Морщась, я с трудом открыла глаза. Возле моего лица замерли старые кирзовые сапоги. Застонав, я отвернулась от них: начнут бить кирзачами – лучше не видеть.

Оказалось, что по левую сторону от меня лежат обезоруженные Веселый и Волк, а над ними стоят незнакомые мужчины бандитского вида, без профессиональной экипировки, в каком-то ветхом рыбацко-туристическом тряпье. Зато с автоматами.

Что ж, уже трижды я бывала под дулом. Велика вероятность, что лимит удачливости исчерпан и на этот раз все закончится именно так, как должно было закончиться еще в первый день.

А в голове все звенело и звенело…

– Стой! – внезапно выкрикнул детский голос, и звон резко оборвался.

Ну здрасьте… Снова мне мерещится, что ли? Но нет – Волк с Веселым тоже недоуменно посмотрели в ту сторону, откуда раздался крик ребенка. Буквально в трех метрах от нас стоял мальчик лет десяти.

– Что такое, Егор? – пробасил тот, что держал меня на прицеле.

– Не стреляй, дядя Змей. Она дочь дяди Мунлайта. – И мальчик улыбнулся.

* * *

Дуло еще несколько секунд пялилось в меня, потом ствол качнулся, и автомат исчез за спиной целившегося в меня человека. Он долго всматривался в мое лицо, в то время как я во все глаза разглядывала его колоритный образ – внушительные габариты, борода как у Деда Мороза, и при этом совсем не праздничные, а очень даже грустные глаза. Потом этот викинг наклонился и протянул руку, подождал, пока я протяну свою, и с легкостью, точно пушинку, поднял меня на ноги.

– Мун не говорил, что у него есть дочь, – произнес бородатый.

– Наверное, потому что сам об этом не знал, – тихо и все еще настороженно ответила я.

– Снейк? – подал голос Волк, и это заставило меня встрепенуться: неужели передо мной тот самый Снейк, с которым отец ушел в свою последнюю ходку?!

– Что, весь клан сюда наведаться решил? – с недовольством спросил бородатый, поочередно всмотревшись в лица Веселого и Волка. – Этих я знаю. Пусть встанут.

Мои попутчики, пристыженные и злые, зато целые, поднялись с земли и принялись отряхиваться. Задержавшие нас мужики немного расслабились, отступили и отвели автоматы в стороны, но не убрали. Да и возвращать оружие парням не торопились.

– У вас что, ПДА нет? – раздраженно проговорил Веселый. – Какой, на фиг, клан, Снейк? Нам теперь туда дорожка заказана.

– Да я и не помню, когда в последний раз вообще держал в руках ПДА, – тяжело выдохнув, произнес габаритный сталкер. – И я не Снейк, я теперь Змей.

– Как скажешь, – усмехнулся Никита.

– Что у вас за глушилка такая? – поинтересовался Волк. – Почему нас вырубило?

Не ему одному было интересно, какая установка, какие пси-волны на нас так подействовали. В Зоне, конечно, можно ожидать чего угодно, но одно дело – возле «Искателя» с его экспериментаторами, и совсем другое – здесь, на окраине Мертвого города. Да и обезоружившие нас бродяги не походили ни на ученых, ни на тех, кому поручили опробовать технику.

– Это не глушилка, это Егор.

Все мы разом обернулись на мальчика, а он лишь застенчиво развел руками – дескать, извиняйте.

– Это как? – не понял Волк.

– Егор телепат.

– Типа мысли читает? – уточнил Никита.

– Как видишь, не только, – сухо ответил Змей.

Что-то, конечно, про телепатов я слышала. На Большой земле определенной популярностью у определенной категории людей пользовались телевизионные шоу – то ли «Бои телепатов», то ли их же «Схватки». Но шоу есть шоу: если убрать из них обман, потеряется самый главный элемент – зрелищность. Так что ни в какие сверхспособности я не верила. Там. А тут самой уже не раз пришлось убедиться в существовании чего-то запредельного для понимания. Зона разговаривала со мной в ночных кошмарах, она же направляла меня по легкому пути. Безусловно, я бы проще поверила в собственное сумасшествие и совпадения, а не в то, что я обладаю каким-то даром. Однако существуют же здесь слепые собаки, которые «видят» без глаз? Есть и другие мутанты – деструкторы, гоблины, которые силой мысли творят чудеса. Но то творения Зоны, а здесь обычный ребенок.

