Пока вспоминал события последних месяцев, наконец добрались до «нуля». Нас встречают.

— О, какие люди? — искренне обрадовался я, троице молодых парней, которые сидели под бетонным навесом.

Троица синхронно вскочила на ноги, как только увидела нас с Мишей. Молодые парни, каждому не больше двадцати-двадцати трех лет. Эти трое — единственные из восемнадцати бомовских полицейских кто пережил тот первый, самый напряженный день защиты Бома. Остальные погибли. Надо отдать должное, что ни один не струсил и не бросил оружие. Так и погибли. Однорукий Саид тоже погиб, причем очень геройский. Саид дрался как дикий зверь, его потом нашли застреленным в обнимку с заирским «леопардом», которому он буквально перегрыз горло. Саид был из алжирцев, в Легионе он тянул лямку в отряде зуавов.

Только сейчас я сообразил, что трое из восемнадцати переживших бой — это как строки из старой песни про Великую войну:

Дымилась роща под горою,

И вместе с ней горел закат…

Нас оставалось только трое

Из восемнадцати ребят…

— Ну, что как дела? — обратился я к встречающим нас парням. — Как служба?

— Отлично! Нормально! Рады вас видеть! — тут же радостно загалдели бывшие полицейские.

Да, теперь они не полицейские из отряда самообороны Бома, теперь все трое — сотрудники ЧВК «Вольные стрелки». Поговорил с парнями о том о сём, Миша одарил их домашним печеньем, они в ответ подарили ему новенькую трофейную панаму и малюсенькую плоскую флягу из серебра.

Сделали совместное фото, на котором по моему приказу Миша занял центр. Фотографировал нас радист из Союза.

В сопровождении парней дошли уже до нужной позиции. Там нас встречал недавно назначенный командир отряда — молодой чернокожий парень по имени Кофи и комиссар отряда Сергей Сергеевич — сорокалетний мужик, доброволец из Союза.

Кофи был облачен буднично по-боевому, сразу видно, что это классический «пес Войны», который во главу угла ставит практичность и не пускает пыль в глаза.

Запыленный камуфляж неопределённого цвета, смятая кепи сдвинута на затылок, АКМС под правой рукой стволом вниз, подсумки с автоматными магазинами затерты и засалены до блеска, на груди несколько смоток жгута и сразу два ножа в самодельных ножнах, на поясе смятая, видавшая виды фляга с водой. Справа на бедре кобура с пистолетом «Вальтер ППК», который старше своего владельца минимум втрое. Пистолет не столько для стрельбы, а как символ командира, чтобы посторонние сразу могли опознать кто среди одинаково снаряженных солдат старший. Слева большой подсумок с индивидуальными перевязочными пакетами в бумажной серой обертке. На пояснице висит мешок для сброса пустых магазинов и сбора трофеев. На правом плече и на кепи шеврон штурмовиков ЧВК «Вольные стрелки» — чёрный прямоугольник с красной звездой и АК.

Лицо бойца опухло от недосыпа и усталости. Воняет от ротного по имени Кофи будь здоров. Хоть большая вода совсем рядом — до реки Конго не больше трёхсот метров, но мыться некогда и не где. Кофи страшен мордой что капец, такой ночью на кухне у холодильника встретится — гарантированно трусы испачкаешь коричневым цветом.

То, что Кофи не красавец мне плевать, главное, что командир хороший, его отряд держит позиции крепко, назад не пятится, регулярно контратакует, сковывая своими действиями «табор» марокканский гумьеров.

Красивых среди опытных вояк я вообще не встречал, каждый второй, если не первый: страшный, худющий, зубы далеко не все во рту, ругается матом, да еще и не дурак выпить, а если уж совсем с дисциплиной швах, то может и листья ката жевать, которые в здешних местах заменяют коку.

За алкашку и «травку» гоняем, вплоть до расстрела. Ветераны, находясь на передке не позволяют себе лишнего, но если удаётся вырваться тыл, то бывает срываются «в пике». Что поделать, психике нужно выпускать «пар», иначе «котел» разорвет от напряга.

