Откидываю наволочку, стараясь не задеть свечи и не испортить круги. В первую секунду не происходит ничего, а затем огоньки свечей начинают дрожать, будто кто-то огромный попытался задуть их все разом. В комнате вмиг становится холодно, как на зимней улице. Я вижу, как выдохи Лисса, Дины и Тани становятся облаками пара. Зеркало покрывается инеем, и я тщетно пытаюсь разглядеть, есть ли кто-то там, за тонкой холодной корочкой.

Есть. Точно есть.

Кто-то стирает иней изнутри зеркала — и вскоре мы видим лицо, шею и плечи темноволосой женщины в густой чёрной вуали. У той, что посетила нас, бледная кожа, изящной формы нос, красиво очерченные усмехающиеся алые губы и обжигающий взгляд невидных за тканью глаз.

— Вот ты где, Танечка! — бархатным нежным голосом говорит Пиковая дама. — И не одна. Давай-ка посмотрим, кто с тобой.

Она медленно просачивается сквозь зеркало в комнату. Не должна этого делать, но делает. Почему-то я совсем не удивлён.

У Пиковой Дамы высокая грудь, узкая талия и роскошное чёрное платье, сшитое из ночной темноты и тумана.

Она поворачивает голову от меня к Лиссу, потом к Дине.

— О, спасибо тебе, милое дитя! — голос Дамы становится глубже, нежнее и опаснее. — Это то, что нужно.

— Я тебе не дитя! — кричит Таня и хочет вскочить, но Лисс удерживает её в кресле. — Уходи отсюда, мерзкая тварь! Уходи! Ты убила Олю!

— Так положено, милая, ничего не могу с этим поделать, — качает головой Дама, не переставая усмехаться. — Я должна забрать того, кто меня вызвал, если он не приготовил жертву. А твоя Оля ничего не приготовила. Глупая детка.

— А что ещё положено? — напряжённо спрашивает Дина.

— Мне положено собрать полный двор: три тройки и одну двойку, — любезно отвечает Дама.

От её интонаций холод, сковывающий меня, добирается почти до самого сердца.

— Я как раз не могла найти червонную даму, — добавляет существо, нацеливая указательный палец на Дину. — И ты мне отлично подходишь, дорогая!

Сестра вздрагивает и прижимает руку к груди.

Ярость обжигает меня, пробивая ледяной панцирь страха.

— Не смей её трогать! — рычу я.

Голова с замотанными вуалью глазами поворачивается ко мне.

— Ты тоже мне пригодишься, дорогой! Мне самой ты, конечно, не пара, но… — Дама переводит невидимый взгляд на Таню. — Этой милой малышке не хватает короля и валета. И если валета я с трудом, но всё же отыскала…

Дама делает паузу и царственно поводит левой рукой, указывая на зеркало, из которого вышла. Зеркало отражает незнакомого мне парнишку, который, улыбаясь, смотрит куда-то вдаль. У него светло-рыжие волосы, голубые глаза и добрая улыбка. Отражение чуть искажённое снизу вверх, волосы парнишки развеваются, а вокруг мелькают деревья и фонарные столбы.

— Дюша! — вскрикивает Таня.

— Ему я уже поставила метку, — заявляет Дама, снова появляясь в зеркале. — А вот короля у бубновой дамы нет. Ни отца, ни дедушки, ни любимого учителя. А к будущему отчиму она пока не привязана. К тебе, дорогой, конечно, тоже, но ты пришёл защитить её, а это подходит.

Она поднимает правую руку и наставляет на меня указательный палец. Я тут же ощущаю болезненный короткий тычок в грудь, между ключицами. Неужели?..

— Да-да, ты правильно понял, — улыбается Дама.

— А зачем вам собирать эти тройки? — интересуется Лисс, продолжая одной рукой удерживать Таню в кресле.

— Как зачем? — удивляется Дама. — Чтобы подпитать свою силу, конечно. Когда я соберу полный двор, я уйду.

Её улыбка становится хищной и слишком широкой для человеческого лица. Кончики губ раздвигаются всё шире, шире и шире. Но удивительным образом такая «улыбка» подходит ей больше обычной.

