирил Петрович, делать-то, что? — воскликнула девушка.

— Да откуда я знаю! Не должно быть такого! У него нет столько сил! — мужчина схватил Воронцову за плечо и уже был готов бежать с этого места, как чернота резко перестала расползаться, минуту не двигалась, а потом ещё быстрее потянулась обратно в дом до тех пор, пока полностью не скрылась внутри.

— Пронесло, кажется, — прошептал контролёр.

Только он это сказал, как на третьем этаже рвануло с такой силой, что и так уже не сильно крепкий дом зашатался. Из окон вырвалось ревущее пламя, а вместе с ним вылетела человеческая фигура спиной вперёд, а потом со всего маха врезалась в стоящий недалеко полицейский фургон.

Воронцова первая рванула в ту сторону, Астафьев сразу же за ней. В его груди разгоралась надежда, что с подопечным пусть не всё хорошо, но он хотя бы, возможно, жив, и тогда с самого мужчины не снимут голову за него. Были у него веские основания так думать.

Морозов влетел чётко в лобовое стекло и вместе с ним оказался в салоне. Кирил Петрович подскочил к боковой двери и дёрнул её в сторону. Было большой удачей, что её не заклинило и она откатилась в сторону. Парень предстал перед ними в крайне плачевном состоянии.

Он собой выломал пару сидений, но кроме этого было видно, что досталось Александру сильно. Ожоги, ссадины и глубокие раны, кроме этого, более страшно выглядели вены, что чётко выступили по всему телу и были налиты чернотой.

— Стой, — схватил девушку за руку мужчина, а потом крикнул бежавшим полицейским: — Всем стоять и не подходить.

— Смотрите, — шепнула Кира. Чернота из вен парня уходила, они сами стали пропадать, пара минут, от них не осталось даже следа.

Морозов застонал и пошевелился, девушка снова хотела кинуться к нему, но Астафьев опять не дал. Он очень внимательно смотрел за парнем, оставаясь очень напряжённым. Вот у Александра приоткрылся один глаз, на лице были гематомы с запёкшейся кровью, и попытался осмотреться, а когда увидел своих коллег, прохрипел:

— Аа, Кирил Петрович. Ставлю вас в известность, что если в вашей конторе всегда так, то я увольняюсь.

— Мы с вами это обсудим, — ответил куратор, но так и не подходил. — Как вы себя чувствуете?

— Шикарно, желаю вам того же, — ответил парень и зашевелился более активно. Подвигал ногами, сморщился, потом руками. Похоже, проверял, целы ли кости, и, судя по всему, не все из них сохранили свой первоначальный вид. Наконец, он сел и осмотрел себя, недовольно цыкнул: — Воронцова, ты так пялишься, словно никогда голого парня не видела. Смотри, подумают ещё, что нравлюсь тебе. Айка этого не поймёт.

— Чего⁈ — очнулась от ступора девушка. — Умойся сначала, безродный!

— Это да, это я со всем усердием, — прохрипел Морозов и попытался встать, но сил, похоже, не было. — Может, поможет мне кто-нибудь или в Бюро такое не принято?

— Само собой, сейчас всё будет, — ответил куратор и махнул кому-то рукой.

Через пару минут в проёме показался человек в белом халате, мужик лет пятидесяти, весом под сто килограмм и шикарной лысиной на макушке. Он был из пары скорых, которые так и продолжали стоять неподалёку.

Врач, не сомневаясь, забрался в салон, после чего принялся за осмотр.

— Так, молодой человек, на что жалуетесь?

— На жизнь, доктор, совсем она меня не жалеет.

— Это я и так вижу, но должен сказать, ваш полёт вышел запоминающимся, — ответил врач, одновременно быстро осматривая, ощупывая и сразу же обрабатывая видимые раны.

— Рад, что вам понравилось, — морщился Морозов, но терпел. — Не обещаю, что скоро повторю.

— Ничего страшного, мы, медики, привычные ждать, так что не волнуйтесь. Я не в обиде.

— Мне кажется, они оба немного того, — тихо сказала Воронцова куратору, но врач услыхал.

— Вы бы, девушка, лучше поискали, чем прикрыть молодого человека, хотя искренне вас понимаю. Сложен он превосходно. Эх, — вздохнул доктор, — будь я в такой форме в свои лучшие годы, то все бы девушки были мои. Но всё же поищите что-нибудь, потом более подробно изучите его наедине. Вот выздоровеет и будет весь ваш.

Воронцова краснела, бледнела, открывала рот в попытке что-то сказать, но тут же захлопывала его, пока, в конце концов резко не повернулась к нам спиной и куда-то быстро пошагала.

— Нус, молодой человек, от отвлекающего фактора я вас избавил, потому слушайте нерадостные вести. Целых костей у вас мало, ожоги сорока процентов тела, глубокие порезы, и это если не считать ссадин, ушибов, а ещё всего того, чего без специального оборудования не увидеть. Хотя может целитель рассмотреть, но в нашем городе чего нет, того нет. Настоятельно рекомендую отправиться в больницу прямо сейчас.

— Без этого никак, доктор? — спросил Астафьев.

— Почему же, можно и так оставить, — ответил врач. — Будет для меня интересное наблюдение, сколько прожил сверх с такими ранами. Опыт ценен в моём деле, даже такой.

— Не слушайте его, — прохрипел Морозов. — Везите меня на ремонт в вашу больничку. На других такой опыт получайте.

— Мудрое решение, молодой человек, — кивнул дядька. — Полежите пока, а я распоряжусь насчёт носилок.

Стоило им остаться одним, как Кирил Петрович подошёл ближе и чуть слышно спросил:

— Там ничего не осталось? И что это взорвалось?

— Не знаю, — пожал плечами парень и поморщился. — В комнате точно ничего нет, а про дом сами смотрите, я на сегодня, похоже, отбегался.

— Взрыв?

— Газ, Кирил Петрович, обычный газ, который к плитам подключается и имеет привычку взрывать во время утечек. У вас всё? А то вон доктор возвращается.

— Всё, отдыхай. Скоро прибудет подмога, там будут целители, которые поставят тебя на ноги.

— Рад слышать…

— На, подавись, — прилетел в парня ком какого-то тряпья. Это Кира вернулась. — И только попробуй вякнуть что-нибудь.

Ответом ей было молчание. Морозов потерял сознание или сделал вид, что потерял, но глаза были закрыты.