Почти пять дней мы ловили ведьму под Томском. Поймали, пообщались и убедили не пугать соседей жуткими звуками и кошмарными снами. Ведьма, оказавшаяся миловидной молоденькой хохотушкой, совсем недавно взялась за самостоятельную практику и думать не думала, что её эксперименты кому-то мешают.

Жизнь, кажется, снова стала прежней: очередная загадка разгадана, а мы ждём поезд на очередном вокзале. Лисс опять стал блондином: зелёный ему надоел, а между фиолетовым и синим он пока не выбрал. Дина перестала дичиться меня. И я — во всех отношениях — задышал спокойно.

Полупустой зал ожидания на чужом вокзале. За окном густые сумерки и холодный осенний ветер. Скоро домой. А пока мы сидим в удобных креслах, каждый в своём телефоне: я посредине, сестра слева от меня, приятель справа.

— Кость, проверишь кое-что? — вдруг спрашивает Дина, нахмурив тонкие брови.

В руках у сестры телефон, и что-то, происходящее на экране, ей очевидно не нравится.

— Конечно, что там?

— Вот, помнишь Лену Бунину? — Дина протягивает телефон мне и говорит Лиссу. — Ты-то точно Ленку помнишь. Она с нами училась.

Приятель кивает и интересуется, что стряслось с бывшей одноклассницей.

Лену помню и я: самая красивая девчонка не только в своём классе, но и вообще в школе. Вылитая юная Грейс Келли, такой же изящный овал лица и загадочный взгляд. Наверняка сейчас она стала настоящей красавицей.

Однако «кружок» запечатлел совсем не красотку. Девушка на нём выглядит встревоженной и уставшей. Свалявшиеся светлые волосы, бледное лицо со следами недосыпа, затравленный взгляд. Грейс Келли заманили в машину времени и заставили сниматься в фильме девяностых о депрессивной российской глубинке.

— Ленка сейчас в Томске, в ТГУ поступила, — говорит Дина. — Узнала, что мы тут и попросила меня ей помочь. Больше никого втягивать не хотела, но если ей нужна помощь, то она получит нас всех.

Чем дольше я смотрю на девушку, тем отчётливее ощущаю слабый холодок.

Запускаю «кружок» и слышу тихий напряжённый голос:

— Дина, привет. Это Лена Бунина. Хотя ты, наверное, меня узнала. Я давно на КНС подписана. Не всё смотрю: времени мало, но тема классная… Что-то я отвлеклась, — девушка трёт виски, зябко передёргивает плечами и продолжает. — Вот узнала, что ты рядом с Томском, и решила с тобой поговорить. Извини, что беспокою. Просто мне очень страшно. Не знаю, как объяснить… Ты, наверное, с настоящей мистикой сталкивалась, правда?.. Мне нужна помощь. Не знаю, к кому ещё обратиться… Пожалуйста, напиши мне или позвони. Пожалуйста, Дина.

— Ого, а Лене реально плохо! — удивляется Лисс, глядя на экран.

— Чувствуешь что-нибудь? — спрашивает Дина. — Если нет, то я просто с ней встречусь. Проблемы у Лены явно есть, пусть не наши, а медицинские или психологические.

— Что-то чую, — киваю я, возвращая телефон сестре. — Но ничего экстремального. То есть какая-то паранормальщина рядом с этой девчонкой творится, но однозначно не того уровня, чтоб вогнать её в такое состояние. Или она всегда была склонна драматизировать?

Дина и Лисс переглядываются и синхронно мотают головами.

— Да нет, нормальная девчонка была, — пожимает плечами приятель. — Вроде бы в школе «Сверхов» обожала, мистику любила, но без фанатизма. Обычная в этом смысле. Но красивая. Хм, была, во всяком случае.

Дина неодобрительно косится на Лисса, но кивает.

— Тогда едем, — подвожу итог я. — Посмотрим, что там с этой обычной девочкой.

Перемотка кадров: Дина договаривается о встрече, мы выходим из нарядного бело-жёлтого здания вокзала с синей крышей, немного плутаем по городу и в итоге оказываемся на задворках Советского района.

Дина ведёт нас к старенькой блочной пятиэтажке. Сломанный домофон, сумрачный сырой подъезд, пологие серые ступени, старые, местами причудливо выгнутые перила. Никаких жутких ощущений.

Сестра звонит в нужную квартиру на втором этаже. Дверь долго не открывается, но Дина спокойно кивает нам с Лиссом: видимо, Лена дома и предупредила, что придётся подождать.

Наконец, щёлкает замок. Выждав несколько секунд, Дина толкает створку, и мы заходим в тесную прихожую.

— Извините, — шелестит почти бесплотный голос откуда-то из глубины квартиры. — Я… я пока тут постою…

— Всё хорошо, — откликается Дина. — Я закрою дверь и приду к тебе. Мальчики пока посидят на кухне, ладно?

— Хорошо.

Мы стягиваем шарфы, вешаем куртки, разуваемся. Дина кивает в сторону кухни и велит нам ждать там.

На кухоньке мило: бежевые обои в цветочек, золотистые шторы, скатерть в тон шторам. На холодильнике магниты в виде кошек и собак. Два стула, табурет. Старенькая, но чистая плитка. Рядом с раковиной аккуратно висят два полотенца, фартук и пара прихваток. Мило, но пыльно. И совсем не пахнет едой.

— Ничего? — спрашивает Лисс, оглядывая крохотную комнатку.

Молча качаю головой. Совершенно обыкновенная кухня. Разве что очень тесная.

Приятель отодвигает штору, чтобы посмотреть в окно, но и там нет ничего интересного.

— Ты с ней в школе не общался? — спрашиваю я, кивая в сторону комнат, где прячется Лена.

— Нет. Я тогда вообще ни с кем, кроме Дины не общался, — улыбается Лисс.

Улыбка получается не очень весёлая. На миг в памяти всплывает короткостриженый робкий мальчишка, проскальзывающий за шкаф, на Динину половину комнаты. Когда я первый раз протянул ему руку, как взрослому, он изумился до столбняка. Дина тогда пихнула его в бок, и он осторожно поздоровался, отчётливо опасаясь, что я отдёрну ладонь.

