Комиссия богов и Комиссия смертных немедленно займутся этим делом, однако только божество сможет вынести окончательный вердикт.

— ОФИЦИАЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ КОМИССИИ

Я не была на занятиях. Я не была в их кабинете.

Я потерялась между двумя этажами. Не буквально — теперь я очень хорошо ориентировалась в комплексе новичков. И всё же я шла по коридорам без цели, сжав кулаки у бёдер.

И потому что я занималась своими делами и никому не мешала, я оказалась в ловушке, невольно подслушивая разговор, который вовсе не хотела слышать.

— … недопустимо.

Директор Беатор. Его голоса мне совсем не не хватало.

— Эти Защитники превратились в настоящую занозу. Раньше они не совали нос в мою программу. Держались на своей территории. Я же не указываю им, как защищать Мунди.

— Ты всё ещё директор, Флорио, никто тебя не выставлял за дверь.

Я знала этот голос. Чей это был голос?

— Только на вид. Они хотят продвинуть Олли Эмбер на моё место. Она слишком молода и неопытна. Она даже не служила среди солдат. Просто произвела впечатление на Защитников, и теперь они используют её как пешку, чтобы внедриться ко мне.

— Ты слышишь себя, Флорио?

Да, Флорио. Ты слышишь себя?

— Меняют расписания, перекраивают занятия, навязывают конфигурации секций. Они обратились в Комиссию богов, чтобы заставить меня отказаться от собственного курса и поставить тебя на моё место!

О, да! Он обращался к преподавательнице Бадах, той самой, что действительно его заменила.

— Именно. Я тебя заменила, Флорио, и тебе не следовало вмешиваться в мои полевые упражнения.

— Ты слишком мягка. Так не испытывают будущих Стражей. Ты слишком боишься её.

Её?

— Её? Флорио, это божество нашего мира.

Меня. Чёрт. Почему я всегда оказывалась рядом, когда обо мне говорили за моей спиной? Неужели я не могла жить в блаженном неведении, как все остальные?

— Она ребёнок.

Да пошёл ты, Беатор!

— Она полностью взрослая, и даже младенцем я бы склонилась перед ней. То, что ты потерял, слишком тяжело сказалось на твоей психической устойчивости, если ты считаешь нормальным то, что сделал.

Голос Бадах был полон гнева и возмущения.

— Я запрещаю тебе говорить о…

— Но я скажу им, что ты сделал, — перебила она. — Теперь, когда я знаю, я не стану молчать. Это мой долг как гражданки Мунди.

— Это было всего лишь упражнение. Она бессмертна!

— А остальные новички, которые были с ней? Они смертны.

— Это было моё упражнение.

— Нет! Мне поручили эту секцию. И даже если бы это было не так, ты не стал бы так играть с жизнью другого новичка. Ты должен ответить за то, что произошло в горах.

О, мои боги…

Я пошатнулась назад, и чья-то рука удержала меня за спину. Я обернулась так резко, что у меня хрустнула шея.

— Олли.

Страж приложила палец к губам, приказывая мне говорить тише, затем кивнула подбородком. Я последовала за ней дальше, спеша уйти подальше от этой сцены. Когда мы оказались в безопасности, я наконец осознала, что произошло, что признал Беатор. Не говоря уже о том, что Олли всё слышала — и я знала, на кого она работает.

— Не говори им ничего, — начала я, с бешено колотящимся сердцем.

Она даже не притворилась, что не понимает. Её губы недовольно сжались.

— Я всегда буду исполнять приказы божества. Но меня обучали защищать тебя любой ценой.

Иными словами, она шла против всех своих инстинктов и убеждений, чтобы подчиниться мне. Я сглотнула.

— Они его убьют.

У меня не было ни малейших сомнений. Они были справедливы и сострадательны, но колебаться не стали бы. Ради меня они не стали бы колебаться.

Олли рассмеялась фальшиво.

— Комиссия, Стражи, Пантеон и любой другой смертный, ступающий по этой земле, хотели бы, чтобы так и случилось. Я хочу, чтобы так и случилось.

— А я — нет.

Возможно, в устах бессмертного звучало иронично признавать превыше всего ценность жизни. Но это ничего не меняло.

Неважно, о чём именно шла речь — а речь, да, шла о том, чтобы обрушить на меня лавину, — мне нужно было узнать больше.

— Он был прав, — продолжила я. — Это было упражнение, а не попытка меня устранить. У него всё равно нет для этого власти.

Она выругалась и разжала кулаки, которые до этого крепко сжимала у бёдер.

— Значит, я должна держать Амброза и Эвандера в неведении?

— О чём?

У меня зазвенело в ушах.

Почему вы всегда здесь? — хотелось мне закричать. Из всех моментов, когда мне хотелось их видеть, сейчас был не тот.

Эвандер и Амброз быстрым шагом прошли по коридору, с одинаково нахмуренными бровями.

— Ничего, — сказала я тоном, который попыталась сделать твёрдым.

— Богиня? — прорычал Амброз.