Это только в кино ветераны боевых действия все сплошь красивые, накаченные с идеальной фигурой мужчины, типа молодого Сталлоне, Шварценеггера, Лундгрена или на худой конец Пореченкова с Епифанцевым. На настоящей войне такие бы бугаи долго бы не протянули. Им же жрать надо регулярно, чтобы габариты поддерживать, опять же, при таком «контуре тела» хрен за чем-то спрячешься от вражеской пули, ну, а про вынос с поля боя, когда «затрехсотят», я вообще молчу, такого здоровяка и вчетвером не утащишь. Война быстро приводит любого человека к тем габаритам и параметрам, которым он должен соответствовать для выживания: тощий, жилистый и проворный… остальные быстро становятся «двести»

Кофи опытный сержант, в «Вольных стрелках» второй год. К нам он попал в те времена, когда наш отряд шухарил в южных провинциях Заира. Кофи тянул лямку в охране одного из тамошних золотодобытчиков-фашистов. Причем из всех охранников заирского «золотого» магната, Кофи держал свою позицию до конца и не сдался, шкуру продырявили ему в трех местах, а потом только его повязали. Оказали кое-какую первую помощь, думали сдохнет, а он нет, крепким и живучим оказался. Как очухался, так сразу же к нам в отряд попросился. Взяли! А чего, мы всех, кто правильно заточен берем и неважно, кто в кого и когда стрелял. Гражданская война дело такое: сегодня они враги, а завтра уже боевые товарищи и такой круговорот может повторятся по несколько раз.

Как на самом деле зовут Кофи, он не сказал. Назвали его так уже при приеме в отряд, потому что защищал он как раз кофейные плантации.

Сейчас Кофи командир отряда, под его началом больше сотни бойцов, большинство конечно новички, но с таким командиром как Кофи можно воевать. Он бережет личный состав, заботится о подчиненных и всегда думает наперёд.

— Как обстановка? — спросил я у Кофи.

— Нормально, — кивнул сержант, — держим позиции. Противник лезет, но вяло. Вот с утра, после обстрела, активничают, но мы их отбрасываем, потом до самой ночи вяло перестреливаемся.

— Потери есть?

— Вчера два «триста», но легкие. А так, за неделю боев: шесть — «двести», двенадцать — «триста» из них только двое тяжелые. Всех эвакуировали в госпиталь вовремя. В общем, нормально.

— «Пятисотые» есть?

— Сперва были, но я сразу дал понять, что трусость не потерплю. Двое от «стыда» умерли, остальные сразу поняли, что к чему и больше трусов в отряде нет.

— Молодец! — искренне похвалил я Кофи.

Кофи хоть и молод, но парень очень смышлёный и перспективней. По собственной инициативе он выучил русский язык, говорит пока коряво, но прогресс виден, в прошлую нашу встречу Кофи изъяснялся намного хуже. Сергеич отзывается о Кофи весьма положительно и утверждает, что по местным меркам командир отряда чуть ли не интеллигент и философ.

В отряде Кофи две трети новичков — бывшие «сидельцы» из заирской тюрьмы, которая располагалась на северном берегу Конго. Тюрьму мы захватили практически в самом начале операции по освобождению провинции Нижнее Конго. Изначально предполагалось что в тюрьме много политических заключенных, которые выступали против диктатора и президента Заира Мобуту Сесе Секо. Собственно, из-за этих политических зеков мы и полезли на штурм «крытки». Я планировал организовать в Заире политические протесты. А как тюрьма пала, зеков начали шерстить на предмет их политических воззрений, то выяснилось, что там оппозиционеров с гулькин нос, остальные обычные бандиты, наркоторговцы, грабители и убийцы. Ну и куда их девать? Не пропадать же добру. Вот их и пристроили к делу — предложили заменить тюремный срок на службу по контракту в армии Свободной Республики Кабинда. Согласились далеко не все, тех, кто предпочел продолжать «мотать срок» погрузили на баржу и вместе с уцелевшей охраной исправительного учреждения отправили на южный берег Конго, в Заир.