— Вместе с теми, кого выбрали? — уточняет Лисс.

— Догадливый мальчик, — хмыкает Дама, наставляя палец на приятеля. — Будешь червонным валетом.

Приятель морщится и трёт отметину под одеждой. Наверняка между ключицами у него появилось пятно в виде сердца.

Слежу за Дамой, сжимая зажигалку в руке, но не могу избавиться от мысли, что всё бесполезно. Если все наши круги и знаки не мешают ей выходить из зеркала и ставить метки, то что вообще мы можем ей противопоставить? И откуда обычная школьница могла узнать правильный ритуал вызова настолько сильной твари?

— Удачно я к вам заглянула, — радуется Дама. — Бубновый расклад собрала целиком. Червонный почти: дама есть, валет тоже. Нужен только король… ну-ка, посмотрим…

Она поворачивает полускрытое вуалью лицо к Дине.

— Оставь её в покое! — требую я, но существо не обращает на меня никакого внимания.

— А как вы выбираете двор? — Лисс слишком беззаботен. Будто не с опасной тварью разговаривает, а задаёт вопросы добродушной взрослой ведьме, согласившейся дать пару уроков.

— Нужна хотя бы капелька дара, — охотно поясняет Дама, не отворачиваясь от Дины. — Вот у четвёртой девочки, что присутствовала на ритуале, дара не было совсем. Собственно, я не жалею: она мне совсем не понравилась. Это второе, что нужно: понравиться мне. Затем нужны связи между первой картой и следующими. Вот у трефовой дамы и дар обнаружился, и дедушка-король, и валет-младший братик. Всё сразу, в одном раскладе.

Пиковая Дама смеётся и демонстрирует в зеркале сначала сидящего у кровати бледной заплаканной девчонки седовласого мужчину, точь-в-точь Кэри Грант в преклонные годы, потом мальчишку лет десяти, сосредоточенно рисующего что-то в небольшом блокноте.

— Видите, как мило — семья, — кивает Дама. — Да, кстати… Вот! Этот подойдёт!

Я ощущаю, как ледяные когти вонзаются в сердце за миг до того, как в зеркале появляется папа. Он, судя по ракурсу, отражается в зеркальной дверце шкафа: видимо, снова засиделся у телевизора допоздна.

— Не смей! — хором говорим мы с сестрой.

Дама смеётся.

— И что вы мне сделаете, милые дети? — спрашивает она. — Ничего! Смиритесь со своей участью и радуйтесь, что я сочла вас достойными.

— Вам осталось найти пикового валета и короля? — уточняет Лисс. — И всё, вы утащите нас в… куда, кстати?

— Не всё ли тебе равно, милый мальчик? Ты ведь уйдёшь со мной не человеком. Я ношу свой двор с собой, в самом сердце, — Дама прижимает руку к груди. — Самое дорогое!

— И от вас никак не спастись? — приподнимает брови Лисс. — Я слышал, вы иногда отступаетесь от тех, кого выбрали.

— Нет, милый мальчик, я не люблю отступать. И уж вам-то точно нечего мне предложить. О, мне уже пора, — она отправляет воздушный поцелуй, один на всех и исчезает.

Мне казалось, что с начала ритуала прошло не больше получаса, но в окно уже заглядывает золотистый августовский рассвет. Я снова накрываю тканью пустое зеркало.

— Она нас всех убьёт, да? — обречённо шепчет Таня.

— Нет, мы ей не дадим, — возражает Лисс и гладит девочку по волосам.

Она утыкается лицом в спинку кресла и, кажется, плачет.

Я предлагаю Дине пойти на кухню и организовать завтрак.

Когда мы оказываемся наедине, я оттягиваю воротник футболки.

— Метка? — спрашиваю я.

Сестра кивает, показывает свою отметину в виде сердца и ставит чайник.

— Что нужно, чтобы изгнать эту тварь? — сейчас меня интересует только это.

Не думать о тех, кого отметила Дама. Особенно о папе. Мы его спасём. Мы обязательно всех спасём.

