Май

Пролог. Утро

Типовое утро номер один в этот день отличается от остальных. Второго мая мне можно спать хоть до вечера. Но я почему-то всегда просыпаюсь часов в восемь-девять, не позже.

Лисс дрыхнет на соседней кровати: ему волю дай, может и в три проснуться. Динка почти бесшумно ходит по квартире — и когда она вообще спит? Я слышу еле различимое звяканье посуды и ощущаю запах медовых блинчиков. Готовить сестра не любит, но медовые блинчики в мой день рождения — это святое. Традиция, которая старше самой Динки.

Телефон мигает сообщением от родителей: они всегда встают рано и первым делом пишут в этот день мне. Папа присылает короткое «С днём рождения, Костя!». Мама каждый раз набирает длинное послание, вспоминая моё детство. От её сообщения становится тепло и чуть-чуть неловко.

Когда я жил один, то после пробуждения в день рождения тратил час-полтора на совершенно бессмысленное занятие: думал о смысле жизни. Теперь думаю, как не разбудить Лисса, и прикидываю, можно ли съесть все блины.

Через четверть часа я уже на кухне.

Дина улыбается и вполголоса поздравляет:

— С днём рождения, Котик.

Когда она была совсем крошкой, «Костик» ей не давался, и я был «Косиком», «Кошиком» и, конечно, «Котиком».

На столе моя кружка, рядом сертификат в магазин фототехники и маленькая открытка. Отлично! Дина знает, что я не люблю сюрпризы, а красиво упакованные праздничные коробки вызывают у меня нервную дрожь. Я, конечно, всегда делаю вид, что всё отлично, но настроение портится. А с Динкой всё легко и просто.

— Вася хотел расставить по вашей комнате двадцать три подарочные коробки, и в каждой презент для Кости разных лет, — говорит Дина, ставя передо мной блюдо с блинами. — Я его креативные порывы обуздала, но идея милая.

Молча киваю: идея и правда хорошая, но спасибо сестрёнке, что она бдит.

— Кофе сварить?

— Ага! И спасибо, Дин. За блины. Очень вкусные.

Она фыркает: мол, да-да, конечно, за блины! — и достаёт из кухонного шкафа турку.

На запах кофе появляется Лисс, заспанный, но весёлый.

— Мне срочно нужно кофейное зелье! И блины! — добавляет, не очень убедительно подражая Терминатору: — Ай нид ё кловз, ё бутс энд блинс!

Лисс смеётся, Динка качает головой, но приятелю достаются и кофе, и блины.

На мой телефон приходят и приходят поздравления от приятелей, коллег и даже от нескольких бывших клиентов. Забавно: поздравлений в соцсетях и мессенджерах десятки, а отмечать мы будем втроём.

Почти одновременно приходят виртуальные открытки от Яры, первой любви, с которой мы расстались четыре года назад, и Риты, с которой мы разошлись в конце марта. Все потому, что на День Святого Валентина мы с Диной и Лиссом умчались ловить призрака в Саратов, годовщину нашего с Ритой знакомства я встречал под Иркутском, где мы проверяли слухи о белой женщине, а Ритин день рождения застал меня в Подмосковье, где мы еле спаслись от обезумевшего привидения. Так что Риту винить не в чем, но расстались мы мирно и иногда общаемся.

После завтрака Лисс спрашивает:

— Где будем тебя поздравлять? Выбирай, Костя: моя карта в твоём распоряжении. Согласен на всё, но надеюсь на вкусное.

Заведений, в которых подают то, что нравится и мне, и Лиссу, и Дине, в городе всего ничего. Я люблю мясное и острое, приятелю подавай либо фастфуд, либо экзотику, а Дина предпочитает роллы с копченным лососем и изысканные салаты.

В «Генацвале» много острого, мясного и экзотичного, но нет роллов и салаты грубоваты на Динин вкус. В «Гейше» сестре нравится, что-нибудь необычное для Лисса там тоже можно найти, но вот мяса там нет, одна рыба. В «Бангкоке» тараканы (не в меню). В «Шашлычном дворике» много пьяных в любое время суток.

Так что остаётся только «Золотой дракон»: заведение приличное, с отличной паназиатской кухней.

— Идём в «Золотого дракона».

— Ура!

Договорились пойти в четыре часа. Ближе к вечеру в праздничную тёплую пятницу во всех заведениях города будет шумно и суетно.

А пока каждый займётся своими делами, наслаждаясь выходным днём.

