Было темно, но ночной мрак уже приобрел ту прозрачность, которая лучше всяких часов говорит о приближении рассвета.

«Апартаменты» я узнала сразу, несмотря на то, что отсутствовала ставшая уже привычной «буржуйка». Как я сюда попала, кто меня дотащил от ЧАЭС до «Ста град»?! Болело все тело, саднило горло, кружилась голова… Я попыталась восстановить последнее воспоминание – тщетно. Помню, как отстреливалась от дохлых собак в катакомбах… Что же было потом?

В тесной комнатушке завозились двое, и я затаила дыхание. Похоже, они как-то умудрились расположиться на ночлег на полу, оттого-то я их и не заметила сразу.

– Все равно не спится, – шепнул мужской голос. – Под кроватью ящик с консервами. Доставай, жрать будем.

– Весь ящик? – переспросил второй так же тихо.

– Если осилишь ящик тушенки, можешь доставать весь. Мне будет любопытно на это посмотреть.

Кровать в «апартаментах» была всего одна, и на ней сейчас лежала я. Некрупная мужская фигура вроде бы сделала движение в моем направлении, но потом отчего-то замялась на месте. Наверное, человек не решался меня потревожить.

От мук выбора его спас стук в дверь. Щелкнул замок, и в комнату вплыл трепещущий источник света. Я зажмурилась крепче.

– Здрасти, на фиг! – произнес визитер, и на него сразу зашикали. Гость перешел на шепот, но умолкать не собирался: – Ты пошто боярыню в уголок уволок, охальник? Мне как сказали – я прям офигел! Думаю, ничего себе, шустрый какой пацан! Надо, думаю, проверить, что он с бездыханным телом делать вознамерился.

– Я… Мы… Вы… – проблеял тот, что не решался вытащить тушенку.

– Он-она-оно-они! – с охотой подхватил гость. – Молодец! По местоимениям – зачет!

– Ты боялся, что у него сотрясение мозга? – проворчал самый первый. – Было бы чего сотрясать. Мун, имей совесть: девчонке, похоже, крепко досталось, пусть хоть отоспится.

Я вздрогнула. Мун?! Отец?!

– А я что? Я ничего! – смиренно проговорил визитер. – Можно я свечечку вот сюда поставлю? О! Так она не спит уже! Миль пардон, мадемуазель! – Он приосанился и сделал вид, что щелкает каблуками. – Полиция нравов! Проводим профилактическую беседу с сомнительными личностями!

Крепкий, коротко стриженный, темная бородка подковкой, свежий синяк под глазом, длинная кровоточащая царапина на щеке, наглая ухмылка. Видимо, таращилась я на него совершенно неприлично (хотя можно ли назвать неприличным, когда дочь во все глаза смотрит на своего папу?), поэтому через минуту ухмылка трансформировалась во что-то иное, не менее озорное.

– Все понятно! – с видом знатока покивал Мунлайт. – Контузия.

– Как вы себя чувствуете? – наклонился надо мной другой мужчина – разглядывать его мне было некогда, я никак не могла насмотреться на живого отца, будто он мог в любой момент исчезнуть.

– Нормально, спасибо, – соврала я. – Как я здесь оказалась?

– По лестнице, вестимо! – фыркнул Мунлайт. – Лучше ты нам скажи, каким макаром такая краля попала в наш замес?

Я замешкалась, не понимая, что он имеет в виду.

– Драку помните? – заметив мою растерянность, обеспокоенно спросил первый.

Драку? Вряд ли он имеет в виду схватку со стаей псов под Четвертым энергоблоком, поэтому я медленно помотала головой.

– А я сейчас все расскажу! – с готовностью оповестил отец. – Подсунул мне Волк заказ. Привел я, значит, вот этого студента в бар, – ткнул он пальцем в нерешительного паренька, – сам сижу общаюсь с Угрюмым, – тычок в первого мужчину, – а тут вдруг Васька Кабан вздумал быковать. А студент…

– Хлюпик, – подсказал Угрюмый.

– Хлюпик? – хохотнул Мунлайт, обернувшись к пареньку.

Тот пожал плечами.

– Хлюпик. Ха! – пуще прежнего развеселился сталкер. – Короче говоря, Кабан наехал на Хлюпика. А это же моя добыча!

– Твои деньги, – снова подсказал Угрюмый.

– Ну… не без этого, – согласился Мун. – В общем, слово за слово – и понеслось. Пули свистят, снаряды рвутся, смешались в кучу кони, люди, и вдруг посреди этого батального полотна – тело бездыханное. Ты. – Он внимательно, без улыбки посмотрел на меня. – Никто не помнит, как ты пришла, за каким столом сидела, что заказывала у барыги-бармена. Даже кто посмел тебя ударить в общей толчее – и то народ не помнит, а уж такое обычно не забывается. Так как же ты сюда попала, девочка?

Я задумалась. Что ответить? Как подобрать такие емкие слова, которые объединят в одну фразу все мои былые желания, стремления и попытки? Как уместить в короткий спич столько тягот и смертей?

Будто противореча горьким мыслям, под окном бодро тренькнула гитара. Мунлайт встрепенулся:

– О, инструмент достали! Кто там бренчит, интересно? Чек, что ли?

– «Я календарь переверну – и снова третье сентября!» – загорланили на улице.

– Или Веселый? – Мунлайт некоторое время прислушивался, затем махнул рукой и снова перевел взгляд на меня. – Кого же ты мне напоминаешь?..

Выходит, Пьедестал исполнил мое желание, пусть я и не помню, как добралась до него и как конкретно сформулировала просьбу. Время откатилось назад – то ли в самый конец лета, то ли в начало осени. Третьего сентября я писала рапорт «по собственному» – в другой жизни, в другой реальности, совершенно в другом месте. Теперь же я была там, где жив мой отец, где Угрюмый не пропал без вести, где невредимый Волк приводит Мунлайту клиента, а Веселый с Чеком распевают песни под гитару. Еще не начался тот самый рейд, из которого отец вернется седым. Еще не было заварушки с военными, в результате которой погибнет мама Егора и многие, многие сталкеры… Сколько же событий вместили в себя эти полгода!

Я не имела ни малейшего понятия, повлияет ли мое присутствие на ход истории. Возможно, мне удастся предотвратить трагические события – или хотя бы их часть. А возможно, не в моих силах изменить то, что уже предопределено. Но главное – в этот раз я не опоздаю.

Я приподнялась на локте, поправила лезущую в глаза прядь, вздохнула и решилась:

– Это был очень долгий путь, папа.