Я скрестила руки на груди. Эвандер повернулся к моей случайной сообщнице.

— Олли?

Страж молчала, сдержав своё обещание.

— Всё в порядке, — попыталась я.

Плохой выбор слов. Олли метнула в меня убийственный взгляд. Эвандер взял мою руку и сжал её в тёплой, успокаивающей ладони.

— Аврора, что бы ни случилось, позволь нам разобраться.

Это было бы так легко. Год назад я бы не колебалась. Но теперь я была другим человеком. Я была собой — на все сто процентов.

— Не в этот раз.

Амброз напряг челюсть, настороженный, будто угроза могла вырваться из ниоткуда прямо в коридоре.

Не угроза. В данном случае это была преподавательница Бадах, которая быстрым шагом направлялась к нам. Похоже, она меня не заметила — слишком сосредоточенная на двух огромных сгустках нервного напряжения, исходящих волнами нестабильной энергии.

— Защитники?

— Не сейчас, — ответил Эвандер.

— Мне нужно поговорить с вами. Это срочно.

Я тяжело вздохнула. Серьёзно? Мунди был против меня.

Взгляд Бадах скользнул по мне. Узнавание наполнило её глаза слезами.

— Моя Госпожа, я… я клянусь, что ничего не знала. Я бы никогда не позволила ему это сделать.

Она опустилась на колени, плечи сотрясались от рыданий. Я не могла вымолвить ни слова, чтобы её успокоить.

— Аврора, — спокойно начала Олли.

Да, время секретов прошло. И она, и я это знали.

— Скажи им, — уступила я.

Она кивнула. Я отвела взгляд. Амброз взял мою вторую руку, словно пытаясь утешить.

— Лавина, которая ранила Аврору, не была случайностью.

Воздух мгновенно наполнился агрессией и напряжением.

— Бадах, — произнёс Эвандер.

Леденяще. Смертельно. Преподавательница не смогла издать ни звука.

— Это не она, — прервала я их.

Они не обращали на меня внимания, так и продолжая смотреть на несчастную преподавательницу.

— Флорио вмешался в упражнение без её согласия, — подтвердила Олли. — Насколько я услышала, он пытался ужесточить задание, но, похоже, сделал это только для этой конкретной секции. Бадах с самого начала ничего не знала.

После этого Страж наклонилась и обняла коллегу за плечи, помогая ей подняться. Они отошли к другому концу коридора, оставив нам немного уединения.

Они были поглощены одним из своих безмолвных разговоров. На этот раз я могла догадаться, о чём они говорили. Я потянула их за руки.

— Я приму решение сама.

Недоверие на лице Амброза сжало мне горло.

— Богиня…

Я разорвала контакт и расправила плечи.

— Вы ничего с ним не сделаете, не уведомив меня. Возможно, вы не получаете приказов от божеств, но этот случай — мой. И я сама решу, как с ним поступить.

Тишина.

— Это ясно?

Амброз открыл рот, но ответил мне Эвандер.

— Как скажешь, — произнёс он, глаза его сверкали от гнева.

***

Я запретила им присутствовать на экстренном заседании Комиссии. Я буквально захлопнула дверь у них перед носом.

Они были недовольны. Более чем.

И они были не единственными — представители Комиссии богов явно теряли самообладание. К счастью, мне было совершенно безразлично их эмоциональное состояние.

— Разрешить ей проходить обучение было ошибкой. Я говорил это с самого начала, — выкрикнул один из них без всякого вступления.

Я стиснула зубы. Подобные замечания летали по столу уже минут десять. Ни разговора, ни чего-то полезного — только бесконечное кудахтанье. Мал был прав со своим сравнением.

Я закрыла глаза и резко ударила ладонью по столу.

— Я требую, чтобы Комиссия смертных приняла решение по делу Флорио Беатора за то, что он подверг опасности трёх новичков. Комиссия богов отстраняется от этого дела.

Общий рёв заставил мою кровь закипеть.

— Если я сочту, что мне требуется возмездие, я буду единственной, кто примет это решение, — прогремела я.

— Как и положено по вашему праву, — поддержала меня Олли перед представителями, онемевшими от изумления.

Я была рада, что она рядом со мной. Это, вероятно, ещё сильнее разозлило Амброза и Эвандера. Теперь уже было поздно об этом беспокоиться.

— Аврора, — спокойно начал Силас.

— Я не собираюсь больше ни минуты обсуждать этот вопрос с этой Комиссией, — сообщила я им.

Я выпрямилась, готовая уйти.

— Ах да, ещё кое-что. Я продолжу обучение! И я не буду участвовать в вашем ритуале разделения силы. Если Мунди хотела бы, чтобы я от неё избавилась, она не создала бы меня такой. И… на этом всё.

Я резко развернулась на каблуках и вышла из зала, Олли последовала за мной.

Коридор был пуст. Они ушли. Я проигнорировала ноющую боль в груди и продолжила идти вперёд.

— Это выглядело… личным, — заметила Олли.

— Прости, — поморщилась я.