Лисс записывает кружок с поздравлением и публикует на своей страничке, потом радостно принимается отвечать на комментарии, появившиеся за ночь у него и на нашем канале.

Дина отправляется наводить красоту. По-моему, она и так отлично выглядит, а уж я-то в своё время насмотрелся на моделей и готовящихся к фотосессии невест, победительниц местечковых конкурсов красоты и девушек, мечтающих стать новыми Джиджи Хадид или Карой Делевинь.

Но если Дина что-то решила, то спорить с ней бессмысленно. К тому же, иногда мне кажется, что сестра ходит на маникюр и к парикмахеру, чтоб отдохнуть от нас с Лиссом.

А я наливаю ещё кофе, достаю из недр шкафа пакетик солёного арахиса, открываю сайт магазина. Буду не торопясь выбирать, на что потратить Динин подарок.

В три тридцать приятель, одетый в парадную футболку в золотых звёздах, белые джинсы и стильную светло-серую толстовку с воротником-стойкой, созванивается с Динкой.

— Она сказала, что уже забронировала столик и будет ждать нас на месте.

Я быстро одеваюсь, и Лисс грустно спрашивает, где же мои праздничные одеяния? Как, мол, можно идти отмечать дээр в скучной повседневной одежде.

Говорю ему, что праздник, он не в одежде, а в сердце. Лисс недоверчиво фыркает, но понимает, что меня не переубедить. Вздыхает, вскидывает на плечо сумку, в которой явно прячет что-то загадочное, и достаёт ключи.

Вскоре мы идём на автобусную остановку. А вокруг весна — облака нежно-зелёной листвы, готовые вот-вот распуститься кисти черёмухи, яркие пятна одуванчиков и легко одетые прохожие. Солнечный свет выставлен на максимум.

«Золотой дракон»

Когда мы заходим в кафе, я ощущаю, как по спине пробегает знакомый холодок. Я почти привык: сверхъестественное встречается чаще, чем кажется среднестатистическому человеку. С этим ничего не поделаешь. Тем более сверхъестественное не всегда означает опасное.

Я оглядываюсь: ничего подозрительного не видно. С правой стороны зала, у зеркальной стены, украшенной умело нарисованными силуэтами дракончиков, за сдвинутыми столами большая компания — все сравнительно молоды, хорошо одеты, на первый взгляд, веселы. Странно, что они пришли в ресторан днём, а не вечером. Но, ясное дело, не нам их в этом упрекать.

Вокруг компании три пустых стола и один занятый: за ним восседает женщина лет пятидесяти с недовольным лицом и недобрыми глазами. Наверное, ведьма. Если так, то именно её присутствие я и ощущаю.

В центре зала никого.

Слева посетители сидят за тремя столами: семья с тремя детьми, две оживлённо болтающие девушки и у самой стены, обвитой искусственной зеленью, нарядная Дина.

Мы садимся за столик, и к нам тут же подходит официантка в красном ципао с золотыми птицами. Приветливо здоровается и подаёт меню в красивых кожаных переплётах с драконьими мордами.

Минут десять мы решаем, кто что закажет, потом Лисс призывает официантку и озвучивает ей наши пожелания.

Когда девушка уходит, приятель с заговорщическим видом ставит на колени сумку и говорит:

— Да-да, я знаю, что ты не любишь сюрпризы. Но это не сюрприз: эт просто подарок.

И достаёт с десяток сникерсов: обычных, крисперов, белых — все вперемешку.

— Вот, смотрите: это «Супер-Костя», это «Добро-Вася», а это «Супер-Диана» — вся команда в сборе! А вот ещё куча обычных, потому что ты их больше любишь. С днём рождения!

— Я в магазинах только «Васю» видела — где остальных взял? — удивляется Дина. В её паспорте стоит «Матвеева Диана Евгеньевна», но сестрёнка предпочитает отзываться на Дину.

— Места надо знать, — хмыкает Лисс с таинственным видом, но тут же сдаётся и поясняет:

— На Авито купил.

— Спасибо! — говорю я.

Это чудно и мило.

Сгребаю батончики, чтобы сделать несколько фото на телефон. На память.

— О, а послушайте, что подписчики пишут! — Лисс достаёт свой телефон и начинает читать поздравления.

Его это явно радует, так что я не возражаю.

С заочными поздравлениями приятель закончил, когда принесли еду.

С противоположной стороны зала донеслись бурные овации. Я невольно поворачиваю голову: сидящей во главе стола девушке несут торт со свечами. Видимо, у неё тоже день рождения.