Воспоминания развеивает Дина. Она появляется в дверном проёме и отдаёт распоряжения:

— Вася, сходи в магазин и купи нормальной еды. Нормальной! — она смотрит на Лисса строго и на всякий случай грозит ему пальцем. — Лена толком не ела со среды: на улицу не выходила, доставку не заказывала, а соседка, с которой она квартиру снимает, уехала к заболевшей матери. Костя, ставь чайник, доставай кружки, Лена не возражает. Я её приведу минут через пятнадцать. И ещё, мальчики: без едких комментариев, пожалуйста.

— Да мы сама тактичность! — фыркает Лисс.

— Никаких замечаний о её внешности и поведении, — не успокаивается Дина. — Хорошо?

— Ладно, — покладисто кивает приятель. — Никаких оценочных суждений, я понял. Всё, убежал в магазин.

Сестра смотрит на меня, и я тоже киваю. Какое тут ехидство, если бедная девушка пятый день за хлебом выйти боится?

В холодильнике мается в одиночестве бутылка соевого соуса. В морозилке хранится ополовиненная пачка маргарина для выпечки и скромный кусочек солёного сала.

Я ставлю чайник, достаю кружки из посудного шкафа. Их как раз четыре. А вот чая нет. Звоню Лиссу, чтоб купил ещё и чай. Заодно кофе, молоко, сахар. В кухонном шкафу я заметил муку, гречку и рис, но вряд ли сейчас кто-то будет заниматься готовкой.

Первой на кухню возвращается сестра. За ней медленно пробирается её бывшая одноклассница. На фоне Дины с красивой стрижкой, стильным макияжем, в изящной блузке и чёрных брючках Лена выглядит совсем блёкло. Похоже, Лена не только не ела, но и не спала всё это время. А ещё не расчесывалась и не меняла одежду. Не человек, а мятый выцветший неудачный снимок.

— Привет, — негромко говорю я.

— Это Костя, — преувеличенно бодро говорит сестра. — Ты его, наверное, не помнишь, он мой брат.

— Помню, — шелестит Лена. — Я в него была немного влюблена в шестом классе. Привет.

Она наконец решается посмотреть на меня и робко улыбается. Я улыбаюсь в ответ, не в силах выдавить из себя, что тоже её помню, хоть влюблён, конечно, никогда не был. Слишком страшный контраст между тем, что я помню, и тем, что вижу.

Подвигаю стул и предлагаю девушке сесть. Она неуверенно опускается на сиденье, но не рядом со мной, а напротив, и замирает.

Дина взглядом спрашивает, чувствую ли я что-нибудь. Но увы. Ни леденящего ужаса, ни сверхъестественной жути. Лишь лёгкий холодок.

— Сейчас придёт… — начинает сестра, но её прерывает звонок домофона.

Скоро в квартиру врывается Лисс с тремя пакетами. Вручает один Дине, второй мне, третий разгружает сам.

— Вот тут мои чипсы, но если кто хочет, я поделюсь. Фрукты ещё взял: яблоки, виноград, бананы. Привет, Лен. И мандаринки. Вот чай, кофе.

— Здравствуйте… — шепчет девушка, вжимаясь в стул.

— В смысле «здравствуйте»? — приподнимает брови Дина. — Ты что, Васю не узнала?

Лисс поворачивается к Лене и церемонно раскланивается.

— Василий Фёдоров. Бывший одноклассник.

Глаза девушки изумлённо расширяются, и она выдыхает:

— Фёдоров? «Последняя буква алфавита»? Это ты?! Ой, извини…

Дина морщится, как от боли.

— Да всё нормально, — улыбается Лисс. Вполне искренне. С лёгкой, почти незаметной грустинкой.

Поворачивается ко мне и поясняет:

— Так меня в классе называли. «Ф» — последняя буква алфавита.

— Что, никаких Яковлевых не завезли? — неуклюже пытаюсь пошутить я.

— Да нет, был и Олег Якименко, и Юля Яковлева была. По алфавиту ещё Хижнякова после меня, Щербаков и Таня Чехова. Но последним в нашем классе всегда был Фёдоров.

Лисс разводит руками, продолжая улыбаться.

— Вася, извини… — повторяет Лена, становясь ещё бледнее.

— Да ладно, не ты же это придумала, — пожимает плечами приятель. — Да и когда это всё было? Давным-давно, целую жизнь назад. Проехали! Рассказывай лучше, что стряслось?

— А ты тоже экстрасенс? — с сомнением в голосе интересуется Лена.

— Не, у меня другой профиль, — хмыкает Лисс.

— Понятно… А то я всегда чувствовала, что Дина — немного ведьма. И что Костя — чуток ведьмак. А ты вроде как был обычным.

— Ага, сама посредственность, — усмехается приятель.

Лена испуганно шепчет:

— Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть…

— Да я и не обиделся, — Лисс снова сияет улыбкой.

Бывшая одноклассница долго смотрит на него, потом тихонько говорит:

— Ты теперь совсем другой. Классный, не то, что раньше.

— Он всегда был классный, — резко прерывает её Дина. — Давай-ка всем по чаю и ближе к делу.

Через несколько минут все получают по кружке и по паре бутербродов. Лена и Дина сидят за столом. Я в сторонке у холодильника. Лисс приносит стул из другой комнаты и садится в дверном проёме: кухонька такая маленькая, что внутри ему никак не разместиться.

— Я всегда чувствовала ведьм, — наконец начинает рассказ Лена. — От некоторых у меня голова начинала болеть. А от других прям мурашки по коже. Но раньше они не обращали на меня внимания. То есть бывает такое, что кто-то глянет в магазине или в автобусе недобро, но это так, не со зла. Просто взгляд такой. Я мигренью помучаюсь — и отпускает. Но сейчас…

Лена ставит кружку на стол и расщипывает на крошки хлебную корку, оставшуюся от бутерброда.