– Я тоже родился в Зоне, – произнес мальчик, – как и те, о ком ты сейчас подумала.

По спине пробежали мурашки. Мутант. Он тоже мутант.

А его спутники?

– Вы как здесь оказались? – продолжал меж тем Снейк.

– Это длинная история, – отрезал Волк. – Вы заскучаете.

– Ну-ну, – хмыкнул бородатый. – А куда идете? Уж не к Четвертому ли энергоблоку?

– Упаси бог! – всплеснул руками Волк. – Вот этих двоих хотел за кордон вывести.

– За себя говори! – огрызнулся Никита. – Я не собираюсь покидать Периметр. А вот девушку мы и впрямь вывести хотели.

Снейк снова прошил меня взглядом голубых дедморозьих глаз. И почему только эта дурацкая ассоциация никак не выходила из моей головы? Мальчик негромко засмеялся: снова подслушал мысли, паршивец!

– Так ты решила пойти по стопам отца? – спросил Снейк. – Стать сталкером?

– Это, скажем так, сопутствующие издержки, – помотала я головой. – Чтобы найти кого-то в Зоне, нужно самому быть в Зоне, знать ее законы, уметь здесь ходить и выживать. Когда я сюда ехала, я не представляла, с чем столкнусь. С Большой земли все казалось… проще. Так что нет, становиться сталкером я не собиралась. Но в итоге потоптать Зону все же пришлось, пусть и недолго.

– Не прониклась?

– Прониклась, – не стала отрицать я. – Кое-что мне тут даже понравилось. И я понимаю, почему многих это затягивает… на годы, навсегда. Но, к счастью, я пока еще в силах безболезненно отсюда уйти. По крайней мере, мне так кажется.

– И ты действительно приехала за тридевять земель, только чтобы отыскать Мунлайта? – В голосе бородатого сталкера появились удивленные нотки. – Отыскать отца, которого не знала? Но для чего? Плюнуть в лицо? Отомстить за маму и несчастливое детство?

Я снова мотнула головой:

– Я всего лишь надеялась его найти. Что делать потом – так далеко в своих планах я не заходила. Понимаю, что звучит это глупо, но…

– Я извиняюсь! – подал голос один из «бандитов». – Мы так и будем торчать тут, как восемь тополей на Плющихе, пока вы ведете трогательные светские беседы?

– Заткнись! – пророкотал Снейк.

– Но Резаный…

– Убью! – рявкнул бородач и вскинул автомат.

Ого! Я и не предполагала, что этот гигант умеет быть таким жестким!

Но он уже снова смотрел на меня жадным взглядом – так, словно ему непременно нужно было услышать что-то очень важное.

– Продолжай, девочка.

Я потрясла головой, отгоняя образ свирепого Деда Мороза, который только что едва не пристрелил своего «новогоднего эльфа».

– Я не знаю, что сказать, – дернула я плечом. – Полгода назад в моей жизни начался сложный период. Это не значит, что вся моя предыдущая жизнь была карамельной, но в начале осени сделалось совсем мерзко. Мне остро потребовались поддержка и определенность. Да, я долго запрягала, а следовало бы сразу же подумать об отце: кто, как не он, мог бы стать мне опорой? Возможно, дал бы мне пару дельных советов по жизни. А может быть, мне удалось бы уговорить его вернуться со мной за Периметр…

Кто-то рассмеялся, кто-то выругался, а Снейк шумно и протяжно выдохнул, и даже его могучие плечи скукожились, точно сдувшийся воздушный шарик.

– Что я не так сказала? – напряглась я.

– Все так, девочка… – задумчиво проговорил Снейк. – Я предлагал ему остановиться. Переосмыслить. У нас с ним тогда тоже начался… период. Надо было уходить! – Бородатый сокрушенно мотнул крупной головой. – И Мунлайт почти согласился со мной. Согласился покинуть Зону. Почти… Может, как раз тебя и не хватило. Вдвоем мы бы точно его уговорили.