Именно бывшие зеки составили большую часть отряда не только Кофи, но еще нескольких наших подразделений. Всего под флаг СРК встали полторы тысячи бывших «сидельцев» из заирской тюрьмы. Никто их сразу в бой не гнал, каждый прошел месячный курс подготовки, правда, пережили, причем в буквальном смысле этого слова, далеко не все. Естественный «падеж» слушателей подготовительных курсов составил от пяти до десяти процентов от общего числа.

Кстати, по уровню подготовки, слушатели месячных курсов могли свободно конкурировать с заирскими кадровыми военными, которые заканчивали трехлетний контракт. То есть за один месяц подготовки инструктора ЧВК «Вольные стрелки» давали больше, чем в Заире за три года. Ну, еще бы, если только одних патронов к АКМу за месячный курс среднестатистический курсант «сжигал» около шести тысяч. Заирские пехотинцы, наверное, столько не выстреливали и за десять лет службы в армии.

Помимо стрелковой подготовки, физры, медицины, давали еще основы топографии, ориентирования на местности, строительства фортификаций и т. д. Особое внимание уделяли психологическому моменту и нравственному воспитанию. «Вольные стрелки» — это в первую очередь не про деньги, а про справедливость и правое дело.

Тех, кто проявлял себя с нужной стороны доучивали на снайперов, пулеметчиков и гранатометчиков. Совсем уж сообразительных отправляли на отдельные курсы минометчиков и артиллеристов. Обязательно устраивали «обкатку танками» и приучали к громким взрывам и обстрелам, а то противник «жахнет» 120-ым калибром и все наше войско на хрен разбежится.

Вон в армии Анголы с набором новобранцев полная жопа. Призыв в армию в Анголе проходил просто и незамысловато, прям как в ВСУ в 2023−24 гг. Патруль останавливал первый попавшийся автобус. У всех мужчин проверяли документы. Если что-то оказывалось не так, человек объявлялся «солдатом революции» и препровождался в ближайшую воинскую часть. Здесь ему вручали АК (тот самый которые был до АКМ и который частенько называют АК-47) или ППШ с ППС, а также соломенный тюфяк, чтобы спать где-нибудь под машиной. Дезертирство было массовым, из-за чего обучать ангольских солдат было невероятно сложно. Сегодня ты его чему-то обучил, а назавтра он уже убежал. Ангольские офицеры также отличались специфическим стилем командования. Например, однажды перевернулся грузовик с ракетами. Командир-анголец не стал кричать и топать ногами, а молча вынул из кобуры пистолет и прострелил виновнику аварии руку. В первых числах каждого месяца солдатам выдавали немного риса и муки. Все это съедалось в течение нескольких дней, после чего открывался сезон охоты на тушканчиков, жуков и прочих тварей. Советские специалисты, пытались организовать централизованное питание, но эти попытки провалились. Солдаты боялись, что их обманут при раздаче, а офицерам нечем было торговать. Кроме того, никто не соглашался работать на кухне и мыть котлы.

Ангольские солдаты были как правило одетые в самое разнообразное тряпье они скорее походили на сборище бродяг, чем на военных. Вся их жизнь состояла либо из службы в армии, либо из уклонения от этой почетной обязанности.

А при нашем подходе к обучению и набору солдат была четка видна разница на выходе — из ЧВК «Вольные стрелки» никто не разбегался, не дезертировал и не трусил на поле боя.

Кроме зеков, в только что сформированной армии СРК было очень много добровольцев из числа обычных кабиндцев, которые выстроились в очередь на вербовочные пункты. Ну, а что их можно понять. Во-первых, воевать за свободу собственной родины — это почетно и заслуживает всяческого уважения, а во-вторых, зарплата рядового в армии Кабинды составляла пятьдесят долларов, если боец находился на передовой, то выплаты повышались в три раза, плюс семья получала ежемесячную выплату в размере двадцати долларов и продуктовый паек. В случае гибели бойца его семья получала единоразовую выплату в размере двух тысяч долларов, и каждый ребенок погибшего получал пенсию по потери кормильца в размере десяти долларов до тех пор, пока ему не исполнится шестнадцать лет. Это было просто неслыханная щедрость в понимании простых африканцев.