— Со мной учится Алекс. Он — ведьмак. Я это знала с самого начала. Он даже живёт в жутком месте, рядом с домом вампира… Алекс и на первом курсе иногда на меня посматривал так, знаете, с интересом. А теперь стало хуже: он сказал Кристине, что я ему нравлюсь. Понимаете? Он хочет меня убить!

Я озадаченно уточняю:

— Почему «убить»?

— А зачем я ведьмаку? — пожимает плечами Лена. — Либо в жертву принести, либо выпить из меня силы. Мне в одной аудитории с ним не по себе, а уж наедине он меня точно уничтожит своей аурой.

Слова девушки звучат совершенно убеждённо и абсолютно нелепо. Ведьмаки никогда никого не «уничтожают аурой». И если и лишают сил, то без предварительных объявлений.

Лена продолжает:

— Мне кажется, он уже начал меня изводить. Я не могу спать, не хочу есть. Мне так страшно… В прошлую пятницу он меня подкараулил после пар и в кино позвал. Я еле сумела убежать! Все выходные просидела в своей комнате. В понедельник написала старосте, что у меня грипп. Кристина — она моя лучшая подруга — подтвердила. А во вторник мне позвонил Алекс. Я чуть с ума не сошла!

— Что он сказал? — спрашивает Дина.

— Не знаю. Я не стала трубку брать. Просто сидела и смотрела, как он звонит. И ощущала, как из меня вытекает жизнь. Это всё он! Это Алекс!

Лена не выдерживает и начинает плакать, мелко дрожа. Дина встаёт со стула, подходит к бывшей однокласснице и обнимает её. Сестра вдруг замирает, потом перехватывает мой взгляд и кивает на девушку. Я догадываюсь, что и мне нужно дотронуться до неё.

Осторожно касаюсь Лениных пальцев — и вот тут мне становится не по себе. Тонкие пальчики на ощупь кажутся сплошными косточками без кожи и мышц. В следующий миг мерзкое ощущение исчезает, но, к сожалению для Лены, мне не показалось.

Не надеясь ни на что хорошее, я дотрагиваюсь до Лениных волос: они будто прошлогодняя трава, безжизненные и сухие.

Дина мягко говорит немного успокоившейся девушке:

— Лена, можно Костя кое-что проверит? Ему надо будет потрогать твой лоб — не возражаешь?

Лена испуганно сжимается, но кивает.

Её лицо наощупь кажется голым черепом.

Это порча. Умело наведённая, хорошо спрятанная. И, возможно, смертельно опасная.

Неужели Лена права, и одногруппник-ведьмак действительно убивает её?

Если есть порча, то должен быть и предмет, через который её навели. Ба рассказывала, что, в отличие от проклятья и сглаза, порча всегда привязана к вещи. И надо бы эту вещь найти.

— Лена, — говорю я, — можно мы осмотримся в квартире? По комнатам пройдёмся, поищем отпечатки сверхъестественного.

На кухне всё чисто, но кто знает, что таится в спальне или в ванной?

— Ладно, — кивает девушка. — Только можно Дина будет смотреть?

На Ленином лице читается смущение. Заверяю её, что личные вещи проверит Дина, а я пока просто осмотрюсь. Сестра уже достала из сумочки ведьмины свечи: пара несложных ритуалов, и Лене станет легче.

Лисс вызывается составить мне компанию, и мы оставляем девчонок на кухне.

— Что мы ищем? — спрашивает приятель.

— Да что угодно, — пожимаю плечами я. — Порчу можно навести и на одежду, и на книгу, и на платок, например, или на расчёску.

— То есть ничего зловещего? Никаких мрачных старинных подсвечников или древних диадем? Ты просто почувствуешь, что что-то не так?

— Ага.

Увы, это не яркий сигнал, а слабое «свечение». Не двухсотваттная лампа, а скорее еле заметно тлеющий уголёк.

В ванной и в туалете нет ничего подозрительного. В прихожей и в коридорчике — тоже.

Мы заходим в комнату Лены. Из-за плотно задёрнутых тёмных штор тут темно и мрачно. Нащупываю выключатель на стене, и безжалостный электрический свет заливает комнату с развешанной по стульям одеждой, смятой постелью на диване, заваленным вещами креслом и двумя старомодными шкафами, платяным и книжным.

Лисс разглядывает книги в шкафу, а я бесцельно озираюсь, пытаясь почувствовать хоть что-то. Обхожу захламленные стулья — ничего. Касаюсь створок одного шкафа, другого — снова ничего.

Наконец, подхожу к дивану. И вот совсем рядом с ним что-то не так. Тонкий леденящий то ли запах, то ли отзвук заставляет меня вздрогнуть. Наклоняюсь к подушке — нет, не то. Трогаю одеяло в розовом в цветочек пододеяльнике — нет.

Опускаюсь ниже и заглядываю под диван. Оттуда отчётливо веет холодком. Будто где-то там, в таинственной темноте, приоткрылась щель в потусторонний мир.

— Тебе посветить? — интересуется Лисс. — Или проще диван убрать?

Выбираю второе, и мы сдвигаем Ленино ложе к центру комнаты. Под диваном обнаруживается пыль, десятирублёвая монета, ручка и шоколадная конфета в золотистой фольге.

— Что тут улика, а что мусор? — спрашивает приятель, оглядывая находки.

Конфета. Это точно она. От шоколадки исходит леденящая аура, одновременно сильная и тонкая. Кто-то отлично замаскировал наведённую порчу.

Беру конфету и киваю.

— Хм, а трогать её опасно только жертве? — уточняет Лисс.

Снова киваю: надо бы объяснить в деталях, но на разговоры нет ни желания, ни сил. На меня наваливается усталость, а в груди шевелится чужое беспокойство. А ведь это так, слабый отзвук того, что испытывает несчастная Лена.

Мы возвращаем диван на место и идём на кухню. Там пахнет свечным воском, мятой, полынью и можжевельником.