— Там работы на весь день. А то и не один, — мрачно констатирует Дина. — А ещё придётся разориться на редкие ингредиенты. И найти их, кстати.

— Думаю, с этим поможет Белкин: он же рано или поздно проверит телефон — и вряд ли откажется помочь. Наверняка он знает, где и кто тут продаёт сверхъестественное.

Дина молча кивает.

— Так, в чём дело? — хмурюсь я. — Ты явно что-то недоговариваешь.

— Костя, у бабушки написано, что ритуал изгонит Пиковую Даму, но не спасёт тех, кого она отметила. Забрать их Дама не успеет, но им суждены болезни, кошмары и ранняя смерть. То есть не «им», а «нам». И папе.

— Должен быть другой выход! Не может эта тварь быть непобедимой! Может, ба просто не знала, но…

На кухню заглядывает Лисс, ведя следом заплаканную вялую Таню. Девочка кажется совсем подавленной, но ничего удивительного в этом нет. Лисс уговаривает её поесть, вручает чашку с чаем и обещает сгонять за едой.

Потом поворачивается к нам и говорит:

— А нельзя ли эту Дамочку закинуть за Дверь? Как ту «лисицу» в Александровке! Она ведь то же не была призраком, но за Дверь прекрасно утянулась.

А что, это прекрасная мысль!

— Отличная идея! — оживляюсь я.

Но Дина качает головой.

— Что не так? — интересуется Лисс. — Дама так прекрасна, что давно охмурила стражу, охраняющую эти ворота?

— Нет, — без тени улыбки отвечает сестра. — Знаете, почему истинный вызов Пиковой дамы был запрещён во всей Европе, в России, в США и даже в Латинской Америке? До конца прошлого века под страхом смертной казни запрещён, между прочим! Потому, что её не видит Привратник. А он видит практически всё.

— А почему он её не видит? — любопытствует Лисс.

— Я не знаю, — пожимает плечами Дина. — Это её свойство.

— Мне кажется, из-за тряпки на лице, — выдвигает предположение приятель. — Она же явно прячет глаза.

— Считается, что её взгляд настолько ужасен, что те, кому она посмотрит в глаза, умирают от запредельного ужаса, — шепчет сестра, покосившись на апатичную Таню, сидящую за кухонным столом с кружкой в руках.

— Но одно другому не мешает, — настаивает Лисс. — Вдруг её глаза ужасают людей, но делают её уязвимой для Привратника?

Приятель ловит Динин взгляд и передумывает:

— Ладно, может, я и глупости говорю: я не ел сто лет, и мой мозг отключается! Давайте сходим за шаурмой и печеньками!

Вызываюсь пойти в магазин. Прятаться от Дамы, судя по всему, бесполезно, но если Дина, Лисс и Таня останутся в бабушкиной квартире, мне будет как-то спокойнее. А еда нам и правда нужна.

Выйдя из квартиры, я звоню Белкину. Он по-прежнему не отвечает.

А выходя из подъезда, ощущаю, как нагревается ключ в кармане. Кажется, не только я решил посовещаться с кем-то на стороне. И я не знаю, хочу ли я, чтоб сестре ответили, или нет. Что-то подсказывает мне, что ответы из-за Двери не дают просто так.

Приношу в квартиру ба хлеб, сыр, печенье и чипсы. Раньше я чувствовал себя здесь в безопасности. А теперь нет. И ни горячие бутерброды, ни чай не согревают меня. Возможно, холодно мне будет до самого конца.

После завтрака Дина уводит Таню, а Лисс решительно придвигает свой стул ближе ко мне.

— Кость, надо всё-таки вызвать Даму и открыть Дверь. Если снять тряпку, за Дверью её увидят и утащат. И обрубят связи с нашим миром, а значит, её метки потеряют силу. Классно же, Кость?

Пристально смотрю на Лисса и спрашиваю:

— А что насчёт «запредельного ужаса»?

— Так надо просто зажмуриться, — улыбается приятель.

— Хорошо. Только «тряпку» снимаю я.