Но в армию СРК был очень тщательный отбор. Если еще зеков брали почти всех, потому что сразу было понятно, что они расходный материал, то рядовые кабиндцы, которые решили связать свою судьбу с армией должны были соответствовать ряду определённых критериев. Возраст от 16 до 30 лет, отсутствие целого списка болячек, физическая подготовка и довольно высокий уровень умственного развития.

При таких критериях отсеивалось больше половины желающих, их заворачивали обратно, они всячески пытались вернуться и все-таки попасть в рекруты. Иногда доходило до драк, потасовок и стрельбы. Были раненые и даже пару трупов под стенами военкомата. Пришлось помимо обычной армии начать набор еще и в Трудовую армию Кабинды. В ней люди трудились на общественно полезных строительных работах: укладка дорог, строительство школ, больниц и многоквартирных жилых домов. Разнорабочим платили также как и солдатам по двадцать долларов в месяц, а тем, кто постигал и осваивал более сложные профессии могли получать в месяц гораздо больше.

Изначально в армию Кабинды брали только мужчин, но потом пришлось брать и женщин. Почему пришлось? Да, потому что у одного президента по имени Паспарту очень длинный язык. Наш президент Паспарту Советик умеет очень пламенно и вдохновенно произносить публичные речи, а кабиндцы по сути своей весьма доверчивая и внушаемая аудитория. Когда Бьянка вернулась с задания, то Паспарту, прилюдно выступил перед большим собранием народа и рассказал про подвиг моей возлюбленной, в конце речи заявив, что вопреки правилам сразу представит Бьянку Унати к званию Героя Кабинды. Народ, заслышав такое ликовал и прыгал от радости, а на следующий день здание мэрии Кабинды обступила толпа молодых девушек, которые пожелали вступить в армию СРК по примеру Бьянки. Девушкам попробовали объяснить, что прием в армию возможен только мужчинам, но те стали возмущаться, устроили бабий бунт, побили камнями стекла в мэрии, да еще и с полицией полезли драться. Пришлось как-то этот вопрос решать и для девушек тоже находить место в армии.

В общем, как и обещал новоявленный президент Свободной Республики Кабинда Паспарту Советик — работы будет много, платить за неё будем достояно.

— Как «дикари» воюют? — спросил я у Кофи.

— Так себе, — презрительно скривился Кофи. — Много криков, мало толку. Бестолковые!

Отвечал Кофи на все вопросы односложно, было видно, что в моем присутствие он нервничает и теряется. Его можно понять, я ведь не просто так нахожусь на позициях его отряда, у Кофи сейчас что-то вроде экзамена. Сдаст его войдет в Совет командиров ЧВК «Вольные стрелки», провалит экзамен останется в должности рядового командира, которому больше сотни бойцов не доверят.

Напротив позиций отряда Кофи стояли гумьеры — марокканские солдаты, которые прибыли сюда в качестве поддержки заирской армии. Вообще, коренных марокканцев среди гумьеров сейчас очень мало, просто так исторически сложилось, что во французской армии были такие солдаты, как гумьеры — марокканские солдаты, использовавшиеся во вспомогательных подразделениях в период с 1908 по 1956 года.

Само название гумьеры произошло от магрибского слова «гум», что означает — «стоять», а теперь слово «гум» — означает размер воинского подразделения численностью в двести бойцов, три-четыре «гума» образуют «табор», три «табора» образуют — «группу».

Для меня, как российского, а теперь советского гражданина все эти названия режут слух. Потому что табор — это про цыган, а группа — это небольшой отряд численность до десяти бойцов. А у них все, наоборот, группа — это считай, как два полка или полноценная бригада. Хрен их разберешь этих дикарей, у них все не как у нормальных людей.

На помощь к Заиру на этот раз прибыло два «табора» в которых были выходцы из Судана и Алжира. Вооружены и экипированы гумьеры были французским оружием и амуницией, действовали и работали в качестве одного из подразделений Французского иностранного легиона.

Несмотря на малочисленность этих войск и их «дикость» в плане военной подготовки, французские военачальники довольно высоко ценят гумьеров. В первую очередь это связанно с их умением вести боевые действия в горной местности, в которой они чувствовали себя как дома. Помимо этого, они зарекомендовали себя как неплохие разведчики.