Я молча кладу шоколадку на стол перед Леной. Девушка испуганно вздрагивает и шепчет:

— Где вы это нашли? Я же всё выкинула…

— Под диван закатилась, — отвечает Лисс. —Но Костя её и там почуял. Откуда конфетка?

Лена отодвигается от стола, не сводя пристального взгляда с конфеты, и по-прежнему шёпотом говорит:

— Алекс передал. Кристина принесла из универа, сказала, что от Алекса с приветом. А я, дурочка, коробку сначала к себе прижала. Но как услышала, от кого, сразу отшвырнула. Видимо, поздно…

— В той комнате? — на всякий случай уточняю я.

— Да, мы на диване сидели, когда Кристина конфеты достала, — кивает девушка. — Я сначала обрадовалась: обожаю шоколад с миндалём! Думала, это Кристя мне купила, а она такая: а это, типа, от Алекса, он тебе привет передавал! Я коробку отшвырнула, истерику закатила — жуть… Кристя испугалась ужасно.

Лена вздыхает.

— Можно мы эту конфету заберём? — спрашиваю я.

— Конечно! Унесите её подальше! — выглядит девушка заметно лучше. Всё ещё бледная и помятая, но уже не выцветшая тень самой себя. Вот и эмоций в голосе прибавилось.

— Ох, я, наверное, как чучело выгляжу! — спохватывается Лена. — Быстренько причешусь и вернусь, ладно?

Никто не возражает, и девушка торопливо удаляется в свою комнату. Дина на всякий случай уходит следом.

— Что теперь будем делать? — спрашивает Лисс. — Порчу же можно совсем снять?

— Да. Долгая процедура, но надёжная. Правда, если её снова наведут, урона Лена получит куда больше, чем сейчас.

— Кстати, об уроне! Получается, смертельная опасность Лене не грозила, раз ты ничего не почувствовал, когда её «кружок» смотрел?

— Смертельная — нет, — соглашаюсь я. — Порча на смерть почти не встречается. А вот медленная, но неотвратимая потеря здоровья или рассудка — вполне. И вообще порчу сложнее увидеть, чем сглаз или проклятье. Скорее всего, моё чутьё сработало бы на более поздней стадии, когда Лене стало бы ещё хуже.

— Куда уж тут хуже? — удивляется Лисс. — Она и так на привидение была похожа. Жуть!

— Жуть, — киваю я. — Теперь нам бы найти этого Алекса и убедить его больше не вредить девчонке.

— А если он откажется?

— Мы будем очень убедительны, — нарочито сурово говорю я.

Лисс фыркает, но ответить не успевает: возвращаются девчонки. Лена не только причесалась, но и переоделась в светло-розовую кофточку и белые брюки, слегка накрасилась и воспользовалась парфюмом, и теперь выглядит почти мило, благоухая розой и жасмином с нотами сандала.

Прячу конфету в рюкзак — она нам ещё пригодится, и мы начинаем готовиться к очищающему ритуалу. Нужно не так много: вода, огонь, волосы жертвы, серебро, семь сухих веточек, за которыми отправили во двор Лисса, высушенная полынь, рута, ракитник и шиповник. И пять различных наговоров, которые нужно читать в особом порядке три часа подряд.

Заканчиваем мы на рассвете. Обессиленная Лена быстро принимает душ и засыпает, едва дойдя до дивана, едва успев сказать нам:

— Ложитесь в той комнате: соседка возражать не будет. Всё, я спать.

— Сегодня отсыпаемся, а в понедельник идём искать ведьмака, — предлагает Дина.

Ей достаётся соседкина кровать. Лисс устраивается в кресле в этой же комнате, я ухожу спать в кресло рядом с Лениным диваном.

Перемотка кадров: неудобный сон, тягостное пробуждение посреди пасмурного воскресенья, завтракообед.

Лена выглядит гораздо лучше, но идти завтра с нами в университет отказывается категорически.

— Нет-нет, — судорожно вздрагивая, шепчет девушка, снова превращаясь в бледное подобие самой себя. — Из дома я не выйду. Он меня убьёт. Я не хочу! Нет-нет-нет! Ему в прошлом году Лиза понравилась — и где она теперь?

— Где? — любопытствует Лисс.

— Не знаю! Она болела долго, потом сказали, что она академ берёт. И всё, больше её не видели! И я умру! А-а-а! Не хочу! Мне стра-а-ашно!..

Лена плачет. Дина успокаивает бывшую одноклассницу, а я пытаюсь понять, что не так? Порчу с девчонки сняли, а ведёт она себя по-прежнему странно. Она отказалась сходить с нами в кафе, погулять по городу и даже выйти за хлебом в ближайший магазин. Никакие заверения в том, что с нами ей ничего не грозит, не помогли.

В конце концов я решил, что девчонка испытала слишком серьёзное потрясение и ещё не пришла в себя.

— Ладно, давайте не будем никуда таскать Лену, — предлагаю я. — Сами сходим в магазин и будем отдыхать до утра. Лен, этот Алекс на пары ходит?

— Да, и на лекции, и на семинары. Учится хорошо, но не ботаник.

— Завтра у вас сколько пар?

— Три.

Посовещавшись, мы решаем ловить Алекса после занятий. Лена, вздрагивая от страха, находит его фото: красивый парень, тёмные волосы подлиннее Лиссовых, пирсингованная бровь и удивительно длинные, будто накладные ресницы. Взгляд уверенный, глаза ярко-жёлтые.

— Правда, жуткий? — Лена даже смотреть на фото лишний раз не хочет, сосредоточенно глядя в сторону.

— Это линзы? — спрашивает в ответ Лисс.

— Что? А, да, конечно. Он из-за них с завкафом весь прошлый год спорил: типа, студент имеет право носить такое. Вот завкаф бесился! — слабая улыбка появляется на лице Лены, но тут же исчезает. — А свои глаза у Алекса голубые. Страшные — ужас!

Ничего из ряда вон выходящего, глядя на фото, я не ощущаю. Парень мог бы стать моделью: с ходу назову как минимум четверых фотографов, которые с удовольствием бы с ним поработали. Но никакой леденящей душу и тело угрозы я не чую.