Меня пробрала дрожь. Выводы Змея были настолько созвучны моим переживаниям по поводу того, что я опоздала, что хоть вой.

– Он… – шепнула я, сглотнув горький комок. – Он точно погиб?

– Я вынес его тело вот на этих руках. – Снейк продемонстрировал широкие ладони. – Если захочешь, я покажу его могилу. Почтишь память.

– Так, ну всё! – не выдержал еще один из мужчин. – Пора! Решайте, что делать с этими, и надо идти. Нам нужно быть в точке встречи через… – он посмотрел на часы, – …восемь минут. Опоздаем – сам будешь разбираться с Резаным!

– А что тут решать? – удивился бородач. – Верните им оружие, и пускай идут куда шли.

– Но я хотела бы больше узнать об отце! – взмолилась я и обернулась к Волку и Веселому. – Я ведь даже не знаю, как он погиб. Ребят, один день ничего ведь не решит?

* * *

Неудивительно, что местом сбора была назначена детская площадка между двумя трехэтажными «малосемейками» – она отчего-то внушала страх. От покосившихся турников и сломанных качелей, от песочницы, занесенной напа́давшей за много лет листвой, от обветшалых подъездов и обшарпанных стен с бездонными провалами окон – буквально от всего тут веяло тленом и холодом. А с учетом тумана от этого места хотелось держаться как можно дальше. То есть расчет был на то, что чужой сюда не зайдет, а если и зайдет, то не задержится.

Мы остановились возле большого навеса, под которым раньше хранились то ли ве́лики и санки, то ли садовый инвентарь. Не успели мы укрыться под ним от мороси и кое-как разместиться на раздолбанных деревянных ящиках, как вдруг буквально со всех сторон послышался лязг затворов.

– Спокойно, спокойно! – повысил голос один из сталкеров. – Резаный, это мы! Свои!

– Свои – да не совсем, – хрипло ответила темнота. – Чужаками пованивает, Комбез.

– Ну ты это… не гони, товарищ! Вдруг мы не чужаки, а гости дорогие?

– Веселый? – хмыкнул невидимка. – Узнаю́ твою подачу материала. Вот только пересекались мы с тобой всего пару раз, товарищ. Ты нам никто, и звать тебя «чеснок». Остальных вообще впервые вижу.

– Дядя Резаный, они и правда свои! – вступился за нас Егор. – У них нет плохих мыслей. Ну только у…

– Продолжай.

– Второй дяденька мысленно ругается на дядю Змея.

– По поводу?

– А ты покажись, представься, как правильный бродяга, – в традиционной грубоватой манере вклинился вояка, – я тебе и сам расскажу, по какому поводу ругаюсь.

Включились фонарики, слепя нас, и со всех сторон из кустов и из-за прочих укрытий выступили с полдюжины парней с автоматами на изготовку. Я не сомневалась, что и вне поля нашего зрения остались еще бойцы, контролирующие происходящее и окрестности. Если бы не расположение Снейка и Егора, я бы уже очень сильно напряглась.

Вперед вышел мужчина лет пятидесяти с уродливо зажившим шрамом на щеке – это стало отчетливо заметно, когда один из фонарей случайно мазнул лучом по его фигуре.

– Ну? Так лучше? – хрипло спросил он, глядя на Сотникова в упор. – Меня зовут Резаный, а эти ребята, – он круговым движением руки очертил пространство возле навеса, – члены моей группировки. Теперь представься сам и поясни, какие у тебя претензии к нашему другу Змею.

– Другу! – фыркнул вояка, убирая руку с ФН и отпуская винтовку свободно болтаться на ремне. – Я Волк, вольный сталкер… с недавних пор. К клану «Честь» мы уже не имеем никакого отношения. Точнее, клан теперь разыскивает нас не то как ренегатов, не то как преступников – вот такие у нас с «честными» теперь отношения.

– За дело разыскивают?

– Не без этого, – кивнул Волк, – но объяснять в подробностях – долго и скучно.