— Нет, Костя. Нет. Я.

— Почему?

— Дина так хочет. Я так хочу.

— А я нет.

— Ну, Костя, у меня получится! Честное слово!

— Я в тебе не сомневаюсь, Лисс.

— Вот и отлично! Давай тогда…

— Подожди. Ты собрался умереть от ужаса?

— Не, не собирался. Хочу жить долго и желательно счастливо и умереть в девяносто девять!

Лисс улыбается, но я вижу, что за этой улыбкой. Не уверенность в собственной неуязвимости, а готовность рискнуть. Рискнуть своей жизнью.

— Костя, если это не поможет, тогда попробуем ритуал, про который Дина читала. Но ты же помнишь, что там: кошмары, болезни — разве это жизнь? — взгляд приятеля становится серьёзным.

— А если не получится, и Дама нас всех поубивает?

— Вот это будем максимально грустно, — вздыхает Лисс. — Но если мы ничего не сделаем, то она всё равно нас поубивает.

— Давай я.

— Нет, — мягко, но непреклонно возражает приятель. — У тебя Дина.

— И у тебя Дина, дурак!

В дверном проёме появляется сестра с печальным и решительным выражением лица.

— Костя, пусть Вася пробует. Нет, не возражай. Двое против одного, Кость.

Двое против одного.

Они всё решили.

Двое против.

Решили рискнуть Лиссом. Почему? Потому что у меня предчувствие? Но экстрасенсов не так мало. А вот Лисс, он такой один.

Против меня.

Мне холодно и горько. Горечи больше, чем льда. Как в коктейле. Который придётся выпить до дна.

— Всё будет хорошо, — улыбается Лисс.

Но я ему не верю.

— Если вдруг не получится, — говорит сестра. — то разбиваем зеркало, из которого она придёт. Это даст нам какое-то время. Готовы?

— Где Таня? — спрашиваю я.

— В бабушкиной спальне. Для ритуала она нам не нужна: сгодится любой, на ком метка. Итак, вызываем Пиковую Даму как ночью. И открываем Двери.

На круги для открытия Двери много времени не нужно, а круги вокруг зеркала остались с ночи.

Мы молча разжигаем свечи, и я снова сдёргиваю наволочку с зеркала.

Знакомо трепещут огоньки свечей. Холод заполняет комнату и покрывает инеем отражающую поверхность.

Я смотрю, как Пиковая Дама стирает иней изнутри зеркала, и пытаюсь понять, чего больше внутри меня: страха, горечи или злости. Кажется, всего поровну. Коктейль «Почему всё так плохо?»

Пиковая Дама появляется в комнате и недовольно начинает:

— Что вам нужно на…

Закончить вопрос она не успевает: к ней тут подскакивает Лисс и сдёргивает вуаль. Я отворачиваюсь и вижу, как Дина сжимает в руке заранее снятый с шеи ключ на цепочке. Глаза сестры закрыты, губы быстро-быстро шевелятся, произнося наговор.

— Не-е-ет! — вопит Пиковая Дама. — Ты не валет! Ты джокер! Не-е-ет!

Её крик швыряет меня на пол, а следом меня накрывает волна беспросветного животного ужаса. Дикий страх разрывает моё сердце, пульсирует в ушах и в голове, прижимает к полу. Мышцы перемалывает лютое напряжение, будто одна часть меня желает застыть и слиться с местностью, а другая часть жаждет подскочить и бежать. Я остаюсь на месте, а тело деревенеет в страшном спазме.

Я не могу понять, где я и кто я. Чего я боюсь. Но точно знаю, что бы это ни было, оно уничтожит меня. Сожрёт мою плоть, раздробит кости, высосет душу. И я перестану существовать навсегда. Совсем. Полностью.

Сойти с ума мне не даёт лишь одно. Тихий монотонный шёпот. Кто-то шепчет рядом со мной. Кто-то важный и тёплый в опустошающем душу ледяном ужасе вокруг.

Затем мне в голову врываются слова:

«Прекратите! Я оставлю вас! Я дам вам ответы!»