На всякий случай рассматриваю всех Лениных одногруппников, но предчувствие по-прежнему молчит. С другой стороны, наведённая порча была очень хорошо замаскирована, умело скрыта. Так что, вполне вероятно, что её «отправитель» прячется настолько ловко, что его не заподозришь, пока не поймаешь за руку во время ритуала.

До конца дня мы перепроверяем запасы трав, свечей и серебра, обсуждаем планы, едим и расспрашиваем Лену. По её словам, Алекс пугающе общителен, подозрительно обаятелен, излишне умён и однозначно зловещ. Близких друзей в университете у него нет, но своя компания за пределами универа имеется.

В группе другие ведьмы и ведьмаки не учатся, на потоке есть ещё трое ребят со способностями: по ощущениям Лены, мы с Диной отличаемся от чистых ведьм, и вот те трое скорее похожи на нас. На старших курсах её факультета есть одна ведьма и пять-шесть человек вроде нас. Среди преподавателей ведьм нет, но есть двое мужчин со способностями. На всякий случай мы выясняем и их данные.

Что касается Лизы, приглянувшейся предполагаемому ведьмаку, то та была красавицей и умницей, пока Алекс не позвал её на свидание. Вскоре, если верить Лене, Лиза слегла и перестала показываться на парах. Потом её родители оформили академический отпуск по состоянию здоровья — и всё. Больше о Лизе никто ничего не слышал. Во всяком случае, Лена точно ничего не знает.

История звучит подозрительно, и мы решаем навести в университете справки и о Лизе. Мало ли что.

Утром в понедельник мы готовы ловить ведьмака. За двадцать минут до окончания третьей пары мы приезжаем в Университетскую рощу, окружившую торжественно-белое здание главного корпуса.

Лисс записывает «кружок», бродя по тропинкам и показывая подписчикам белок, стриженые кусты и осенние деревья в жухлой листве.

Дина почему-то кажется грустной. Сестра молча кутается в объёмный белый шарф и печально вздыхает, когда думает, что я на неё не смотрю.

Я на всякий случай снимаю Университетскую рощу на телефон. В пасмурный осенний день тут легко найти и мрачные ракурсы, и меланхоличную романтику.

— Если этот ведьмак будет всё отрицать, вернём ему порчу? — на всякий случай уточняю я.

Сестра кивает: всё необходимое у нас с собой, а возвращение порчи и проклятья даже ба считала защитой, а не нападением.

Через полчаса мы замечаем Алекса. Чёрное пальто, тёмно-серый шарф. Он ловит мой взгляд и замедляет шаг. Оглядывает нашу компанию, насмешливо приподняв пирсингованную бровь, и когда мы подходим совсем близко, спрашивает:

— Чем обязан?

Лисс тут же протягивает ему руку, представляется и говорит:

— Мы слышали, что ты ведьмак, и это круто, и что ты навёл порчу на свою одногруппницу, а это отстой.

Алекс хмыкает, пожимает руку Лиссу, потом мне и Дине и уточняет:

— Вы ведь о Лене? Как она?

— Уже почти в порядке, — Лисс смотрит на нового знакомого с интересом. — Так это ты с ней сделал?

Тот оглядывается на студентов вокруг. Кое-кто бросает на нас заинтересованные взгляды, но не останавливается рядом.

— Нет, не я. Почему вы вообще решили, что я причастен? Потому, что ведьмак? Это вообще-то дискриминация.

Парня, кажется, забавляет происходящее.

— И кто вы, собственно говоря, такие? На представителей паранормальной полиции вы не очень-то похожи.

— Мы знакомые Лены, — отвечает Дина. — И нам очень хочется выяснить, кто ей навредил.

— Мне теперь тоже стало слегка любопытно, — кивает Алекс. — Она поэтому на занятия не ходит?

— Нет. То есть и да, и нет, — путанно поясняет Лисс. — Это потому, что ты её напугал.

— Я? Это чем же? — жёлтые глаза изучают нас спокойно, на губах лёгкая усмешка.

Или он отличный актёр, или не причастен к проблемам Лены.

— Повышенным интересом, — Дина смотрит на него внимательно и напряжённо.

— А что в нём пугающего? Она прекрасна, я прекрасен — почему бы двум прекрасным людям не сходить в кино? — молодой ведьмак еле сдерживает смех.

— Ей твоё внимание не нравится, — сообщает Дина.

— Ну нет так нет, — пожимает плечами Алекс. — Так бы и сказала. Она, конечно, многое теряет, но это, право слово, её проблемы.

— Она думает, что ты хочешь принести её кому-нибудь в жертву, — вставляет Лисс.

Ведьмак пару секунд озадаченно смотрит на Лисса, потом начинает смеяться, наш приятель присоединяется: кажется, он тоже находит ситуацию забавной.

— Подожди, но если это действительно не ты навёл порчу, то разве тебе самому не интересно, кто это сделал? — сестра по-прежнему смотрит на Алекса пристально и без капли веселья.

— Чуть-чуть, — кивает ведьмак. — Буду рад, если расскажете, когда найдёте.

— А сам помочь не хочешь? — воинственно уточняет Дина.

— Не особо, — пожимает плечами парень. — Мы в общем-то чужие люди, о помощи Лена не просила, а моё внимание ей, как вы сказали, не нравится.

— А что случилось с Лизой в прошлом учебном году? — спрашиваю я.

— С Лизой? — переспрашивает парень и слегка мрачнеет. — Сглаз. Неумелый, но сильный.

— Что с ней теперь?

— Сейчас всё в порядке. Сглаз я снял, хоть и пришлось повозиться. Искал виновника, но не нашёл, — неохотно признаётся ведьмак. — Наверное, где-нибудь в транспорте подцепила: Лизка не просто красивая, она яркая. Таких часто глазят. Амулет я ей сделал, так что больше не будут, безнаказанно во всяком случае.

— А почему она не вернулась в универ? — Дина всё ещё не доверяет парню, но напряжения в её голосе уже меньше.