– Да меня и так устраивает, – согласился Резаный. – Кабы ты «Воле» дорожку перебежал, я бы, может, и задумался… Впрочем, это наши тараканы, не ваши. Излагай дальше.

– С Веселым ты вроде как уже знаком. А это – сталкер-новичок Дерзкая. Хотя в статусе сталкера ей не долго осталось ходить: мы как раз провожаем ее на кордон.

– Соскучилась по Большой земле? – усмехнулся Резаный.

– Не нашла здесь того, что искала, – возразила я.

– А точнее – «кого», а не «что», – кивнул Волк. – Твоему мальцу и так все известно, так что нет смысла скрывать. Дерзкая – дочь покойного Мунлайта. Пришла в Зону в надежде отыскать его. И только на днях узнала, что Мун погиб.

– Как печально, – проговорил Резаный, и мне не удалось распознать интонацию. Вроде бы не издевка, но и искренностью от этих двух слов не пахло. – Ну что ж, пока все понятно: если вам нужны были подробности о Мунлайте – вы пришли по адресу. Последние недели своей жизни он провел по большей части с нами. Уходил, возвращался… Правда, я теряюсь в догадках, как вы нас нашли в Мертвом городе, но не суть. Так какие же претензии к Змею? Они с Муном были напарниками. Вместе… э-э-э… попали к нам. Вместе… э-э-э… жили.

– Пленниками были! – подсказал хмурый Снейк.

– А кое-кто еще и пациентом! – парировал Резаный.

– Экие у вас тут… кульбиты! – хмыкнул Веселый в сторонку.

– Претензия! – напомнил глава группировки, и по тону я поняла, что терпение его подходит к концу. Оставалось надеяться, что Сотников тоже расслышал недовольные нотки и не станет тянуть и нарываться.

– Скажи-ка, – вкрадчиво начал вояка, – доводилось ли тебе сталкиваться на просторах аномальной территории с деструкторами? Их еще мозголомами кличут.

– Положим, – прищурившись, кивнул Резаный.

Сотников демонстративно, всем корпусом повернулся к Егору.

– Ну ничего общего, правда? – ехидно поинтересовался он.

– Эй! – возмутился Снейк басом.

– Резаный! Твой, как ты выразился, друг Змей выложил инфу об особенностях мальчика буквально первым встречным.

– Эй! – гневно вытаращился Снейк.

– Мне это, допустим, фиолетово, – не обращая на него внимания, пожал плечами Волк. – Живете с мутантом – дело ваше.

Снейк молниеносно дернул затвор и приставил ствол ко лбу Сотникова.

– Волчара, ну вот нафига ты нагнетаешь? – скривился расстроенный Никита. – Хорошо ведь все было!

– Сегодня – да. Повезло. – Волк оставался абсолютно невозмутимым. – Нам действительно инфа о необычном мальце никуда не облокотилась. Как и координаты вашей точки сбора. А что дальше? Вряд ли Змей собирался вести с Дерзкой душещипательные беседы под этим навесом, ведь так? Значит, вы отвели бы гостей в свое логово. Мужики, скажите честно: вы охренели?

– Туше! – недобро ухмыльнулся Резаный.

Ну всё. Волк нарвался. А ликвидируют нас всех.

– Между прочим, – обиженно сопя, сказал Снейк, – Мунлайт считал, что за такими, как Егорка, будущее. Он – дитя Зоны!

Вояка вздернул брови:

– Мунлайт так считал в приватном разговоре с тобой или он транспарант вывешивал и в мегафон об этом орал? – Сотников поднял руку и пальцем отвел ствол от своего лица. – Ты был его напарником. Знаешь его лучше многих. Здесь все, наверное, в курсе, что Мун любил потрепаться. Но скажи мне, Змей, был ли Мун при этом треплом?