Собираюсь вернуться к аппетитным блюдам на нашем столе, но по спине снова пробегает холодок.

— Видишь? — шепчет сестра.

И я вижу: в зеркале за празднующей компанией стремительно разрастается чёрная тень. В свете свечных огоньков можно разглядеть, как тёмное пятно поглощает отражение девушки, радостно задувающей свечи на торте, опутывает веселящихся гостей плотным коконом.

Проклятье!

— Вижу, — отзываюсь я. — Кто-то проклинает этих людей прямо сейчас.

Невольно прислушиваюсь к поздравлениям, доносящимся со стороны зеркала. Голоса становятся громче, движение резче, будто все разом опьянели: сказывается эффект проклятья.

Оказывается, девушка отмечает повышение, а не день рождения. Видимо, вокруг коллеги. Тогда понятно, почему они собрались среди дня, а не вечером.

— Что там? — тихонько спрашивает Лисс, параллельно уминая гречневую лапшу с древесными грибами.

Чтобы посмотреть на те столы, ему надо повернуться. Да и тогда он вряд ли увидит: свечи погасли, и отражение стало почти нормальным. Я всё ещё вижу темные тени поверх раскрасневшихся лиц. А руки так замёрзли, что я не могу удержать в пальцах палочки. Значит, проклятье очень сильное. Все они заболеют. Кто-то, возможно, умрёт. Виновница торжества уж точно не спасётся: её отражение до сих пор кажется чёрным как дёготь.

— Сильное проклятье. Смертельное, — поясняет Дина. — Что будем делать?

Спрашивает сестра не потому, что хочет знать ответ: она и сама прекрасно знает, что делать. Её вопрос даёт мне время решить, буду ли я вмешиваться, променяю ли спокойный праздник на работу. По Динке видно, что она всё для себя решила: она в стороне не останется. Разве я могу позволить ей одной бороться с проклятьем? Конечно, нет.

— Проще всего заставить того, кто проклял, снять проклятье, — говорю я.

Аппетита нет. Дина тоже откладывает палочки. Только Лисс продолжает есть как ни в чём не бывало: у него аппетит на моей памяти пропал только раз, когда он подхватил грипп и лежал пластом с температурой тридцать девять и восемь. В остальное время отвадить Лисса от еды не может никто: только у Дины иногда получается.

Я оглядываю зал: и семья с детьми, и болтливые подружки ушли. А вот дама с недобрым взглядом сидит на месте. Правда, никаких следов недавнего ведьмовства я не вижу. Надо подойти поближе и проверить…

— Посмотри на подружку в лиловом, рядом с проклятой, — рекомендует сестра.

Я всматриваюсь и замечаю: да, отражение девушки в лиловом коктейльном платье, ярко выделяющемся на фоне более-менее строгих костюмов остальных гостей, чистое.

На ведьму она не похожа, но нельзя исключать спонтанное ведьмовство. Бабушка рассказывала, что порой случайное пожелание зла от того, в ком есть сила, но нет понимания, может причинить куда больше вреда, чем продуманный ритуал. Правда, пожелание должно быть не просто злое, а очень злое.

— Если это она, то у нас проблемы, — замечает Дина.

Сестра права: ведьма может отменить своё заклинание, а не-ведьма — нет, она ведь не понимает, что именно сделала и как. Придётся проводить непростой ритуал: вода, огонь, серебро и золото.

Так кто: дама или «лиловая»? Если дама, то почему она пощадила девушку в лиловом? А вот если это сама девушка, то вопросов нет.

Дама подзывает официантку и, судя по всему, просит принести счёт.

— Кость, давай ты подкатишь к «лиловой» девушке, а я проверю следы этой тётушки, — предлагает сестра.

Киваю.

— А мне что делать? — спрашивает Лисс. — Могу чем-то помочь?

— Пока нет, — отвечает Динка. — Но будь наготове: никогда не знаешь, что пригодится. Держи под рукой ведьмины свечи и зажигалку.

Приятель кивает и утаскивает ролл с Дининой тарелки. Она жестом показывает: мол, бери всё, продолжая присматриваться к даме. Та, дождавшись официантку, расплачивается и уходит, одарив компанию неприязненным взглядом. То ли так ненавидит веселящихся, что готова проклясть до смерти, то ли просто не любит шум и жаждет удалиться в более тихое место.

Дина встаёт и удаляется следом за ней, сжимая в руке свою зажигалку.