— Пока болела, пересмотрела свои взгляды на жизнь. Вспомнила детскую мечту — и решила поступать на архитектора. Сейчас на первом курсе ТГАСУ учится. Мы с ней общаемся, но как друзья. Взгляды на меня она тоже пересмотрела, — он беззаботно улыбается.

Я уже понимаю, что он ни при чём, но на всякий случай уточняю:

— Не будешь возражать, если мы вернём порчу?

— Возвращайте, сколько хотите.

— От возврата защититься нельзя, — напоминает Дина.

— Вообще-то можно, — возражает ведьмак, — хоть и трудно. Но мне ни к чему: я ничего с Леной не делал.

— А откуда ты всё знаешь? У тебя есть учитель? — влезает Лисс. Он, судя по всему, не прочь просто поболтать с этим парнем.

— Конечно. Учительница. Она бы, кстати, с меня за явную порчу, заметную посторонним, шкуру бы спустила. И это не фигура речи! — он снова смеётся.

Лисс уже показывает ему КНС и предлагает записать «кружок», видимо, окончательно вычеркнув ведьмака из списка подозреваемых.

— Возврат сделать всё-таки стоит, — вполголоса говорит Дина.

— Ага.

Вдруг дерзкий парень морочит нам голову?

Чувствуя себя ужасно глупо, достаю конфету, зеркало и три мешочка с травами. Дина тоже начинает готовиться к ритуалу.

— Ты будешь возвращать? — спрашиваю я.

— Нет, у тебя лучше получится.

Лучше, конечно, получится у сестры, но она, видимо, хочет, чтоб я ощутил свою значимость. Ладно, не буду спорить.

Алекс косится на наши приготовления и даже просит разрешения взглянуть на «порченную» вещь.

— Любопытно, — говорит он, рассматривая конфету на моей ладони. — Конфета из коробки вроде той, что я покупал, но порча не моя. И правда мощная штука. Кто же так ненавидит бедную Леночку?

— А ты можешь учуять того, кто это сделал? — интересуется Лисс.

— Я что, собака, что ли? — фыркает ведьмак и вновь утыкается в Лиссов телефон. — О, а вот тут у вас что за история с оборотнем вышла?

Пока они болтают, я ставлю конфету на зеркальце, Дина аккуратно посыпает шоколадку травами из пяти мешочков.

— Готов?

— Ага.

Сестра подносит зажигалку к зеркалу и чиркает ею. Зелёно-синее пламя вмиг охватывает и сухие травы, и фольгу обёртки, и шоколад, и злые помыслы внутри.

Я скороговоркой выпаливаю слова возврата и смотрю на Алекса. Нет, с ним всё в порядке. Даже если ведьмак готовился к такому повороту, принять возврат абсолютно безмятежно он не смог бы.

Значит, стопроцентно не он.

Предположим, что Алекс купил обычные конфеты и передал их дальше такими же обычными. Что это значит? Что порча попала на них по пути от ведьмака к не его жертве.

— Ты конфеты кому отдал? — спрашивает Лисс. — Лениной подружке? Кристине?

— Да. Но она не ведьма. Хотя, — парень чуть прищуривает жёлтые глаза, — маскировка там, насколько я заметил, — высший класс.

— А порчу нельзя купить у ведьмы, как проклятье или приворот? — допытывается приятель, вспомнив, видимо, «любовь до гроба».

Нет, порчу и сглаз нельзя.

— Нет, нельзя, — вслух повторяет мою мысль Алекс.

— Тогда надо выяснить, кто ещё эту коробку трогал! — предлагает Лисс. — И с Кристиной встретиться. Вдруг она та самая очень-очень скрытная ведьма?

— А пока давайте в тепло, — ёжится Дина.

— Что ж, если ко мне больше нет вопросов, то я домой, — прощается ведьмак.

— Погоди, а что за дом вампира возле твоего? — спохватывается Лисс.

Алекс рассказывает городскую легенду о маньяке, и они договариваются встретиться вечером и записать очередной «кружок» на фоне здания с историей.

Дина рассматривает карту с кафе и изучает отзывы, и вскоре мы выходим на Ленина, сворачиваем на Кирова и заказываем кофе в «Буланже».

— Если бы Кристина была ведьмой, Лена бы это почуяла, так? — спрашивает Лисс, когда мы занимаем столик.

Мы с Диной киваем.

— А суперскрытные ведьмы бывают? — допытывается приятель.

— Наверное, — говорю я. — Но можно проверить её следы, их-то ведьма замаскировать не может, ведь так?

Вопрос я адресую сестре, и Дина снова кивает, грея руки о чашку с кофе.

— Тогда пусть Лена пригласит подружку к себе, а мы и на неё, и на её следы посмотрим. Кстати, а возврат сработал? — Лисс полон энтузиазма

— Сработал, — киваю я. — Не слышал, чтобы он совсем не срабатывал. Заодно, кстати, и увидим, не получила ли его Кристина.

Дина списывается с бывшей одноклассницей и узнаёт, что Кристина сможет приехать через полчаса.

Мы торопливо допиваем кофе, доедаем круассаны и мчимся к Лене. Знакомая нам по фото — пышное рыжеватое каре, светло-карие глаза, круглое румяное личико — Кристина уже на месте. У неё отличный цвет лица и белозубая улыбка. Совсем не похоже, что к ней прилетел возврат порчи.

— Привет! Лена мне про вас рассказала, — девушка смотрит на нас с любопытством. — Это так загадочно и круто!

— Привет! Слушай, нам надо кое-что проверить, — с порога заявляет Лисс. — Поможешь?

— Конечно! — с готовностью кивает Кристина. — Что нужно делать?

Приятель убеждает её намочить подошвы тапочек и пройтись по коридору. Девушка удивляется, но без лишних вопросов проделывает всё, о чём её попросили.

Мы оставляем Дину в коридоре со следами Кристины, а сами идём на кухню.

Лена поручает подруге поставить чайник, а сама тихонько спрашивает у меня:

— Видели его?

— Ага. это не он.

По глазам я вижу, что Лена не верит. Но она молчит, пытаясь унять дрожь.