– Харэ! – выставил ладонь Резаный. – Каким был Мунлайт – тайна сия велика есть. Иногда он такие коленца выкидывал, что у тебя, Волк, уши в трубочку свернулись бы, если бы я рассказал. Но я не стану рассказывать, поскольку ты прав: трепать языками надлежит поменьше. Что касается болтливости Змея – его можно понять: он Егору заменил отца. Да и мать, погибшую в один день с Муном, тоже, считай, заменил. Змей своим сынишкой неистово гордится, оттого и похвастался тебе, знакомому бродяге, как похвастался бы любой родитель дневником с пятерками. Ты этого не оценил – что ж, прискорбно. Зато ты указал нам на проблему. – Резаный зыркнул в сторону Снейка, и этот его короткий взгляд обещал «Деду Морозу» как минимум добрую взбучку. – За это спасибо. Проблему мы проработаем. И еще в одном ты прав, Волк: безопасность локации превыше всего. Поэтому в свое, как ты выразился, логово мы вас не приглашаем. Да и в целом вам здесь не рады. Так что ступайте себе подобру-поздорову.

– Но… – вскинулась я.

– Я все сказал! – рыкнул глава группировки.

– Дядя Резаный, подожди! – подскочил мальчишка. – Так нельзя! Она… Она же своего папу никогда не видела.

– И что мне теперь, расплакаться?

– Просто подожди, – серьезно сказал Егор и повернулся ко мне. – Он был хороший. Я покажу. Дай руки!

Я нерешительно протянула ему открытые ладони. Грязные, блин блинский! Неудобно как-то. Но ребенок, не обращая внимания на грязь, схватился своими тонкими пальцами за мои, сжал… И в голове вспыхнул целый калейдоскоп картинок!

Вот я как будто наблюдаю за двумя мужчинам откуда-то сверху, через прореху в потолке. Один из них определенно Снейк, а другой… Крепкий, седая бородка подковкой, наглая ухмылка и неизбывная тоска в глазах. Отец? Это и есть мой отец? Его образ серьезно отличался от того, к которому я привыкла, разглядывая фото. И как только бармен признал в том парне со снимка вот этого прожженного жизнью сталкера?

Вот Мунлайт поднимает глаза – и будто бы видит меня, хотя я понимаю, что смотрит он на Егора, прячущегося за гнилыми стропилами.

Вот я ковыряю ножом кору дерева, а поодаль, на улице, тихонько разговаривают двое. Слов не слышно, но я-Егор в курсе, что говорят обо мне. А потом Мунлайт, похлопав Снейка по плечу, идет в мою сторону, опускается на корточки и отдает мне свой кинжал. «На память», – читаю я по губам. И я точно знаю, что с того момента и до сих пор это взрослое оружие с блестящим отточенным лезвием всегда при мне, даже когда ложусь спать.

Вот снова лачуга, только я уже не на чердаке, а внутри, стою на деревянном полу и протягиваю отцу ключ. Отец почему-то ворчит и не хочет брать, а я-Егор пытаюсь его убедить. Затем в моей руке появляется пистолет. Я впихиваю Мунлайту этот старенький «макаров», и отец задумчиво взвешивает его на ладони.

– А вот тут он похоронен, – доносится откуда-то издалека тонкий мальчишеский голос, и я вижу два холмика с рукодельными крестами из двух палок, перемотанных бечевкой. – Его могила слева. А рядом похоронена моя мама.

– Ее звали Натальей, – врывается в уши густой бас Снейка. – Хорошая была женщина. Мун ей очень нравился. Они могли бы стать парой, и все бы у них получилось…

Укол ревности. Я дернулась, и наваждение сгинуло. Какая женщина, какая пара?! А как же мама?! И тут же я резко мотнула головой, отгоняя эту бредовую мысль. Откуда она вообще взялась? Я ведь и не собиралась снова свести своих родителей. Возможно, мама никогда бы и не узнала, что я его нашла… Вот только я его не нашла, опоздала!

Опустившись на колени, я притянула мальчика к себе, обняла крепко-крепко. Господи, какой же он худой! Какие хрупкие, совсем еще детские плечики!

– Спасибо тебе, Егор! – шепнула тихонько, ощущая, как по щекам градом катятся невыплаканные за много лет слезы.

Если бы Мунлайт и Наталья остались живы и если бы у них и впрямь все сложилось – я смогла бы назвать этого мальчишку своим сводным братом.