— Если что, сразу звони, — предупреждаю я.

Сестра молча кивает.

Я дожидаюсь, когда «лиловая» девушка поднимается с места и, слегка пошатываясь, уходит в сторону уборных. Отлично, перехвачу её на обратном пути.

— Пойду знакомиться с проклинающей, — говорю я Лиссу. — Пересядь на моё место и следи за компанией.

— Ага.

Выплеск такой силы, что мы видели в зеркале, должен оставить отчётливый отпечаток: я не могу его не заметить. Это может быть запах. Это может быть изменение температуры тела. Пятна на коже. Чёрно-алый отблеск в глазах. Смотри и увидишь.

Познакомиться с «лиловой» оказывается несложно. Я сталкиваюсь с ней у двери уборной — и вот Алина уже предлагает вместе сбегать покурить. Что ж, сигарет у меня нет, но зажигалка найдётся.

— Ой, Костик, спасибочки! Ты такой милый… Что? А, мы тут Лизкино повышение отмечаем! Не, я с ней не работаю: она у нас серьёзная девушка — региональное отделение возглавила, представляешь? Что? А, продают косметику всякую. Лизка — ваще молодец! Ей ещё тридцати нету, а она уже и замуж вышла: Игорь её обожает! Ну ты его видел наверняка: он высокий такой, красивый, блондин с голубыми глазами — прям картинка! Хорошо, что мне тёмненькие нравятся. Вот как ты, например, хи-хи. Что? Лиза? А ну, вот она и мужа нашла, и карьеру сделала — и ещё будет делать. И выглядит потрясно. Что? Ой, спасибочки за комплимент, Костик, но куда мне до Лизки: она звезда. Не, мне не обидно: она всё сама, впахивала как лошадь. А я, честно скажу, ленивая! Работаю на кассе в супермаркете — и мне ничё больше и не надо: зарплата есть, девчонки нормальные, администратор у нас в магазине золотце, и всё, и я довольная. Карьеру не хочу, впахивать не хочу. Хочу танцевать — давай, Кость!

Она бросает окурок в урну и тянет меня обратно в зал. Танцевать мне, честно говоря, не очень хочется, тем более «Золотой дракон» не рассчитан на танцы. Но возвращаться надо.

На телефон прилетает сообщение от Дины:

«Не она».

Что ж, значит, тот, кто проклял весёлую компанию, всё ещё в зале.

Тут же приходит сообщение от Лисса:

«Может, это официантка? Или повар? Ну, вдруг кто позавидовал!»

Приятель прав: так бывает. Чаще всего спонтанный выплеск происходит из-за сильной злости или зависти. Но если это кто-то из работников заведения, то по-прежнему остаётся вопрос: почему не пострадала Алина? Может, потому, что она не работает в этой компании? Но вряд ли повар или официант знают об этом… Хотя одета она иначе: дело не только в ярком цвете и легкомысленном стиле, но и в цене. Вблизи видно, что и платье, и украшения у Алины недорогие — бижутерия с фианитами, только тонкое кольцо на среднем пальце вроде бы реально золотое. Причёску она явно делала сама, красилась тоже.

Может, кто-то заметил это и проклял всех, кроме неё? Нет, не складывается. Ритуал провести избирательно можно, а вспыхнуть яростью или другим каким тёмным чувством нельзя.

Мы возвращаемся в зал: некоторые коллеги Лизы уже танцуют, кто-то включил музыку на телефоне. Взволнованные официантки пытаются призвать гостей к порядку, но те отмахиваются. Алина настойчиво просит меня присоединиться к танцам.

На всякий случай нужно проверить её отражение: подойти к зеркалу и зажечь огонёк. Чтобы уж точно убедиться, что она не проклята. Я соглашаюсь, и веду её к зеркальной стене, от которой отодвинули один из столов. Удивительно, но никто из компании не интересуется, кто я такой и что тут делаю.

Алина задорно пританцовывает, не забывая громким шёпотом сообщать мне всё, что узнала о Лизиных коллегах. Лера положила глаз на Игоря, Пашка мечтал сесть в кресло регионального директора, Юля считает, что она красивее Лизки, Карина Викторовна уверена, что Лизка больна, раз у неё нет детей, Петька подкатывал к Лизе, но, конечно, обломился.

От избытка сплетен у меня начинает гудеть голова. Получается, что многие завидуют Лизе или желают ей зла. Но проклясть себя не так просто: этого не сделаешь для маскировки, тем более спонтанно, да и случайно никак не получится.