— Кто-то навёл на Лену порчу, — объясняет тем временем Лисс. — Через конфеты, которые ты принесла от Алекса.

— Ой, ужас какой! — взволнованно выдыхает Кристина. — Поэтому тебе так плохо было, да?

Она смотрит на подругу с сочувствием и чуть-чуть виновато, будто не верила до конца в сверхъестественные объяснения.

— Я так-то не особо в такое верю, — будто услышав мои мысли, говорит девушка. — Но Ленке так плохо было, что просто жуть! Просто так такое не бывает! Ну и потом, раз есть вы, которые всякое такое изучают, значит, и «всякое такое» должно быть, правильно?

Она поворачивается ко мне и спрашивает:

— Ты сказал «это не он» — не Алекс же, да? И не я, честное слово! А кто тогда? Может, в магазине конфеты с порчей продавали?

— Не, — качает головой Лисс. — Кто-то точно на них порчу наложил уже после покупки. Ты пока к Лене ехала, с тобой рядом никто странный не сидел в автобусе?

— Да нет вроде, — пожимает плечами девушка. — Я никого особенного не помню.

— А в универе никто коробку с конфетами не трогал? — интересуется Дина, входя на кухню.

Голос её звучит спокойно: видимо, следы Кристины чисты, она не ведьма.

— Да вроде нет… А, хотя погодите! Староста брала название посмотреть.

— Больше никто?

— Не-а.

— А может, ты коробку оставляла где-нибудь?

— Нет. Алекс мне её после пар дал, я в пакет сунула, в кафешку в универе зашла, но там очередь была, и я ждать не стала, пошла на остановку, а по пути как раз староста догнала. Спросила, как Лена. Я говорю: типа, болеет, я к ней как раз поехала. Вот, типа, ей Алекс привет передал, а я щас фруктов куплю. А она такая дай посмотрю, какие конфеты. Я такая: хорошие, с миндалём. Она такая: я тоже с миндалём люблю, дай посмотреть, какие? Я говорю: вот, смотри. Ну, она взяла коробку, осмотрела со всех сторон и вернула. И всё.

— А где можно вашу старосту найти? — спрашиваю я.

— Вы чего, думаете, что это она? — изумляется Кристина. — Да быть такого не может! Она же вся такая правильная, чинная, в очках.

— Получается, она единственная, кто трогал конфеты, кроме тебя и Алекса. Так что её обязательно надо проверить, — поясняю я.

— Ну ладно… Но это точно не она!

Кристина говорит, что староста живёт в общаге на Южной. Предлагает поехать туда и обещает вызвать старосту на улицу, чтоб мы на него посмотрели.

— Лен, поехали с нами, — зовёт Дина.

Но Лена судорожно мотает головой:

— Нет, я лучше тут посижу.

Кристина наливает подруге чай и предлагает сбегать за едой. Мне становится интересно, почему она раньше не озаботилась снабжением Лены, но ответ оказывается прост: та не открывала ей двери.

До общежитий на Южной мы добираемся быстро. Кристина по пути звонит старосте и просит спуститься. Так что когда мы подходим к нужному зданию, нас уже ждут.

На крыльце зябнут две девушки: одна высокая, в очках, со строгим выражением лица. Это явно староста. Вторая стоит чуть в сторонке и ничем не выделяется: среднего роста, среднего телосложения, с невыразительной внешностью. Разве что нездоровая бледность бросается в глаза.

— Кристя, ты что хотела? — резковато интересуется староста.

— Ну, я не поняла, что нам по английскому надо сделать.

— А по телефону нельзя было спросить? Тут вообще-то холодно, — сердится девушка. — А Валя приболела. О чём ты думаешь, Кристя, а?

— Ой, ну у меня батарея садится, а мы тут как раз мимо проходили. Кстати, знакомься, это Вася, Костя и Дина. А это наша староста, Надя Борисова.

— И Валя, — представляет староста вторую девушку. — Как невежливо, Кристя!

— Ой, извини, Валь. Это Валя Фокина, одногруппница. Всё время про неё забываю, — Кристина хихикает, а потом вдруг спохватывается. — Ой, а Валька, кстати, тоже коробку трогала!

Взгляд неприметной девушки становится напряжённым, но она быстро опускает глаза.

— Какую коробку, Кристя? — хмурится староста.

— Тут чё-то правда холодно, — ёжится Кристина. — Давай ты мне быстро-быстро объяснишь английский, и мы пойдём, а?

— А давайте лучше в кафе зайдём? — предлагает Лисс. — Мы угощаем!

— Вы Кристины друзья? — уточняет староста.

— Не, Ленины. Мы с ней в школе учились, а тут проездом. Красивый город! Девушки красивые, — Лисс обворожительно улыбается, и староста, смутившись, кажется, готова согласиться почти на всё.

— Может, Кристю в комнату отведём? — тихо предлагает Валя.

— А ребята тут, что ли, будут мёрзнуть? — возмущается Кристина. — Давайте правда в кафе!

Через десять минут мы сидим в «плюшечной». Тут приятно пахнет выпечкой и кофе, так что все в предвкушении вкусностей оживлены и довольны. Все, кроме Вали.

Лисс осыпает девчонок комплиментами, Кристина хихикает, староста уже не кажется такой строгой, даже Дина отогрелась и успокоилась.

Вали на первый взгляд не видно и не слышно. Если не следить за ней нарочно, то её действительно как будто нет. Если присмотреться, становится ясно, что ей неуютно и что она нездорова. Будто приняла возврат порчи.

Девушка замечает мой взгляд и пытается стать ещё неприметнее. Попытка проваливается, и Валя начинает ёрзать на стуле, нервно передвигать с места на место блюдце, постукивать пальцами по краю стола.

В конце концов она не выдерживает и шепчет мне:

— Не смотри на меня.

— Надо поговорить, — отвечаю я, не сводя с неё взгляда.

— Давай сообщениями, — просит Валя, и я киваю.

Она достаёт телефон и просит мой номер.

«Не говорите Наде, что это я сделала» — прилетает первое сообщение.