Незнакомый голос кричит внутри моей головы, а я не могу сообразить, кто это, какие ответы? Кого «вас»? Кто это, «мы»? Мы — это я. Это Дина, которая шепчет наговор, когда секунды растянулись и перестали что-то значить. Это Лисс, который сорвал вуаль с Пиковой Дамы.

А это Пиковая Дама:

«Отпустите меня! Не открывайте Дверь! Я знаю, что вам нужно! Все ответы! Всю правду!»

— Нет, — говорит где-то рядом Лисс.

— Нет, — говорит Дина, открывшая Дверь.

— Нет, — говорю я, ощущая, как ветер из задверья овевает меня ледяным теплом.

У меня так много вопросов. Но я не хочу узнавать ответы вот так.

Крик Пиковой Дамы превращается в дикий визг и рёв. Миг — и наступает тишина. Дверь захлопнулась.

Я пытаюсь подняться с пола, но получается лишь перевернуться на спину. Поворачиваю голову и вижу лежащую ничком сестру.

— Дина, — хрипло окликаю я.

Она слабо шевелится, приподнимается на локтях. Её лицо мертвенно-бледно, но спокойно.

— Всё кончилось, — говорит она.

Я перевожу взгляд в сторону, ища Лисса. Он обнаруживается у тумбы, к которой было прислонено зеркало. Зеркало упало и наверняка разбилось. Приятель сидит, привалившись к тумбе, и утирает идущую носом кровь. Поймав мой взгляд, он улыбается, но у меня нет сил ему ответить.

Несколько минут мы лежим и сидим неподвижно. Первым поднимается Лисс и, слегка пошатываясь, идёт помогать Дине. Я нахожу в себе остатки сил, чтобы сесть, а затем, опираясь на кресло, в котором не так давно сидела Таня, встать.

— Идите умойтесь, — говорит Дина, — а я посмотрю, как Таня.

Она отстраняется от Лисса и идёт к бабушкиной спальне.

Лисс спрашивает:

— У меня тоже кровь под носом, да?

Молча киваю.

В ванной мы по очереди долго умываемся. Я даже рад, что зеркала тут нет: уверен, отражение меня сейчас не порадовало бы.

Лисс, умывшись, встряхивается и ворчит, что надо делать в квартире уборку, а он уже опять голодный-преголодный.

В прихожей мы натыкаемся на суетящуюся Таню: оказывается, её мама и бабушка приезжают через час, и ей надо быть дома и лучше бы к приезду родных помыть посуду, оставшуюся с памятной жуткой ночи, и помести полы.

На прощанье Таня долго обнимается с Лиссом, а Дину даже целует в щечку на прощание.

Со мной девочка не настолько мила, и уже открывая ей дверь, я не выдерживаю и задаю не дающий мне покоя вопрос:

— Тань, а почему ты написала мне, а не Лиссу?

Девочка удивлённо смотрит на меня и говорит:

— Я тебе не писала… И Лиссу не писала. Я вообще в шоке была, когда вы приехали! Думала, вы как-то узнали про то, что Оля умерла, и про Пиковую Даму…

— Подожди, как это «не писала»? — я достаю телефон и пытаюсь найти нашу переписку.

«Аккаунт удалён».

— Можешь телефон показать? — спрашиваю я.

Безмерно удивлённая Таня протягивает телефон. Вот её аккаунт: то же фото, тот же ник… Хотя нет, не тот же: мне писала «TANECHKA8913», а акк Тани — «TANE4KA8913». Переписки со мной ожидаемо нет.

— Я так обрадовалась, что вы приехали! И вы правда спасли и меня, и Вику, и Дюшу — всех! Ну, кроме Оли, — Таня грустно замолкает.

— Мне очень жаль твою подругу, — говорю я. — Но её уже нельзя было спасти.

— Я понимаю. Извини. Я правда рада, что вы приехали. А то бы эта гадость всех убила. Спасибо, что вы есть!

Она вспыхивает от смущения и выбегает за дверь.

Так кто же написал мне? Кто заманил нас прямо в руки Пиковой Дамы? Кто и зачем?