Хорошие показатели в военном деле, пожалуй, это все из положительных отзывов о гумьерах. Между прочим, их считают самыми жесткими солдатами Второй мировой войны.

И вот этих охальников выставили против армии СРК, когда я узнал, что против нас в Бомской мясорубке будут воевать гумьеры, то сразу приказал в плен их не брать и на каждый случай издевательства над нашими бойцами, не важно живыми или уже в виде хладных трупов отвечать в десятикратном размере. Хотят гумьеры крови, отрезанных ушей и голов? Ну, что ж они их получат!

Нас с Мишей проводили в штаб отряда. Когда я спустился в подвал, где располагался КП, то удивленно присвистнул от увиденного.

— Ничего себе⁈ Это кто у вас такой выдумщик?

На большом столе, который представлял из себя два дверных полотна соединенных вместе располагался макет части городских кварталов. Все детали были вылеплены из глины и поскольку я на эти развалины в натуре насмотрелся до боли в глазах, то могу ответственно заявить, что макет был очень подробный и тщательно сделанный.

— Это Кофи, — ответил Сергеич, — он по этому макету бойцов натаскивает, а то они карты и схемы совсем читать не умеют.

— Молодчина, Кофи! — второй раз за последние полчаса похвалил я молодого командира. — Ну, давай, показывай, что вы тут придумали?

Кофи рассказал о сути предстоящей операции, которую они с Сергей Сергеичем разработали. Надо отдать должное, что операция хоть и была немного сумасшедшей и рискованной, но всё было продуманно толково и обстоятельно.

— И сколько вы уже к ней готовитесь?

— Неделю, — ответил Сергеич. — Завтра утром самое время начать, у противника на послезавтра намечена ротация, значит завтра последний день, когда можно атаковать. Враг не станет вести активные боевые действия, потому что уже настроились на скорую отправку в тыл. Видно, что их боевой настрой спал.

— Согласен, — кивнул я. — С соседями обговорили? Они на своих участках будут что-то предпринимать?

— Нет, — отрицательно мотнул головой комиссар, — боимся утечки. у нас в отряде не все знают о задуманном. В курсе только мы с Кофи и три взводных.

— Здравая мысль, — согласился я, — но если все выгорит, то ваш отряд прорвется к реке, и тогда без поддержки с флангов, вас быстро отбросят назад.

— Честно говоря, мы планировали разгромить вражеский отряд на нашем направлении и отойти назад, чтобы враг подкинул очередной резерв. Как-то не думали держаться у самой кромки воды, — нахмурился Кофи. — Согласно вашему же приказу.

— Про приказ — это понятно, — задумчиво застучал я по крышке стола костяшками пальцев, — но из-за успеха вашего штурма, могут дрогнуть вражеские отряды и на других участках фронта, а такой возможностью грех не воспользоваться. В общем, надо наводить мосты с соседями, чтобы они в случае чего, поддержали и развили ваш успех. Ясно? Так что Сергеич зови сюда Чака и Зараша, будем держать Совет.

Помню в зоне СВО был похожий пример штурма вражеских позиций. Интернациональная бригада «Пятнашка», бойцы которой прокопали сто семидесятиметровый ход к позициям противника. В конце этого хода заложили пятьсот килограмм взрывчатки, после чего подняли на воздух взводный опорный пункт украинцев.

На месте подрыва образовалась огромная воронка. Наступившей после взрыва ночью бойцы «Пятнашки» расчистили ход и на следующий день атаковали по нему украинские траншеи. Украинские пехотинцы оказались застигнуты врасплох и не смогли отбить нападение.

Сейчас Кофи и Сергеич предлагают почти тоже самое. Если все пройдет как надо то Кофи не просто сдаст экзамен на право войти в Совет командиров ему смело можно будет доверить батальон. В ЧВК «Вольные стрелки» рост по карьерной лестнице идет быстро. Если ты доказал на деле, что смышлен, умен, решителен, по-хорошему дерзок в бою и за тобой идут подчиненные, то тебе прямая дорога в командиры. ЧВК — это вам не кадровая армия с её косностью, бюрократией и неповоротливостью.