Это наше предположение может быть подкреплено рядом наблюдений, подтверждающих приятельский характер отношений между Германном и Нарумовым. Так, с Германном мы знакомимся в главе I во время картежной игры у «конногвардейца Нарумова», в которой сам Германн участия не принимает (немаловажный факт!). Ввиду явного неравенства социального положения Германна и других персонажей повести, он мог оказаться у Нарумова лишь при условии своего близкого знакомства с ним.

Другое подтверждение их приятельских отношений содержится в главе VI, когда в ней сообщается, что известный банкомет Чекалинский приехал из Москвы в Петербург, что «молодежь к нему нахлынула» и «Нарумов привез к нему Германна». А затем «Нарумов представил Германна Чекалинскому» и остался наблюдать за его игрой (почему-то не играя сам – симметрия с главой I).

Наконец в одной из немногих дошедших до нас черновых записей, относящихся к «Пиковой даме», находим:

«Как зовут вашего приятеля, спросил Чек.(алинский) у Нар(умова)» (VIII, 836; курсив наш. – В. Е.).

Кроме того, именно к Нарумову может быть отнесено пояснение Томского, относящееся к неназванному приятелю Германна, что он является «особой», известной Лизавете Ивановне. Это пояснение содержится все в том же бальном разговоре его с Лизаветой Ивановной, часть которого мы уже дважды приводили. Но здесь придется привести его в третий раз:

– От кого вы все это знаете? – спросила она, смеясь.

– От приятеля известной вам особы, – отвечал Томский, – человека очень замечательного!

– Кто ж этот замечательный человек?

– Его зовут Германном (курсив наш. – В. Е.).

Ведь из главы II нам известно (на этом мы тоже вскользь уже останавливались), что Томский просил у своей бабушки («старой графини») разрешения представить ей «одного из своих приятелей», которым оказался Нарумов.

Бальный разговор («в самый тот вечер»), на котором сосредоточено наше внимание, происходит спустя определенное время после визита Томского к «старой графине» (если точнее, то через 12 дней после него). Значит, Нарумов уже был представлен графине, введен в ее дом и во время посещения ее пятничного бала (см. главу II) не мог не познакомиться с Лизаветой Ивановной.

Так что у нас есть достаточные основания предполагать, что неназванным приятелем-соперником Германна является Нарумов.

Примечательно, что в качестве потенциального соперника Германна Нарумов предстает и в исследованиях Н. Н. Петруниной:

«Насколько нам известно, никто до сих пор не обратил внимания, что тайна трех карт заворожила и заставила действовать не одного, а двух слушателей Томского – не только Германна, но и Нарумова. В отличие от других игроков, Нарумов сразу принял на веру историю чудесного выигрыша, и первая сцена второй главы изображает Томского, испрашивающего у графини разрешения представить ей Нарумова. Нарумов как бы приступает к осуществлению программы, отброшенной трезвым умом Германна (”Представиться ей, подбиться в ее милость“)»[181].