— О, нет, мне очень нравится такая демонстрация уверенности! За этим было действительно приятно наблюдать.

Ей удалось вырвать у меня тихий, непроизвольный смешок. Я потерла лоб. Всё моё тело ощущало дискомфорт — полная противоположность тому, что было утром.

Олли проводила меня до комнаты. В коридоре не было ни одного новичка. Я прекрасно знала, где находится остальная часть моей секции. На допросе перед Комиссией смертных. Мне хотелось увидеть их раньше, но представители задержали меня слишком долго.

— Олли, у меня есть вопрос, и мне нужно, чтобы ты ответила на него честно.

Она удивлённо моргнула.

— Конечно, моя Госпожа.

— То, что преподавательница Бадах сказала о потере Беатора. Это… Это была моя вина?

Тяжёлый груз, сжимавший мои внутренности, не ослаб с тех пор, как я подслушала тот разговор. Неужели Беатор вёл себя так по отношению ко мне потому, что я стала причиной смерти его близких? Неужели Комиссия и Пантеон солгали мне, когда сказали, что моя сила никого не убила?

Я рассыпалась изнутри. Если бы это действительно сделала я, значит, я заслужила всё, что директор заставил меня пережить с самого начала.

— Нет, — воскликнула Олли. — Нет, Аврора, абсолютно нет. Бадах говорила о последнем нападении гигантов. Муж и дочь Флорио находились в той деревне пять лет назад. Это была ужасная трагедия. Бадах права, он изменился с того дня. Ему нужно было на кого-то направить свой гнев и свою ненависть, но гигантов больше не существует. Самым простым было сменить цель, и божества оказались очевидным выбором. Ты была той, кто остался. Той, на кого можно было возложить тяжесть его скорби, потому что он никогда бы тебя не увидел. Пока…

— Пока я не решила, вся такая жизнерадостная, записаться на его обучение.

— Ничего из этого не твоя вина. Это ужасы войны. Флорио замкнулся в разрушительной спирали, и при всей моей к нему симпатии в последние годы он стал невыносим. Его поступки нельзя оправдать.

Правда? Я была в этом не так уж уверена. И всё же именно так подумают все. Именно так они и подумают.

— Ты осуждаешь моё решение?

Олли кивнула. У меня желудок словно провалился в пятки.

— Я считаю его мудрым и достойным королевы.

— Что? — воскликнула я чуть громче, чем следовало.

— Божество, которое не сеет смерть и наказание каждый раз, когда чувствует себя обиженным, — это… внушает спокойствие. Это позволяет нам, смертным, совершать ошибки, жить свободно, не боясь, что у нас отнимут близких.

Я никогда так не поступлю.

— Даже если эта ошибка поставила меня под угрозу?

— Послушай, если бы он прямо заявил, что пытается тебя убить, тогда моё мнение было бы другим. Но ты не позволяешь гневу ослепить своё восприятие ситуации, и в этом ты, возможно, самая мудрая из нас.

Я шумно шмыгнула носом.

— Постарайся отдохнуть. Ближайшие дни будут насыщенными.

О да! Я знала, что она говорила об учебной экспедиции за пределы столицы, которая была запланирована для всех новичков, но я ожидала и кое-чего другого. Я не жалела о своём решении. Я знала, что они в ярости. Только этот разговор с Олли только что осветил ещё одну сторону происходящего. Я вовсе не стремилась делить травму с директором Беатором, и всё же я понимала.

Гиганты отняли у нас обеих наши семьи. И существовал мир, в котором он мог бы стать моим союзником.

***

Я ждала стука в дверь уже несколько минут, так что, когда он раздался, я уже открывала створку. Я даже не стала проверять, мрачные ли у них лица и полны ли они ярости. Мне это нравилось не больше, чем им.

— Вы можете злиться на меня сколько угодно, — заявила я, — я не изменю своего решения.

Я собиралась дождаться разговора с Мемноном, чтобы убедиться, что Пантеон не сможет отменить моё решение. Я не знала, чего добьюсь от божества. Пока что я склонялась к тому, что эта история ещё не дошла до их ушей. Или им было всё равно. Второй вариант казался более вероятным.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы мои родители были рядом и могли дать мне совет, прекрасно понимая, что эта ситуация вообще не возникла бы, будь они всё ещё живы. Но, возможно, мужчины у моей двери тогда тоже не стояли бы здесь.

Я провела рукой по влажным волосам.

— Я знаю, что то, что он сделал, причинило вред Мунди, а это уже ваша область ответственности. И, возможно, с моей стороны это несправедливо, и я знаю, что вы не обязаны получать от меня приказы, но я не позволю вам действовать. По крайней мере, не тем способом, который…

Палец приподнял мой подбородок. В минуту слабости я зажмурилась, чтобы не встречаться с их гневом. Я удерживала в памяти нежность этого утра. Я не могла смириться с тем, что она будет запятнана вот так.

Амброз заговорил.

— То, что ты сказала Комиссии…

Эти слова превратились в гравий. Жёсткий, царапающий все части меня, которые я обнажила перед ними.