Так кто же это?

Мы наконец оказываемся у зеркала, и я достаю зажигалку, вполуха слушая Алину. Щелк — и отражённые силуэты становятся тёмными и неровными. Алина чиста. Я чист. Яркими пятнами видны алые фигуры девушек в форменных ципао. И рядом с ними стоит кое-кто такой же чистый. Высокий светловолосый мужчина.

На всякий случай я уточняю:

— Алина, вон тот блондин рядом с официантами, это кто?

— Что? А, это Игорь, я ж говорила.

— Лизин муж?

— Ага.

Неужели это он проклял жену и её коллег? Чаще ведьмачат и проклинают женщины, но ба говорила, что и мужики могут. Реже, но оттого только злее.

Смотрю на Лизу — не в отражении, в реальном мире. Она всё ещё улыбается, но уже выглядит нездоровой и слишком бледной.

Я извиняюсь перед Алиной: мол, меня ждут друзья, так что надо отойти, и спешу к своим.

У нашего стола пахнет воском и травами.

— Думаю, это Игорь. Вон тот высокий мужик, который с официанткой разговаривает, — сообщаю я.

— Уверен? — хмурится Дина.

— Нет, но он чист.

— Да, Вася тут зажёг свечку, и я посмотрела. Но этого Игоря не было за столом.

— Он что, ведьмак? — уточняет Лисс.

— Надо проверить. Я пойду и выясню, — говорит сестра.

— Эй, ты что задумала?

— Если у него сейчас спонтанный выброс, то надо спровоцировать его на новый приступ злобы. Я попробую его оскорбить. Уверена, он не сдержится. Но бабулину защиту ему не пробить, а вот отдачей его должно зацепить. Тогда у нас появится время, чтобы провести ритуал.

— Нет, — возражаю я. — Он ведь может тебя не проклясть, а ударить. Я сам пойду.

— С тобой он будет осторожен, — качает головой Дина. — Если этот Игорь не ищет драки, то крепкий незнакомый парень заставит его насторожиться и взять себя в руки.

— Давайте я! — предлагает Лисс. — А Костя рядом постоит, чтоб его задело. У вас же одинаковая защита от бабушки.

На самом деле нет. На самом деле моя покрепче. Но эти детали сейчас ни к чему.

— Я выгляжу безобиднее Кости, — продолжает Лисс, — а уж выбесить могу покруче Динки. Так что я идеальный вариант. Да и вообще идеальный, кстати!

Приятель улыбается во все тридцать два зуба и, кажется, абсолютно не переживает ни за успех операции, ни за свою физиономию, по которой может схлопотать.

— Ладно, ты почти прав, — тяжело вздыхает Дина. — Бесить будешь ты, а рядом буду стоять я. Костя, а ты готовься к ритуалу.

Меньше всего мне хочется проводить ритуал, пока сестра и Лисс провоцируют возможного ведьмака. Но на то мы и команда, чтобы делать не то, что хочется, а то, что нужно.

— Ладно. Будьте осторожны.

Одна из официанток остаётся с Игорем, две другие спешат к гостям, разошедшимся на импровизированном танцполе. Четвёртая идёт к нашему столу.

Лисс говорит ей:

— Мы попытаемся успокоить эту компанию. Посидите пока на кухне, ладно? И вы, и ваши коллеги. Да, вот оплата за наш заказ. Извините, пожалуйста, за беспокойство.

— Ну что вы, это вы извините, что в нашем заведении такой беспорядок, — беспомощно вздыхает девушка. — Обычно у нас не так.

— Знаю, — заверяет Дина, — мы тут часто бываем. У вас лучший ресторан в городе. А теперь уводите коллег, хорошо?

— Ой, я должна вам сдачу посчитать…

— Не надо, оставьте себе, — кивает Лисс. — А теперь идите! Я в вас верю!

Девушка несмело улыбается, и вскоре все официантки скрываются за кухонной дверью. За барной стойкой остаётся женщина в золотом ципао, но я надеюсь, что она не успеет нам помешать.

— Серебряный браслет я тебе оставлю, — вздыхает сестра. — А вот золото не ношу.

— У меня тоже с собой нет, — огорчается Лисс.

Я молча развожу руками.

— А надо прям золото? — уточняет приятель. — Или просто золотое? Могу звезду оторвать с любимой футболки.

— Нет, нужен именно металл, — отзывается Дина.

Золотое колечко я видел на пальце Алины!