«Зачем ты навела порчу на Лену?» — спрашиваю я.

«Наде нравится Алекс, а ему эта кукла!»

«Погоди, а с Лизой в прошлом году — это тоже ты?»

«Да. Пожалуйста, не говорите Наде!»

«Ты понимаешь, что делаешь?»

«Просто очень-очень хочу, чтобы Надя была счастлива. Она моя самая лучшая подруга с пятого класса. Единственная, кто меня замечает».

«Избавляешься от потенциальных соперниц, чтоб расчистить дорогу подружке?»

«Да! Но я не нарочно. Я просто хочу, чтобы Надя была счастлива».

«И что, если Алексу понравится ещё одна девушка, ты и её сглазишь?»

«Нет, я больше не буду. Честное слово!»

Отрываюсь от телефона и смотрю на Валю. Девчонка почти плачет.

«Расскажи, как научилась».

«Я не училась. Просто иногда я очень сильно желаю, чтобы что-то случилось — и оно случается».

«Например?»

«В школе идиот, который Надю из-за очков дразнил, ногу сломал. Училка, которая Наде двойку влепила ни за что, с язвой слегла».

Валя, побледнев ещё сильнее, то подносит пальцы к экрану, то убирает руку. Явно хочет написать что-то ещё, но не решается.

— Валя, ты совсем белая! — восклицает староста. — На тебе лица нет. Давайте в общагу: тебе, наверное, полежать надо. Ещё на парах всё хорошо было, а как приехали с занятий, Валя вдруг белая стала, чуть сознание не потеряла. Я уж скорую вызывать хотела.

— Да всё нормально… — тихо отзывается Валя. — Сейчас попью горячего — полегчает.

Надя недоверчиво хмурится, но не настаивает.

«Видишь?» — пишет Валя. — «Надя настоящий друг».

«Что ещё ты сделала?»

Девчонка шумно вздыхает и решительно строчит сообщение.

«Сосед, который нашего Тишку отравил, самогоном отравился. Это тоже я пожелала».

На бледных щеках разгораются алые пятна, глаза лихорадочно блестят.

«А если лично тебя кто-то обидит, то что?»

Валя слабо улыбается и пишет:

«Лично меня никто не обижает. Меня никто никогда не замечает. Это я ещё в детстве пожелала»

«Почему?»

«Потому что у нас дома если тебя заметили, тебе трындец».

Некоторое время я сижу неподвижно. Потом набираю сообщение:

«Обещай, что больше не будешь желать зла тем, кто тебе ничего плохого не сделал».

«И Наде!»

«Хорошо, и Наде. Но реально плохого, а не просто Алексу понравился, поняла?»

«Да, я поняла».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

«Мы будем следить за тобой».

Девчонка долго не отвечает, и я начинаю подозревать, что напугал её, однако тут Валя быстро-быстро набирает сообщение.

«Хорошо. А ты обещаешь приезжать раз в год и проверять, как я сдерживаюсь?»

Удивлённо поворачиваю голову: Валя смотрит прямо на меня. По-прежнему бледная, но собранная. В её глазах отчаянная решимость, немного страха, ожидание и что-то ещё…

Я пытаюсь понять, что это за чувство.

— Всё время про неё забываю! — хихикает Кристина.

«Меня никто никогда не замечает»

Кто-то, кроме Нади, наконец заметил её. Кто-то посмотрел в её сторону, увидел, что она существует, принял её с её даром. И не попытался причинить вред, хотя она виновата, и сама это знает.

И ей очень-очень хочется, чтобы о ней не забыли. Хочется хотя бы чуть-чуть перестать быть тенью. Так мало — и так много.

Я киваю. Она кивает в ответ.

Вот и договорились. Через год я сюда вернусь.

После плюшек и кофе мы провожаем девушек до общаги, потом садим на автобус Кристину и едем к Лене.

Дина долго-долго объясняет бывшей однокласснице, что теперь всё в порядке. Та кивает и вроде радуется, но ходить на пары не хочет, гулять с Кристиной тоже, да и зачем куда-то выходить?

В конце концов Дина не выдерживает и повышает голос:

— Да что с тобой, Лен?! Ты что не понимаешь, что всё закончилось?!

— Я всё понимаю, но не могу, — качает головой Лена. — Мне страшно. Я вроде осознаю, что мне больше ничего не грозит, но… Я не могу выйти. Там слишком много людей, машин, зданий. И ведьм. Там всё слишком. Я не могу…

Она беззвучно плачет, обняв себя за плечи.

— Я не справлюсь с этим внешним миром. Не смогу.

— Но ты же раньше справлялась, — говорит Дина.

— А теперь не могу, — безнадежно вздыхает бывшая одноклассница.

Потом поднимает голову и находит взглядом Лисса:

— Вась…

— Чего?

— Ты же смог измениться… Как у тебя получилось?

Лицо у Лисса на миг становится таким, будто его мучает зубная боль, но он быстро берёт себя в руки и отвечает совсем спокойно:

— Мой способ не всем подходит. Извини.

— Ладно, я понимаю…

— Тебе нужна другая помощь, — говорит Дина. — Психологическая. Ты понимаешь, что я говорю, Лен?

— Ага… Но как?

— Сначала онлайн, чтоб никуда не выходить. Потом станет лучше. Мы с Кристиной обменялись номерами, так что будем тебе с двух сторон помогать: я поищу специалиста, а Кристина поддержит тебя на месте. Хорошо?

— Спасибо, — шепчет Лена. — Спасибо. Я хочу стать прежней. Очень хочу.

— Станешь, — уверенно заявляет Дина. — У тебя всё будет хорошо.

Мы прощаемся и едем в центр смотреть на дом вампира. Лисс говорит, что договорился с Алексом об экскурсии по местам городских легенд Томска.

Я снимаю аллею в Лагерном саду и дом купца Смирнова, краеведческий музей и дом вампира, делаю кадры фонарей и голых осенних веток, мостов и крыш, но думаю не о зданиях и фонах, а о том, какую пугающую власть имеет страх.