— Подождите. Сейчас принесу золото.

Иду к Алине и прошу одолжить мне кольцо. Ясное дело, будь девушка трезва, она бы ни за что не согласилась, но в сложившихся обстоятельствах мне без особого труда удаётся обменять кольцо на номер телефона.

Быстро возвращаюсь к своим через бар, купив бутылку воды без газа. Достаю зажигалку, откручиваю крышку бутылки и киваю сестре и Лиссу.

Минуту спустя они уже стоят рядом с Игорем: приятель вплотную, Дина на расстоянии двух шагов. Лисс усмехается и что-то говорит мужчине. Тот хмурится, потом злится, затем дёргается, будто хочет ударить наглеца. Но вместо этого он молча сверлит Лисса взглядом, и на миг я без свечей и отражений вижу тьму, клубящуюся за его плечами.

А в следующую секунду мужчина отшатывается, спотыкается о стул и падает на сиденье. Бледнеет на глазах.

Дина поворачивает голову и кивает мне: давай!

Я зажигаю свечку, хватаю её двумя пальцами, зажав побрякушки в кулаке, и, держа бутылку с водой в другой руке, бегу к Игорю.

Вдохнуть. Плеснуть водой. Вода на миг темнеет, застывая на чужой одежде пятном смутно похожим на профиль раззявленной змеиной головы. Опалить огнём — к счастью, достаточно лёгкого касания. В воздухе тут же возникает резкий запах палёной шерсти и чего-то неописуемого, остро-терпко-тошнотворного, но, к счастью, сразу развеивается. Выдохнуть.

Приложить к груди золото, затем к голове серебро, начитывая обережные слова.

Игорь пытается дёргаться, но куда там, после такой-то отдачи! Его пальцы сжимаются в кулаки. Зубы скалятся в бессильной ярости.

Вдохнуть. Вылить остатки воды на пол, потушить огонь. Выдохнуть.

От игр с дыханием темнеет в глазах. Я дышу, но на какое-то мгновенье телу кажется, что оно снова не может получить кислород, как в детстве. И оно отзывается отголоском ужаса, заставляя глотать воздух слишком быстро и слишком часто.

Всё. Проклятье отменено: гости, враз обессилев, падают, где стояли, сидели или плясали. Игорь на глазах худеет, будто за секунду переболел чем-то тяжёлым. Но жить будет: слабость и головная боль пройдут через пару дней. Вот кошмары будут сниться дольше.

Я кашляю и ловлю беспокойный взгляд сестры. Отмахиваюсь: всё в порядке, и вытаскиваю дозатор из кармана. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— За что ты так с ними? — спрашивает Дина, подобрав с пола упавшие украшения.

— Надоела. Почему всё ей? — монотонно бормочет Игорь, выдыхая остатки проклятья. — Я не меньше работал! Я не меньше заслужил! Почему она всегда всё делает правильно? Я устал. Лизку все любят — меня только терпят. Все добились, заслужили, смогли. А я просто Лизин муж. Надоело. Устал. Устал. Сколько можно?

— А та девушка, в лиловом платье? — интересуется Лисс.

— Алина хорошая. Простая. Меня уважает, — всё так же без выражения поясняет Игорь. Этого «допроса» он и не вспомнит.

Дина шепчет что-то и тыкает его указательным пальцем в грудь.

— Так, хватаем наши сникерсы, — говорит Лисс, — и валим отсюда! А то сюда скоро скорую вызовут и, вероятно, полицию! Вон, видите, барменша по телефону говорит.

Пока приятель собирает батончики, а сестра придирчиво разглядывает себя в зеркало, я нахожу Алину, хлопочущую возле потерявшей сознание Лизы, и возвращаю кольцо. Она в отличии от остальных гостей почти не пострадала, но испугалась. Заверяю девушку, что скорая в пути и что всё будет хорошо.

Через десять минут мы выбегаем на всё ещё залитую солнцем улицу: надо же, а кажется, что прошло много времени. Лисс тащит нас дальше, и мы невольно бежим следом. Только в сквере, через три дома от ресторана, мы останавливаемся, и Лисс смеётся:

— Вы-то так и не поели! Вот тут и батончики пригодятся. Чур я съем Костю!

— Звучит ужасно, — морщится Дина.

— И тебя тоже съем! — Лисс шутя кидается на Дину, та отбивается, стараясь не расхохотаться.

А я смотрю на этих двоих и понимаю, что новый год жизни точно будет интересным и счастливым.